Читать онлайн «Кораблекрушение у острова Надежды». Страница 90

Царевич посмотрел в окошко.

— Хочу гулять, — сказал он. — Матушка, дай мне орешков погрызть.

Боярыня Василиса Волохова взяла царевича за руку. Марья Федоровна хотела пойти с сыном, но вспомнила, что пришла телогрейщица с готовым шитьем и надобно его примерить.

— Оринушка, — крикнула она кормилице, — подь на двор, посмотри Митеньку… Орешков ему дай, а я приду скоро.

Царица во всем верила кормилице Орине, грудью вскормившей Дмитрия. Ее сын Баженка приходился молочным братом царевичу.

Царевич Дмитрий, мамка Василиса и кормилица Орина вышли из горницы в сени и спустились по лестнице к восточному входу и вышли в сад.

Яркое солнце ослепило царевича. А ведь только недавно шел дождь. Он с удивлением смотрел на зеленую траву, на синие купола соборной церкви, на высокую крепостную стену. Двор был пуст, люди сидели по домам. На угловой дозорной башне с шатровым верхом тоже никого не было, недавно стрельцов угнали на Оку. Несколько малых ребят возились невдалеке на солнечном припеке у церковной стены. За ними наблюдала Постельница Марья Колобова. Сегодня суббота, и от работ все освободились раньше обычного. Многие уже отобедали и завалились спать.

— Оринушка, — сказал царевич, не осилив крепкого орешка, — разгрызи, у меня зубки болят.

Из-за угла Константино-Еленинской церкви вышли дворцовые жильцы-родственники: Данила Битяговский, Осип Волохов и Никита Качалов. Они издали стали кланяться царевичу и приветствовать его радостными возгласами. Осип Волохов стал на голову и пошел по траве на руках. Данила Битяговский запел веселую песню. Никита Качалов сноровисто пританцовывал. Царевич развеселился, стал подзывать их к себе. Жильцы топтались на месте.

Не дождавшись, пока они подойдут, Дмитрий спустился с крыльца и подбежал к жильцам. Отсюда, где они стояли, ни игравших малых детей, ни постельницы Марьи Колобовой не было видно, закрывала церковь. Кормилица Орина бросилась за царевичем.

Данила Битяговский, Осип Волохов и Никита Качалов дружно в землю поклонились Дмитрию.

— Государь Дмитрий Иванович, давай в тычку поиграем, — поднявшись, выступил вперед Осип Волохов и вытащил из-за голенища большой и острый нож.

— Ты с ума сошел, болван! — закричала кормилица. — Вот узнает государыня про нож, велит она тебе палок всыпать.

Не обращая внимания на крики кормилицы, Волохов взял за руку царевича.

— Государь, у тебя новое ожерелье? — спросил он изменившимся голосом.

— Нет, старое, — подняв голову и улыбаясь, ответил Дмитрий.

И тут произошло неожиданное. Волохов взмахнул ножом и ударил царевича в горло. Однако твердый воротник кафтанчика, унизанный жемчугом, защитил его, нож ударил в жемчуг, соскользнул и вывалился из рук убийцы.

— Помогите! — закричала во весь голос Орина. — Помогите, убивают! — Она бросилась к царевичу, обняла его, закрыла своим телом. — Вскормленник, красавчик, сыночек мой! — причитала кормилица.

Она не понимала, что происходит. Сын боярыни Василисы Оська, свой жилец, хотел убить царевича. Она не сразу поверила своим глазам и даже подумала, что ошиблась. Однако острый нож, брошенный Оськой, лежал на земле.

— Запорют тебя, Оська, псари на конюшне и вас, дураки, вместе с ним! — попробовала припугнуть жильцов Орина.

Долговязый Осип Волохов испугался и убежал с княжьего двора. Исчезла боярыня мамка Василиса Волохова. Данила Битяговский и Никита Качалов оказались храбрее. Они кинулись на кормилицу. Данила Битяговский, коренастый и сильный, короткой палицей сильно зашиб ее. Орина омертвела, упала, но не выпустила из рук царевича.

Крики во дворе затихли, слышно было, как ворковали голуби на церкви.

Дмитрий молчал, ничего не понимая, и испуганно посматривал по сторонам черными глазами. Вряд ли мысль, что он живет последние минуты, пришла ему в голову.

Расправившись с кормилицей, Данила Битяговский вырвал из ее рук царевича и ударом поднятого с земли ножа полоснул ему горло. Кровь хлынула потоком из широкой раны.

— Царевичу в руку вложи нож, — закричал Никита Качалов, — как дьяк сказал.

Но и Битяговский растерялся, не смог вложить нож в руку убитого, а оставил его возле царевича.

Данила Битяговский и Никита Качалов, свершив убийство, бросились бежать.

По-прежнему молчалив и пустынен двор. Люди обедали в своих домах. Но мать, царица Марья, услышала вопли кормилицы. Словно разъяренная медведица, выбежала она на крыльцо и увидела своего сына окровавленного, бездыханного. Она бросилась к нему, целовала, ласкала его. Рядом лежала бесчувственная кормилица Орина.

Страшный вопль царицы нарушил обеденную тишину княжьего двора. Он привел в чувство кормилицу.

— Матушка царица, — подняв голову, сказала Орина, — они, они убили… Оська Волохов! — Однако все происшедшее казалось сном, она все еще не могла прийти в себя.

В это время из задних дверей дворца выбежала боярыня мамка Василиса. Обезумевшая царица Марья, увидев ее, ухватила из поленницы березовое полено.

На царицу Марью было страшно смотреть. Бледная, зубы ощерились, словно она хотела загрызть боярыню Волохову. Глаза обезумели, сделались блеклыми. В этот миг царица поняла, что жизнь кончилась для нее, не стало ни сыночка Дмитрия, ни близкой Москвы у ее ног, ни сытой, привольной жизни, ни милого дружка Богдашеньки. Нет, ничего нет. Темно и пусто.

— Твой Оська Митеньку зарезал, проклятая! Где ты была, пряталась? Ты все знала! — кричала царица, ударяя мамку поленом в голову. — Проклятая, сын твой зарезал вместе с выродком Битяговским!

— Не я, государыня, не я, милая, родная! — твердила Василиса, закрывая голову руками.

Прибежал Григорий Нагой, брат царицы. Он что-то жевал и вытирал рукой жирный рот.

— Бей ее, бей ее! — вопила бесновавшаяся царица. — Она, она, сын ее… Бей, бей!..

Григорий Нагой, не раздумывая, выхватил полено из рук сестры, стал лупить боярыню по чему ни попало: по голове, по бокам.

— Дайте мне сыск праведный! — хрипела Василиса. — Праведный сыск дайте!

Ударил набатный колокол в соборной церкви у Спаса. Ударили колокола в других церквах княжьего двора. На тревожный звон отозвались церкви Угличского посада.

Выломав ворота, в крепость ворвались посадские мужики.

Прибежал дворцовый лекарь. Второй брат царицы, Михаила Нагой, прискакал на княжий двор на неоседланном коне. Михайла был пьян, он тоже оторвался от веселого обеда.

Тревожный звон колоколов угличских церквей, а их было в посаде за полторы сотни, взбудоражил мужиков. Они думали, что во дворце пожар, принесли с собой багры, топоры, ушаты и крючья, но ни дыму, ни огня не было.

Мужики увидели тело царевича Дмитрия в луже крови. Услышали отчаянные крики матери-царицы.

Растолкав толпу посадских мужиков, к Константино-Еленинской церкви протискивался Михайла Битяговский. Он увидел боярыню Волохову в разорванной одежде и простоволосую, стоявшую перед царицей на коленях.

— Убивица, бейте ее! — кричала царица. — До смерти бейте!

Мужики набирались ярости, сжимали кулаки и глухо роптали.

— Прекратите самоуправство, — важно выступил вперед Михайла Битяговский. — Царевич сам набрушился на нож, от своих рук умер. Падучая приключилась… Кто приказал ударить сполох?

— Ты что с нами разговариваешь? — крикнул из толпы купец мясного ряда. — Ишь, дьявол страшный!

— Убивец! — завопила пуще прежнего царица Марья. — Он убивец!.. Люди! Он научил своего сына зарезать царевича.

Толпа грозно зашумела. Кого слушать: дьяка или царицу? Таких сомнений ни у кого не было: царское слово прежде всего.

Мужики, стоявшие рядом с дьяком, бросились на него, стали хватать за воротник, за бороду, тыкать кулаками в бока.

Дьяк зарычал, шевельнул плечами, вырвался и побежал к соборной колокольне. Он понял, что толпа не пощадит его.

Пономарь Константино-Еленинской церкви, по прозвищу Огурец, ударявший в набатный колокол, увидел, как вслед за дьяком бросились мужики с вилами и топорами. Когда пономарь догадался, что дьяк хочет спрятаться у него на колокольне, его взял испуг. «Мужики, — подумал он, — могут пришибить и меня». Посмотрев по сторонам, он задвинул засов.

Дьяк Михаила Битяговский, взбежав на колокольню, стал ломиться в дверь и кричать, чтобы ее открыли. Увидев, что спрятаться на колокольне он не сможет, а мужики бегут следом, дьяк спустился на землю с другой стороны и со всех ног бросился к брусяной избе. Задыхаясь, он вбежал в избу, закрыл за собой дверь на засовы. Посадские вмиг окружили избу. Подогреваемые воплями царицы, разломали сени, высадили двери, выбили окна.

Дьяка схватили в избе и выволокли на двор. Он был изрядно помят мужиками, кричал и корчился от страха. Лицо дьяка перекосилось, шрам стал лиловым, на лбу и на лице выступили красные бляшки. На дворе Михайла Битяговский разметал мужиков и снова побежал. И тогда высокий посадский с рыжей бородой швырнул топор в спину дьяка.