Читать онлайн «Люди, принесшие холод. Книга 1». Страница 60

Это избиение было беспощадным. Здесь не было и помина о том, прав ли, виноват ли человек. А избивали всех подряд и все. Из гор. Ташкента на усмирения киргиз была послана рота солдат. В этот день она остановилась на обед в Беловодском. Избиение началось в то время, когда солдаты обедали. Расстояние от обедающих солдат до места избиения было не более 200 м. Когда уже была убита часть киргиз, и избиение продолжалось, старшина обратился к офицеру — командиру роты за помощью. Офицер послал отделение солдат. Смотрим, марширует отделение в полном вооружении. Ну, думаем, сейчас будет дело — солдаты откроют из винтовок огонь по беззащитным киргизам. Отделение солдат заходит во двор. По команде останавливается, берёт винтовки к ноге. По команде стали вольно. Солдаты с ужасом и недоумением смотрят на происходящий убой. Командир отделения посмотрел на избиваемых киргиз и на беспощадно избивающих их русских и вдруг командует: «Смирно! На плечо! Правое плечо вперёд шагом марш!». И солдаты не стали в это грязное дело ввязываться — ушли. На ходу командир отделения сказал: «Здесь и без нас обойдутся». Офицер — командир роты, по-видимому, одобрил решение командира отделения не ввязываться в это дело, но и не принял мер к тому, чтобы прекратить это незаконное избиение киргиз.

Избиение продолжалось. Часть избита насмерть, многие попытались скрыться в арестантском помещении. Помещение было из двух небольших комнат, ну в двух комнатах было не более 30 квадратных метров, в нём были маленькие окна с решётками. В эти комнаты пытались попасть многие. Их, киргиз, туда набилось до 250 человек. Они лезли туда как только можно, лезли друг на друга всё больше и больше, всё выше и выше. Горе было тем, которые были под низом. Их там придушили, и они задохнулись, так погибло не менее 40 человек. Настал момент, что во дворе арестованных киргиз не осталось. Всех поубивали. Остались только те, которые остались в арестантском помещении. В это время заходит во двор Степан Улиско, впоследствии он стал моим свояком. «Добивайте, — говорит он, — этих негодяев». Подошёл к окну и несколько раз выстрелил в него из револьвера.

Интересно отметить, что это избиение было похоже на какую-то молотьбу цепами. Не было излишнего крика ни с той, ни с другой стороны. Русские избивали киргиз хладнокровно, методично, без особой суеты и крика. Были слышны только отдельные выкрики «Бей его» или «Погоди, я этого». Слышны были разные голоса, звуки от ударов по живому телу киргизов. Со стороны умирающих киргиз тоже не было особого крика, а были только отдельные выкрики, призывающие бога, и прощания с родными и знакомыми. После избиения киргиз, находящихся во дворе около арестантского помещения, очередь пришла к тем, кто внутри его. В это время по всему двору были одни трупы киргиз. Они лежали и поодиночке, и по несколько человек, окровавленные, с искажёнными лицами, лежали во всевозможных позах и положениях. Смотреть на это зрелище было просто-таки страшно.

Это не страшило только тех, кто продолжал истреблять незаконно, в большинстве невинные человеческие души. Получилась заминка. Все киргизы, которые были снаружи и которых можно было свободно избивать, все побиты. А как же быть с теми, которые находятся в помещении? В помещение не зайдёшь, оно переполнено. Там киргиз в несколько рядов, внизу уже задохнувшиеся, а сверху ещё живые, но тоже задыхающиеся из-за тесноты и отсутствия воздуха. Русские начали требовать и угрожать смертью, чтобы киргизы из помещения выходили во двор. Но какая может быть смерть, когда они и так знали, что выйди с помещения, переступи только порог, тебя сейчас же убьют.

Получилось какое-то колебание то ли заминка в расправе русских над киргизами. Но это длилось не более 20–30 минут. Киргизы по одному начали выскакивать из здания. Выскакивать говорю потому, что каждый из них, появившись на пороге, сразу бежал. Прежде чем на смерть идти, каждый из киргиз снимал с себя халат, закрывал им голову и лицо, провозглашал «Биссмилла», т. е. «я поп», а в их понятии было — «Господи, благослови». С такими словами, с закрытыми глазами каждый из них бежал, не видя куда. Но каждый из них знал, что он бежал навстречу смерти и на смерть.

Русские бежавшего киргиза с закрытой головой били, где попало, пока тот не падал, а когда падал, то его добивали. Необходимо отметить, что убийство производилось не огнестрельным оружием, от которого смерть последовала бы сразу, т. е. моментально. А избиение же происходило самодельными пиками, набалдашниками, в общем, всем, чем можно убивать и смерть следовала не сразу, избиваемый мучился. И вообще это избиение носило какой-то варварский характер. День подходил к вечеру. Из помещения уже перестали выскакивать киргизы с закрытыми головами, но в помещении они ещё были. Тогда русские начали входить в помещение и бить киргизов в нём. Оказалось же, что живых было всего несколько человек, а остальные умерли — задохнулись.

Начали из помещения вытаскивать (какой там вытаскивать — выволакивать) — хватали за конечности и тянули по земле, как брёвна. Тех киргиз, которые имели хотя маленькие признаки жизни, добивали. Последним добивали одного из баев, которого я хорошо знал, был он очень богат, влиятелен, имел четыре жены, очень сильный. Мне кажется, что он один бы разогнал всех там находящихся русских. Его долго били, а он всё дышал, был жив. Ещё раз меня удивляет, почему они, когда начали их убивать, не бросились на русских все сразу? Почему из помещения не выскочили все, кто мог, и на русских?

При первом варианте, если бы и были среди них убитые, так не более 20–30 человек, а остальные бы спаслись, при втором случае тоже спаслось бы не менее половины. Ведь кто участвовал в избиении — старики, подростки и инвалиды и в целом их было 100–120 человек. А киргиз было 600 человек, все здоровы, в средних летах и они могли бы сразу броситься на русских избивающих, отобрать их примитивное оружие и свободно уйти. Чем была вызвана такая нерешительность киргиз — для меня это осталось тайной.

После конца экзекуции волостное начальство спохватилось, что действовало незаконно и решило спрятать концы. Сейчас же были посланы во все концы десятские за подводами и за рабочими с лопатами. Спешно началась вывозка тел убитых. На телеги грузили, как попало, и столько, сколько в силе увезти лошади. Так трупы возили всю ночь. Вывозили трупы и тоже бросали, как попало, в глубокий ров бывшей крепости. Ров был от места происшествия километра четыре, а от улицы Кушнеривской с полкилометра. Трупы забрасывали тонким слоем земли, вследствие чего ими питались хищные животные.

Впоследствии приезжал, якобы для расследования происшествия в Беловодске, наместник Туркестана Фольбаум. Вызывали в Пишпек руководство волости, на этом дело и кончилось. Так бесследно погибло 600 человек и, по-моему, не менее как 90 % ни в чём не виновных. Бесследно — считаю потому, что их даже не переписали фамилии, откуда они. Когда их похоронили, так об этом знали только их родные и близкие. Восстановить их имена и впоследствии никто не пытался, не интересовался, старались и руководители волости, и само население Беловодска забыть этот позорящий их факт».

Вот что такое бунт — кровавое безумие, пожирающее всех, и бунтовщиков, и карателей.

А это — уже XX век. А это — давно обжитая людьми территория, на которой к тому времени много десятилетий правило жесткое и сильное государство, где была выстроенная вертикаль власти от волостных правителей до генерал-губернатора, где была изрядная масса войск. А что же творилось тогда, в жестоком XVIII веке, в Башкирии — лесной, дремучей, безвластной, анархичной?

Давайте посмотрим. Пора уже вернуться к нашим строителям пути в Индию.

В апреле Кирилов назначил выход экспедиции для основания города. Но накануне в Уфу прибыли двое посланцев от башкир, которые заявили, «что они такого его походу изнести не могут, и принуждены будут в том всеми своими силами препятствовать».

Это был открытый вызов, и, конечно же, ничем хорошим он закончиться не мог. Один из гонцов, Курманай Алишев, во время дознания умер под пытками (как заметил в своих записках бухгалтер Рычков, «при чем полковник Тевкелев ревность свою оказал») второй же, Аит Кудашев, был в итоге взят под караул в обозе, где и пребывал долгое время.

Кирилов, понимая, что счет пошел на часы, и если он сейчас не заложит город, то вряд ли ему представится еще один шанс в ближайшие годы, выступил из Уфы. Выступил, имея под своим началом пятнадцать рот регулярных войск, 350 казаков, 15 служилых татар и крещеных калмыков и 600 служилых мещеряков под командою их старшины Музлюма.

Из записавшихся в поход более 700 башкир пришло только около 100 человек.