Читать онлайн «Полководцы X-XVI вв.». Страница 62

Вообще рассуждения о мире, слухи о переговорах с русскими послами стали главной темой «Дневника», особенно после того, как 1 декабря 1581 года король Стефан Баторий уехал в Литву, поручив командование осадной армией гетману Яну Замойскому. И еще одна тема, к которой ксендз Пиотровский возвращается постоянно. - записи о не прекращающихся русских вылазках.

«Русские сделали вылазку на роту Гнезненского, которая была на аванпостах…»

«Русские ободрились. Сделали вылазку, а всех их было на вылазке около тысячи пехоты и несколько сот конницы. Немцы должны были отступить…»

«Производятся большие вылазки: русские по нескольку тысяч выходят из города; но что же из того? Они на шаг не выходят из-под прикрытия своих орудий…»

Воевода Иван Шуйский, таким образом, проводил активную оборону города, предпринимал постоянные вылазки, нанося противнику значительные потери. Продолжались и обстрелы польского лагеря дальнобойными орудиями. Ксендз Пиотровский записывал в своем дневнике: «После утреннего богослужения пушечное ядро, пущенное из города, упало почти у самой палатки, где мы молились, перед королевским шатром, чего еще не случалось до сих пор…»

Последнюю и самую большую вылазку псковичи сделали 4 января 1582 года, в ней участвовало несколько тысяч конных и пеших воинов. Множество жолнеров и гайдуков, более восьмидесяти «добре славных именитых панов» были убиты, захвачено много «языков нарочитых» и богатейшая добыча. «Великой вылазкой» назвал эту операцию русский автор «Повести» и добавил: «Сия же конечная вылазка была. Всех же тех вылазок из града сорок шесть; приступов же было литовских крепких ко граду Пскову тридцать один». Такова боевая статистика псковской обороны!

Актом отчаяния явилась попытка гетмана Яна Замойского вероломно убить главного руководителя псковской обороны воеводу Ивана Петровича Шуйского. 9 января из литовского лагеря в город пришел «русский полоняник» и принес Ивану Шуйскому «велик ларец». От имени «королевского дворянина» Гансумелера в сопроводительной грамоте было написано, что тот собирается перебежать в Псков и посылает «казну», «и ты бы, государь, князь Иван Петрович, тот мой ларец у полоняника взял и казну один посмотрел, а иным бы не давал смотреть». На самом деле в ларце была не казна, а «адская машина» с большим пороховым зарядом.

Однако вражеская хитрость была разгадана. Воевода велел «добыть таких мастеров, которые ларцы отпирают, и далеко из воеводской своей избы вынести, и отомкнуть, всячески бережась». В ларце оказались «двадцать четыре самопала, занаряженных на все четыре стороны, на верх же взсыпано с пуд зелья», с хитроумным «самопальным замком», который должен был «запалить» пороховой заряд, как только приоткроют крышку.

«Такое было канцлерово умышление и подручных его лукавый совет над государевым, царя и великого князя боярином и воеводою, князем Иваном Петровичем Шуйским, за его праведную государеву службу и за его непобедимое воеводство, и за его благоразумный разум в государевых делах против государевых недругов и всех королевских умышлений, и всего литовского войска гордости».

В этих словах автора «Повести» – обобщенная военная характеристика боярина и воеводы Ивана Петровича Шуйского, признание его выдающихся ратных заслуг…

А через неделю в Псков приехал «великого князя сын боярский Александр, именуемый Хрущов», и сообщил, что в Запольском Яме, местечке неподалеку от города, «государевы послы по государевы приказу с королевскими послами мир учинили». Военные действия прекратились.

Но не этот день автор «Повести» считает концом обороны Пскова, а 4 февраля 1582 года, когда последние литовские отряды ушли из-под города и псковичи открыли, наконец, городские ворота, которые были на запоре пять долгих месяцев осады…

Дальнейшая военная судьба боярина и воеводы Ивана Шуйского тоже была связана с Псковом. По «росписи» года он упомянут среди воевод «по осадам от немецкой и от литовской украины»: «Во Пскове были бояре и воеводы князь Василий Федорович Скопин-Шуйский да князь Иван Петрович Шуйский…»

Затем он был воеводой в Новгороде, после чего в 1583 году снова возвратился в Псков. Царь Иван Грозный перед смертью включил прославленного воеводу Ивана Шуйского в состав «регентского совета» при молодом царе Федоре. Город Псков, который Иван Шуйский отстоял от «королевского взятия», был пожалован ему «в кормление». Там он и остался наместником в последующие годы, отлучаясь из пограничного города только для походов против шведов и по московским «государевым» делам.

Два «больших воеводы» – Михаил Воротынский и Иван Шуйский – как бы олицетворяли два фронта борьбы Российского государства в XVI столетии: «крымскую украину» и «литовскую и немецкую украину». Много сотен верст от одной «украины» до другой, но на памятнике «Тысячелетие России» их изображения помещены рядом.

Мало кого можно сравнить по известности в народе с победителем Сибирского ханства казачьим атаманом Ермаком Тимофеевичем.

О нем сложены песни и сказания, написаны исторические романы, повести и пьесы, описания сибирского похода вошли во все учебники. Стихотворение поэта-декабриста К. Ф. Рылеева «Смерть Ермака» давно превратилось в народную песню. Ермаку посвятил несколько взволнованных строк В. Г. Белинский, отметая представления о нем и его товарищах как о разбойничьей ватаге: «Подвиги этих витязей никогда не были запечатлены ни зверством, ни жестокостию: они были удальцы и молодцы, а не злодеи!» [37]. Великий русский писатель Л. Н. Толстой специально для народного чтения создал рассказ «Ермак». Ермаку посвятил одну из самых известных своих картин «Покорение Сибири» художник В. И. Суриков. Сибирским походом Ермака занимались крупнейшие русские историки, начиная с замечательного сибирского историка, географа и картографа XVII века С. У. Ремезова. О Ермаке писали Н. М. Карамзин, С. М. Соловьев, Н. И. Костомаров, С. Ф. Платонов, в советское время – С. В. Бахрушин, Р. Г. Скрынников.

Казалось бы, о Ермаке Тимофеевиче известно уже все. Но советский военный историк Н. Лапин обращает внимание на следующий историографический парадокс: «Ермак прежде всего вошел в историю как атаман казачьей дружины, одержавший блестящие победы в Сибири, однако до сих пор мало кто по-настоящему заинтересовался походом Ермака как событием русской военной истории» [38].

Действительно, кроме небольшой статьи самого Н. Лапина «Военное искусство в сибирских походах Ермака» специальных военно-исторических исследований о нем нет. Между тем сибирские походы Ермака – яркая страница русской военной истории.

Исторические источники не сохранили сколько-нибудь достоверных сведений, которые позволили бы воссоздать биографию Ермака Тимофеевича. Не известно даже, когда и где он родился, разные города и области оспаривали честь именоваться родиной прославленного атамана: называли и Качалинскую станицу на Дону, и город Борок на Северной Двине, и Тотемскую волость Вологодского уезда, и строгановскую вотчину на реке Чусовой…

Но то, что Ермак был профессиональным воином, точнее – военачальником, документально подтверждено. Два десятилетия он служил на южной границе России, возглавлял станицы, которые посылались в Дикое Поле для отражения татарских набегов. Один из соратников Ермака, казак Гаврила Ильин, писал в челобитной, что «20 лет полевал с Ермаком в поле». Другой казак, Гаврила Иванов, сообщал, что был на государевой службе «в Сибири сорок два года, а прежде того служил на поле двадцать лет у Ермака в станице и с иными атаманами». Во время Ливонской войны Ермак Тимофеевич был одним из самых известных казацких воевод. Польский комендант города Могилева доносил королю Стефану Баторию, что в русском войске были «Василий Янов – воевода казаков донских и Ермак Тимофеевич – атаман казацкий».

Опытными воеводами показали себя и сподвижники Ермака: Иван Кольцо, Никита Пан, Савва Болдырь, Матвей Мещеряк, которые неоднократно водили полки в войнах с ногайцами.

Вообще вольные казаки в то время участвовали в самых значительных военных событиях, имели свою военную Организацию и признанных военных руководителей. Известно, что не менее двух с половиной тысяч казаков в 1552 году штурмовали стены Казани вместе с царским войском. Во время похода на Астрахань казацкий атаман Федор Павлов со своими людьми оборонял важные в стратегическом отношении перевозы через Волгу. В 1563 году в штурме Полоцка участвовало шесть тысяч служилых и вольных казаков. Немало их сражалось и с крымцами в 1572 году, когда хан Девлет-Гирей пошел на Москву известно и имя их предводителя – атаман Миша Черкашенин. В составе гарнизона Пскова, отразившего в 1581 году многочисленные приступы короля Стефана Батория, было пятьсот казаков.