Читать онлайн «Мечом раздвину рубежи». Страница 99

Игорь почувствовал, как, несмотря на пронизывающий ветер, его спина покрылась потом, а внутри все похолодело. Небо, так вот в чем разгадка свалившихся на его голову в последнее время бед! Он забыл о богах воды и духах подводного и подземного мира, которых обещал волхву на Лысой горе умилостивить богатыми дарами во время похода на Каспий! Занятый повседневными многотрудными делами, поглощенный ежечасной борьбой то с идущими на него с оружием врагами, то с затаившимися рядом недоброжелателями, он совершенно забыл о данной у священного источника клятве и о том, что боги, как и люди, падки на дары и негодуют, долго не получая от людей щедрых подношений! Это они напоминали Игорю о причитающейся им доле, когда, опуская руку в доставленные Микулой и Сарычем сокровища, он ощущал холод в пальцах и покалывание ладони. Однако он не вспомнил о принесенной богам клятве и не поделился с ними бывшей пиратской добычей. Боги воды простили ему забывчивость, надеясь, видимо, что он вспомнит о клятве и принесет им обещанные дары после окончания похода. Увы, этого не случилось, потому что, завершив поход, Игорь тут же перенесся мыслями на Русь, к предстоящим делам. Покидая пределы Хвалынского моря, прежде чем начать подниматься вверх по Итиль-реке, волхв обратился к богам и Небу с благодарственной речью по случаю дарованных внукам Перуна побед и принес обычные при этом дары. Только не упомянул при этом ни разу богов воды и не указал, что из даров им предназначено.

И боги воды сполна отплатили Игорю за его пренебрежение к ним, показав ему, что походы заканчиваются не тогда, когда об этом примет решение тот или иной смертный, а по воле богов. Явно не без их участия хазарские лучники проникли в тыл русско-варяжского войска именно у ручья, текущего между опушкой леса у волока и непролазной лесной засекой. Это подвластные им воды Итиль-реки, не желая спасти бросавшихся в нее русичей и викингов, обрушивали на них громадные волны и пускали на дно челноки. И вот сейчас, подслушав разговор Микулы и Бразда, боги воды вознамерились помешать осуществлению замыслов русичей. Но Игорь уже раскаялся в допущенной ошибке и намерен исправить ее! Он принесет богам воды дары, о которых они не мечтали! Он не только искупит вину, но и заслужит благорасположение богов воды и духов подводного и подземного мира! И сделает это сегодня!

Игорь сдержал свое обещание. Едва начали сгущаться сумерки, ладья с великим князем, русскими князьями и воеводами взяла направление к середине реки. За ней следовал драккар с ярлом Эриком, другими ярлами и наиболее известными гирдманами. Игорь рассказал Эрику о вещем сне Микулы и растолковал его содержание, умолчав, конечно, о своей неисполненной клятве, и ярл решил тоже принести дар богам воды, коих викинги почитали наравне с богами Неба. Рядом с Игорем находился сопровождавший русское войско жрец, на корме драккара виднелась фигура варяжского дротта.

На середине реки ладья стала на якорь, к ней вплотную подплыл драккар, и жрец с дроттом вместе обратились к богам воды и духам подводного и подземного мира. Они просили их быть благосклонными и милостивыми к русичам и викингам, своим земным детям, которые в знак своей любви и уважения к богам воды приносят им сегодня щедрые дары, а после благополучного возвращения домой обязуются отблагодарить богов воды и их верных помощников – духов столь же богатыми подношениями. После окончания речи жреца двое дружинников принесли и поставили у его ног сундучок с драгоценными каменьями, захваченными у разбойников Нефата. Половину содержимого Игорь должен был принести в дар богам воды еще на Хвалынском море, вторую половину он отдавал им в знак своего раскаяния за допущенную забывчивость и как благодарность за будущие покровительство и заботу богов воды о своих земных детях-русичах.

В свете факелов, ярко освещавших ладью и драккар, Игорь увидел, как жадно блеснули глаза ярла Эрика, когда жрец бросил в воду первую горсть цветных каменьев. А Игорь подивился всегдашней жадности ярла. Его дары тоже были щедры, но их составляла та ставшая обременительной часть добычи, которую предстояло уничтожить из-за невозможности взять с собой в степной поход к Саркел-реке. После сражения с хазарами ее оставили при себе с расчетом, что ею можно будет рассчитаться со степняками за право беспрепятственного прохода через их владения на Русь, однако после отказа буртасов и булгар сделать это всякий груз, исключая боевое снаряжение, еду и питье, становился излишним. Даже в общении с богами ярл Эрик не упускал своей выгоды!

После принесения даров богам воды великокняжеская ладья и драккар Эрика поплыли к месту, где надлежало проводить в последний путь умерших за минувшие сутки раненых и больных. Четыре ладьи и три драккара, которым была уготована участь стать плавучими погребальными кострами, стояли цепочкой на якорях, а в тесном строю, касаясь друг друга боками, качались на волнах ладьи и драккары с живыми товарищами, которые отдавали мертвым последний воинский долг. Прощание с уходившими на Небо было обычным. Когда жрец и дротт закончили обращение-просьбу к Перуну и Тору принять к себе души завершивших свой земной путь воинов, вдоль ладей и драккаров с мертвыми заскользил по воде челнок, и стоявший в нем с обнаженным мечом главный воевода Асмус обрезал канаты, удерживавшие суденышки на якорях. Влекомые течением, они поплыли мимо строя ладей и драккаров, и в них оттуда полетели горящие факелы, в борта впились стрелы с огненными хвостами. Когда суденышки минули строй прощавшихся с ними русичей и викингов и оказались на речном просторе, они представляли собой огромные костры. С непокрытыми головами, храня молчание, дружинники стоя провожали их глазами до тех пор, покуда семь ярких пятен не исчезли за далеким речным изгибом…

Уже к утру начал стихать ветер, а к полудню волны исчезли, река успокоилась, сквозь низкие тучи пробилось солнце. Боги воды простили Игорю его забывчивость, приняли дары русичей и теперь не будут на стороне их врагов! Этим вечером русичи и викинги отправили вниз по течению еще восемь ладей и драккаров. А следующими вместе с десятком горящих суденышек поплыли четыре сотни дружинников, полностью погруженных в воду. Они держались за толстые канаты, прикрепленные к днищам ладей и драккаров, которые влекли их по воде.

Командовавший этим отрядом сотник Микула лично отбирал каждого воина, в мельчайших деталях обсудил с ними все возможные положения, в которых они могли оказаться в реке и при встрече с противником на берегу. Хотя протянутые с обеих сторон вдоль днища суденышек канаты были крепки и надежны, а дружинники приучены долго пребывать в холодной воде и плавать в кольчугах почти так же, как и без них, Микула велел им густо смазать тело медвежьим жиром, а кольчуги, шлем, оружие и верхнюю одежду сложить в кожаный мешок и привязать себе на грудь. Жир предохранял тело от холода, а от тяжелого мешка в случае непредвиденной случайности либо опасности можно было избавиться с помощью прикрепленного к ноге засапожного ножа. Поэтому за плывших с ним дружинников Микула не волновался, а вот державшаяся рядом с ним за канат Роксана вызывала у него беспокойство, поскольку впервые принимала участие в подобного рода подводном путешествии.

Однако все обошлось благополучно. Предназначенные для плавучих кострищ ладьи и драккары были предусмотрительно наполнены на два-три локтя водой, поэтому бушевавшее вверху пламя не причинило вреда ни дружинникам, ни находившимся на поверхности концам их дыхательных трубок. Тихая погода, установившаяся после принятия даров богами воды, также способствовала спокойному плаванию. Правда, врагом была яркая луна, но ширина Итиль-реки позволяла не опасаться, что торчавшую на ширину ладони тонкую камышинку будет заметно с берега.

Дружинники плыли всю ночь. Около полуночи надводная часть суденышек догорела полностью, и Микула смог время от времени осторожно приподнимать над водой голову. Когда небо на востоке стало светлеть, дружинники расстались с дыхательными трубками и показались из воды. Держась одной рукой за канаты, а второй гребя, как веслом, они стали постепенно подгонять днища суденышек к нужному им берегу. У густых зарослей кустарника, подступившего к самой реке и даже опустившего в нее нижние ветви, останки ладьи, с которыми плыл Микула, резко вильнули в сторону суши и врезались в кустарник. В десятке шагов от них в ветви воткнулся нос плывшего рядом полусгоревшего драккара, остальные бывшие суда-кострища медленно продолжили путь вдоль самого берега.

Вокруг стояла тишина, не было слышно ни топота копыт, ни лошадиного храпа либо ржанья, ни человеческих голосов – ничего, что говорило бы о близком присутствии вражеского дозора. Может, заросли кустарника настолько обширны, что, объезжая их, дозорные далеко приняли в сторону и появятся уже там, где к берегу должны пристать останки других суденышек? В таком случае боя не миновать, и находившимся с Микулой дружинникам надлежало поскорее очутиться на суше и, будучи позади места возможной схватки, отрезать врагам путь к отступлению, чтобы ни один из них не мог спастись и сообщить своим военачальникам об отряде Микулы. По грудь в воде, прокладывая мечами дорогу сквозь нависшие над рекой ветви, дружинники Микулы направились вдоль берега вслед за уплывшими дальше останками суденышек. Там, где заросли кустарника заканчивались, на речном песке виднелись остовы сразу двух ладей, недалеко от них чернело днище драккара. Людей возле них заметно не было – видно, все они успели схорониться в начинавшемся у песчаной отмели лесу. Микула подозвал к себе десятского Всеслава.