Читать онлайн «Вечные следы». Страница 84

Как попали сюда все эти дары Дели, Аллахабада и Агры?

Это был дом В. В. Верещагина, не раз побывавшего в Индии.

1875 год застал художника в Сиккиме. Три месяца провел он на величайших высотах мира.

Рискуя жизнью, Верещагин поднялся на вершину Канхинджинга. Рукой, коченеющей на ледяном ветру, он писал этюды. Так создавались картина «Восход солнца в Гималайских горах» и другие замечательные полотна.

Художник посещал горные города, заоблачные буддийские монастыри. Двадцать пять носильщиков несли по горным дорогам грузы с коллекциями, собранными Верещагиным, и пятьдесят гималайских этюдов, написанных частью на досках.

Верхом на пони, подаренном художнику королем Сиккима, путешественник ехал по дорогам Индии.

Западный Тибет, Кашмир, Аллахабад, Пенджаб, Бенгалия, Раджипитана, владения разных магараджей…

Верещагин зарисовывал слонов магараджи Джайпура, джайпурских всадников, мраморные набережные Одепура, зловещую Башню Молчания в Бомбее — место «погребения» огнепоклонников, останки которых растаскивались хищными птицами. Люди, поклоняющиеся огню, носильщики, факиры, телохранители раджей, буддийские жрецы, рабочие-индусы, представители племени биль, индийские мусульмане — вот вереница образов, воспроизведенных на рисунках В. В. Верещагина.

Художник посетил знаменитые пещерные храмы на острове Элифанте и в Элуре, запечатлев исполинские изваяния, украшавшие эти подземные дворцы.

На берегах реки Джемны стояли два города — Агра и Дели, былые столицы династии Великих Моголов, предки которых жили на берегах Сырдарьи. В. В. Верещагин с увлечением работал в Агре, по нескольку раз — утром, вечером и днем — зарисовывая то со стороны знаменитого сада, то с реки великолепную усыпальницу Тадж-Махал. Ее называли Мраморным Сном! Мавзолей Джехана — пятого Великого Могола и его жены — был построен из белого мрамора и украшен узорами из сердолика, малахита и лазоревого камня, по-видимому вывезенного из Средней Азии. На самом надгробии сверкал огромный граненый алмаз.

Сочетая в своем лице живописца и пытливого исследователя, В. В. Верещагин описал Тадж-Махал, изложив сведения по истории этого удивительного памятника старой Индии.

Он изучил и запечатлел своей искусной кистью также Жемчужную мечеть в Агре, построенную в 1654 году, тронный зал Великих Моголов и другие памятники Агры и ее окрестностей.

В Дели, где дворец Великих Моголов был приспособлен англичанами для размещения войск, Верещагин написал виды величайшей в мире мечети, сложенной из камня багрового цвета. Он отметил при этом, что британцы хотели сровнять с землей храм Великих Моголов в наказание за восстания индусов против английских поработителей. Мечеть из багряного камня художник изобразил в огнях заката, пылающего над Дели.

Еще в 1875 году В. В. Верещагин сделал наброски к своей будущей, страшной по силе обличения картине «Английская казнь в Индии». Верный правилам терпеливого и пытливого исследователя, он собрал в самой Индии подробные сведения о расправах, творимых англичанами. Седобородый сипай, привязанный к дулу полевой пушки, уже тогда привиделся художнику-гуманисту.

Художник задумал тогда создать огромный цикл картин из истории порабощения англичанами народов Индии. Заметки, написанные им по этому поводу, дышат горечью и гневом.

Еще в то время, когда В. В. Верещагин, не щадя жизни, всходил на высоты Гималаев, английская газета «Пионер» в Аллахабаде поместила статью, содержавшую оскорбительные для русского художника утверждения. Великий живописец был объявлен «русским шпионом».

Позднее генерал Уокер, начальник британской Топографической службы в Калькутте, получил выговор за то, что осмелился дать В. В. Верещагину рекомендательные письма для поездки по Индии.

В 1876 году художник покинул Индостан и, прибыв в Париж, начал писать полотно «Гималайские вершины».

Прошло еще четырнадцать лет… После военных странствий по Балканам, второй поездки в Индию, путешествия в Палестину, на русский Север, Кавказ и Крым В. В. Верещагин поселился в Подмосковье, в Котлах.

Индийские пальмы и крылья гималайских орлов навевали великому художнику живые образы далекой Индии.

Весной 1869 года на залитых солнцем улицах города Суэца появился невысокий бородатый человек. Среди его дорожных пожитков были термометр, ланцеты, микроскоп Бруннера, запас бумаги и карандашей.

Он прибыл в Суэц уже второй раз.

Еще несколько лет назад Суэц представлял собою маленький белый городок с населением в 1500 человек. В его окрестностях располагались древние Моисеевы источники, упомянутые еще в библии, и развалины старинных городов.

Путешественник был знаком с трудами великих арабских географов средневековья — Идриси и Абу-л-Фиды. Он знал о руинах мертвого города Кольгума близ Суэца.

Приезжий записал в свою походную тетрадь, что в Суэцкой гавани происходит сильное обмеление. На месте глубокой бухты, где еще в 1541 году отстаивался большой флот султана Сулеймана II, теперь простирались песчаные дюны.

Путник уточнил местоположение Суэца. Во всех справочниках было указано, что город стоит на северной оконечности залива. Но оказалось, что залив простирается еще на одну милю к северу от города.

Еще севернее лежали Горькие озера. В марте 1869 года в их лоно уже пришли лазоревые воды Средиземного моря.

Шум паровых машин, грохот железных ковшей пугали розовых пеликанов, живших у Горьких озер. Но птицы уже питались анчоусами, успевшими проникнуть в озера со стороны Порт-Саида. Постройка Суэцкого канала, отнявшего жизнь у тысяч египетских феллахов, была закончена.

…Он отправлял письма на родину, и чиновники египетских контор читали фамилию отправителя, написанную латинскими буквами: «Н. Н. Миклухо-Маклай».

Где же побывал он в 1869 году?.

Пройдя всю трассу Суэцкого канала, Миклухо-Маклай проехал в аравийский город Ямбо-эль-Бар. Потом ученого видели на коралловых мелях Джедды, что в Геджасе. Он прошел и в Ходейду — город жемчужин и мирры в Йемене.

Верхняя Нубия открылась для путешественника в Суакине, славившемся страусовыми перьями, зернами кофе и камедью. Маклай побывал и на подступах к Абиссинии, в Массове, куда свозилось золото из страны галласов, перламутр и благоуханный белый воск.

В этих чудесных странах данакили охотились на страусов, зачаровывая их игрой на свирелях. В шатрах бедуинов дымили тульские самовары. Русские паломники шли к суровой вершине Синая, а в караван-сараях Джедды слышалась речь казанских татар-пилигримов, спешивших в Мекку.

Искусные водолазы добывали для Маклая морские губки. Он изучал также головной мозг рыб Красного моря.

Но было еще одно важное обстоятельство, которое и заставило нас написать этот очерк. Миклухо-Маклай придавал тогда большое значение прокладке Суэцкого канала. Ученый считал, что ему надо спешить. Природа Красного моря должна быть исследована прежде, чем наступит срок усиленного обмена вод Средиземного и Красного морей!

Он предсказывал, что в Красном море вскоре изменятся течения, температура воды и содержание солей. Поэтому Маклай, помимо изучения фауны Красного моря, проводил температурные наблюдения на рифах между Суакином и Массовой, собирая сведения о средней годовой температуре для бассейна Красного моря.

Маклай добыл богатейшие данные о жизни и быте населения посещенных им областей. Он описал города, указал на особое значение Массовы и Суакина как будущих портов Абиссинии и Судана, изучил пути, ведущие к Красному морю, и сообщения в пределах самого моря. Ученый указывал, например, на деятельность египетской пароходной компании «Азизие»; ее монополия была утверждена правительством Египта.

Самому Маклаю часто приходилось плавать на сумбуках — почти первобытных красноморских судах с высокой кормой.

Размышляя над геологической историей Красного моря, Миклухо-Маклай пришел к выводу, что берега моря находятся в стадии поднятия. Это положение касалось также и зоны Суэцкого канала. Путешественник высказал догадку о происхождении Горьких озер; Маклай считал их остатком Суэцкого залива, который в древности уходил далеко на север.

С Красного моря в Каир ученый возвращался через Суэцкий перешеек. Добравшись до Александрии, Миклухо-Маклай разыскал своего земляка Пашкова, представителя русского Общества пароходства и торговли в Египте.

Изнуренный лихорадкой и цингой, Миклухо-Маклай, уже не имевший к тому времени средств к существованию, при помощи Пашкова отправился на родину на русском пароходе «Эльбрус». Все время пути ученый тревожился за целость своих замечательных коллекций. Это были погруженные в спирт и глицерин образцы 29 видов губок Красного моря. Передавая их академику Ф. Ф. Брандту, путешественник заметил, что эта коллекция — единственная в Западной Европе.