Читать онлайн «Кукловоды Третьего рейха». Страница 26

Аресты и расправы прокатились также в Кантоне, Сямыне, Фучжоу, Нинбо, Нанкине, Ханьчжоу и Чаньша. Конечно, подобный поворот совершенно не понравился ни китайским коммунистам, ни Москве. Красные части выходили из повиновения гоминьдановскому правительству. Стягивались к городу Нанчаню. Здесь под началом Чжоу Эньлая собралось 20–30 тыс. бойцов. Но Чан Кайши остановил наступление на север, развернул многократно превосходящие силы на коммунистов и разгромил их. Прокатилась череда и других восстаний — в Хунани, Кантоне. Но они уже были слабее, и давили их легче.

Так, в Кантоне у коммунистов набралось всего 2 тыс. солдат и 20 тыс. кое-как вооруженной бедноты. Рабочие и моряки соседнего Гонконга, принадлежавшего Англии, восстание не поддержали. Крестьяне тоже уклонились. Зато иностранцы вмешались уже непосредственно. Подошли военные эскадры, открыли огонь. Высадили десанты японцев, англичан и американцев. Британские и американские корабли быстро перевезли сюда части Гоминьдана, бросили на город с захваченного плацдарма. Снова были массовые расправы. Журналисты описывали, как солдаты хватали и истязали коротко стриженных девушек — короткую стрижку объявляли признаком коммунисток. Их расстреливали, сжигали заживо, облив керосином.

Погибло 6–7 тыс. человек. В их числе оказался и персонал советского генконсульства. Вице-консул Хассис, секретарь Уколов, еще трое русских и семеро китайских сотрудников были расстреляны. Чан Кайши распорядился закрыть все остальные консульства и торговые представительства СССР, выслать сотрудников за пределы подконтрольной ему территории. Он провел и чистку внутри Гоминьдана, изгнал или уничтожил оппозиционеров. Но при этом нащупывал и организовывал иную опору своей власти. В декабре 1927 г., в те же самые дни, когда в Кантоне казнили советских представителей и «коммунисток», Чан Кайши женился на третьей из сестер Сун, Сун Мэйлин. Для народа он стал как бы заочным родственником покойного Сунь Ятсена, узаконил себя в роли наследника. А «заодно» породнился с мощнейшей финансовой группировкой Китая.

Разумеется, в эту группировку допустили бы не каждого. Но Чан Кайши зарекомендовал себя подходящим деятелем. Его расправы с коммунистами и разрыв с Советским Союзом были восприняты одобрительно и китайскими олигархами, и великими державами. К нему потекли деньги национальных тузов, американских и британских банкиров. Потекли поставки оружия. Средства куда более щедрые и оружие куда более современное, чем присылал СССР. Правда, в отличие от советской помощи, не безвозмездное. Но Чан Кайши занимал достаточно высокое место, чтобы расплачиваться с кредиторами концессиями, подрядами, прочими льготами. Все возвращалось на круги своя. В отличие от империи Цин правительство Гоминьдана разве что пыталось бороться с наркоманией, строго пресекало продажу опиума.

Главным противником Народно-революционной армии оставался северный диктатор Чжан Цзолинь. Подавив коммунистические мятежи, Чан Кайши возобновил наступление на него, сумел взять Пекин. Но не тут-то было. В Токио не намеревались упускать из-под контроля Маньчжурию. И если американцы с англичанами не стеснялись применять военную силу для ограждения своих интересов, в Токио тоже не стали церемониться. В портах Северного Китая стали высаживаться японские части. Когда гоминьдановцы захватили город Цзинань, японцы подвергли его шквальному артиллерийскому обстрелу, заставив Народно-революционную армию бежать.

Чан Кайши пришлось прекратить боевые действия, оставить Чжан Цзолиня в покое. Впрочем, с политической точки зрения два правительства Китая оказались очень похожими. Разве что ориентировались на разные силы: одно на американцев с англичанами, второе на японцев. Одно на финансовые кланы, близкие к семейству Сун, второе на маньчжурскую мафию. Но к Советскому Союзу они относились одинаково. Когда Чан Кайши рассорился с русскими, властитель Северного Китая охотно подключился. По его приказам был захвачен советский пароход, курсировавший по р. Сунгари, а затем полиция произвела налет на советское полпредство. Посла и остальных дипломатов все-таки не тронули. Но 20 китайцев, работавших в полпредстве, казнили. Начались провокации на границе, на КВЖД. Под эгидой Чжан Цзолиня множились белогвардейские формирования. Обсуждался близкий поход на родину в союзе с японцами и китайцами.

Примирение с Чан Кайши и открытая японская помощь создавали уже явные предпосылки для агрессии на север. Но Советский Союз не стал ждать нападения чересчур распоясавшегося соседа. Разведчик ОГПУ Эйтингон совместно с резидентом военного разведуправления Салнынем организовали диверсию. В июне 1928 г. вагон, в котором ехал Чжан Цзолинь, взлетел на воздух. Специалисты по диверсиям и провокациям в советских спецслужбах были отменные. Умело перевели стрелки на… японцев. Распространили слухи, будто маршал вступил в тайные переговоры с Чан Кайши, и хозяева его прикончили. Хотя последствия оказались непростыми и далеко идущими.

Преемником диктатора стал его сын Чжан Сюэлян — его называли «Молодым маршалом». То ли он был большим патриотом, чем отец, то ли поверил в убийство отца японцами. Он и в самом деле принялся наводить мосты с Гоминьданом, выразил готовность подчиниться Чан Кайши, если ему сохранят такое же положение, как он занимал — правителя в Маньчжурии. Состоялась встреча северокитайского и южнокитайского лидеров, и Чжан Сюэлян объединился с Китайской республикой. Но и Чан Кайши принялся подталкивать его против русских. Он уже знал — англичане и американцы одобрят такую политику. А кроме того… не доверял «Молодому маршалу». Пускай ввяжется в войну на севере, и не сможет угрожать Гоминьдану. Если же выиграет, плоды побед станут общими.

Для начала предполагалось захватить Китайскую Восточную железную дорогу. Управление перевести только на себя, не делиться больше прибылями с Москвой. Но это был лишь первый пробный камень. Как отреагирует СССР? Момент выглядел исключительно благоприятным. В городах России было совсем худо с продуктами, в деревне ширились крестьянские восстания, начались бедствия раскулачивания, коллективизации. В случае войны большевикам придется мобилизовать крестьян, а куда они повернут винтовки? Возникала надежда прихватить изрядную часть Сибири.

Правда, можно отметить, что в данном случае выигрыш достался бы вовсе не китайцам. При собственном слабеньком феодальном хозяйстве куда им было осваивать такие пространства? Тут погрели бы руки японцы или западные концессионеры. Но они-то и подзуживали испробовать русских на прочность. Получив одобрение и поддержку Чан Кайши, «Молодой маршал» возомнил себя великим полководцем, грезил о славе завоевателя. Да и то сказать, у Советского Союза по забайкальским и дальневосточным гарнизонам были разбросаны несколько дивизий и бригад неполного состава, а у него под ружьем насчитывалось 300 тыс. солдат! И вдобавок, он мог мобилизовать 70 тыс. белогвардейцев!

Весной 1929 г. китайская полиция захватила телеграф железной дороги, ворвалась в советское консульство в Харбине. Потом полицейские и воинские подразделения принялись занимать станции, железнодорожные депо, поселки. Советских служащих и железнодорожников арестовывали, выгоняли, требуя уезжать на родину. Были и убитые. Некоторые просто исчезали, а потом в Сунгари вылавливали трупы со связанными руками, со следами пыток. Москва заявила дипломатические протесты, предлагала создать совместную комиссию, разобраться в претензиях. Выражала готовность уладить вопрос миром, если восстановится прежнее положение, узаконенное договорами.

Нет, уступчивость была воспринята как доказательство слабости. Происходили обстрелы советской территории, границу переходили банды белогвардейцев или хунхузов, грабили. В июле СССР расторг дипломатические связи с Китаем. Но и это не остерегло Чжан Сюэляна. Наоборот, подхлестнуло. Его генералы начали сосредотачивать две группировки для вторжения на советскую землю — в Приморье и в Забайкалье. Охватить с двух флангов, перерезать Транссибирскую магистраль и сразу оторвать всю восточную окраину России. Белогвардейцы вообще окрылились, вступали в добровольческие полки, ждали приказа — на Сибирь!

Опасности не видели. Пока Советский Союз мобилизует армии, пока довезет на далекий фронт, пока развернет! Однако советское правительство действовало четко, энергично и решительно. Не было никаких мобилизаций, никаких перебросок. Несколько соединений, которые уже находились за Байкалом, свели в Особую Дальневосточную армию. Ее численность была ничтожной по сравнению с китайцами, 18 тыс. штыков и шашек. Но это были кадровые, профессиональные бойцы. А командующим Особой Дальневосточной назначили Блюхера — он только что был главным военным советником у Чан Кайши, имел огромный авторитет среди китайцев и прекрасно знал их слабые места.