Читать онлайн «Отступник - драма Федора Раскольникова». Страница 63

И ничего не выходило. Почему? Никто не мог ответить на этот вопрос внятно. Литвинов, с которым Раскольников встретился в конце ноября того же 35-го года в Москве, от разговора на эту тему уходил, хотя лично против сделки ничего не имел и не мог иметь, он поддерживал любую инициативу, имевшую антифашистскую направленность, отсылал Раскольникова к своему заместителю К рестинскому и к заведующим Западными отделами. Но Крестинский, бывший скорее администратором, чем политиком, ничего по существу дела сказать не мог, часто менявшиеся заведующие отделами тоже ничего не знали и отсылали Раскольникова к Литвинову.

Он попросился на прием к Сталину. Ему ответили: ждите.

Каждое утро он звонил Поскребышеву, секретарю Сталина, спрашивал, когда его примут.

- Вам об этом сообщат. Ждите, - недовольным тоном отвечал Поскребышев.

Приходилось ждать. В Москву приехал с Музой, проводил здесь остаток отпуска. По вечерам они с Музой бывали на концертах, в театрах.

В филиале Московского Художественного театра шла пьеса "Платон Кречет" украинского драматурга Корнейчука. Раскольников позвонил Немировичу-Данченко, директору театра, тот предложил прийти в последнюю пятницу ноября, на лучший состав актеров.

В Москве установилась снежная и холодная зима. Приехали в театр рано, промерзнув, целый день проведя на улице. Их провели в директорскую ложу и предложили подождать начала спектакля в примыкавшем к ложе кабинете директора.

У директорского подъезда захлопали двери, и в кабинет вошел запыхавшийся от мороза Литвинов. Покивали друг другу, здороваясь.

- Когда вы едете? - спросил Литвинов, обращаясь к Раскольникову.

- Как покончу дела с оружейным контрактом. Думаю, через неделю.

- Ну, ну. Не засиживайтесь здесь.

Нарком снял круглые очки, подышал на них, близоруко щурясь, протер платком запотевшие стекла.

В коридорах театра задребезжал звонок, уже третий, Раскольников и Литвинов направились было в ложу, как вдруг в кабинет вбежал взволнованный администратор и, смущенно извиняясь, сказал, что не может предоставить им директорской ложи, посадит на свободные места в партере.

- Товарищ Сталин приехал! - шепнул он.

Выходя из кабинета, Раскольников увидел мельком, как перед директорской вешалкой Сталин неторопливо расстегивал долгополую военную шинель.

После первого акта, когда опустился занавес, к креслу Раскольникова подошел красный, будто из парилки, администратор и сказал, что его с женой просят в директорский кабинет.

Вошли в кабинет. У входа, стоя, разговаривали между собой Сталин и Молотов. Сталин был в бежевом кителе и таких же брюках, заправленных в солдатские сапоги. Молотов - в однобортном поношенном пиджаке, в пенсне, темный галстук небрежно повязан. Поздоровались.

- Иосиф Виссарионович, позвольте представить вам мою жену, - сказал Раскольников.

- Сталин, - протянул он ей руку.

- Муза Васильевна. Очень рада, - ответила она.

- Хотите чаю? Прошу к столу, - широким жестом показал Сталин на круглый стол, у которого хлопотала полная женщина с короткими растрепанными волосами, в глухом темно-синем костюме, заместительница Немировича-Данченко. Сам Немирович, с розовым лицом, расчесанной надвое холеной бородой, почтительно и безмолвно стоял в углу кабинета.

Молотов, взяв свой стакан, присел к столу, с видимым удовольствием стал пить чай, помешивая ложечкой в стакане. Сталин от чая отказался.

Налив всем чаю, женщина о чем-то с азартом заговорила со Сталиным, наступая на него, в то время как он постепен но отодвигался от нее к окну, занимаясь трубкой.

Взяв свои стаканы, Раскольников и Муза пошли к дивану.

- Вот назойливая женщина! Как она пристала к Хозяину! - прошептал Немирович-Данченко, когда Раскольников садился на диван.

Не сводя глаз со Сталина, Немирович стоял перед Раскольниковым.

- Садитесь, Владимир Иванович, - сказал Раскольников, отодвигаясь, чтобы дать ему место.

- Неудобно, знаете ли, когда Хозяин стоит, - неуверенно присаживаясь на валик дивана, сказал Немирович.

Открылась дверь, и вошел Литвинов. Увидев Раскольниковых, сидящих на диване со стаканами чая в руках, он на секунду замер в изумлении. И пошел к Сталину, танцующей походкой, с добродушно-сияющим выражением на квадратном лице. О чем-то тихо переговорил с ним и той же танцующей походкой отошел от него, вышел. Никто не предложил ему чаю. Нарком пришел и ушел, будто мелкий служка.

Сталину, должно быть, надоела женщина, он что-то тихо сказал ей, и она испуганно отскочила в сторону, умолкнув. Медленно, слегка поводя плечами и туловищем, как цирковой борец, с недобрым выражением на лице двинулся Сталин к письменному столу, снял трубку телефона, вызвал Кремль.

- Товарищ Поскребышев! - сурово заговорил. - Я сейчас узнал, что какой-то врач послал артиста Художественного театра Баталова лечиться за границу, в Закопане. Узнайте, кто его послал, и сообщите мне по следующему номеру. Какой ваш номер? - повернулся он к Немировичу.

Немирович вскочил с валика дивана, назвал пятизначный номер. Сталин повторил его в трубку и с силой положил трубку на рычаг. Вопросительно глянул на Немировича. Тот, волнуясь, заговорил:

- К сожалению, Иосиф Виссарионович, я не мог исполнить ваше поручение. Я виделся по вашему поручению с Шаляпиным и разговаривал с ним. Но, увы, ничего не вышло. Там зло в жене. Она непримиримо настроена.

Сталин кивнул. Они принялись ходить по диагонали комнаты, разговаривая. Сталин впереди, Немирович чуть приотстав. Поговорив о Шаляпине, которого, судя по всему, Немирович-Данченко по поручению Сталина приглашал в СССР, заговорили о чем-то, связанном с парфюмерией. Сталин вдруг остановился перед Раскольниковым:

- Товарищ Раскольников, а не приходилось ли вам знакомиться с производством розового масла в Болгарии?

- Приходилось, Иосиф Виссарионович. Я несколько раз бывал на плантациях промышленной розы и на заводе, где перерабатывают розовый лист, - ответил Раскольников.

- У нас в Грузии теперь тоже разводится промышленная роза, - с гордостью сказал Сталин. Должно быть, еще что-то хотел сказать, но на письменном столе загудел телефон и он пошел к столу, снял трубку. - Да, товарищ Поскребышев. Слушаю. Кремлевский врач? Фамилия? Напомните мне об этом завтра. А Баталова вернуть из Закопане, перевести в один из советских курортов. Незачем посылать больных за границу, у нас есть свои курорты.

И снова с силой положил трубку.

Над дверью загорелась красная лампочка. Раскольников встал.

- Иосиф Виссарионович, мне бы хотелось с вами поговорить. Я записался к вам на прием. Когда бы вы могли меня принять?

- Позвоните товарищу Поскребышеву. Он вам скажет,- ответил Сталин, пожимая руки Раскольникову, Музе.

Наутро, в субботу, Раскольникова разбудил телефонный звонок.

- Товарищ Раскольников? Это говорит Жемчужина. Пожалуйста, приезжайте к нам завтра в выходной, на дачу. Вячеслав Михайлович и я будем очень рады вас видеть. Завтра в одиннадцать утра за вами заедет машина.

- Спасибо, Полина Семеновна. Нам тоже приятно будет повидаться с вами, - ответил Раскольников.

Это было новостью. С Молотовым Раскольникова связывали давние отношения, они вместе учились на экономическом отделении Петербургского политехнического института, работали в "Звезде" и "Правде", в большевистском подполье. Виделись редко, и только тогда, когда о встрече просил Раскольников, приезжая в Москву по делам. Молотов относился к нему со снисходительностью сановника к бывшему школьному товарищу и сам никогда не искал с ним встреч. Что вдруг изменилось? Неужели причина в том, что накануне с ним, Раскольниковым, милостиво беседовал Сталин?

Видимо, так и было, потому что весь этот день не утихал телефон, звонили знакомые, поздравляли именно с этим - с честью, оказанной ему Сталиным. Все каким-то образом уже знали подробности их встречи в театре.

Была суббота, едва ли удобно звонить Поскребышеву перед выходным днем, все же решил позвонить: вдруг Сталин надумал принять его как раз в этот день? Сказал Поскребышеву, что разговаривал со Сталиным и Сталин готов его принять.

- Ничего не знаю. Он мне не говорил, - ответил Поскребышев.

Воскресенье они с Музой провели у Молотова на даче. Жена Молотова, Полина Семеновна Жемчужина, румяная, с ямочками на щеках, светилась радушием, к Раскольниковым была особенно внимательна, а были гостями еще несколько человек - посол в США Трояновский, заместители Молотова в Совнаркоме Чубарь и Межлаук, сослуживцы Жемчужиной по тресту "Тэже", которым она руководила. Покоробило, что и Жемчужина заговорила о том же, о чем в театре заговорил Сталин, - о розовом масле. Ее розовое масло интересовало как парфюмера. Она расспрашивала о болгарских фабриках, где перерабатывался розовый лист, просила сообщить ей их точный адрес. За столом тоже много говорили о парфюмерии, о предстоявшей Жемчужиной служебной командировке за границу. Молотов, хороший муж, своими шутками и прибаутками поддерживал за столом атмосферу дружескую и веселую. В конце обеда, когда подали шампанское, начались тосты. Пили за хозяйку дома и успех ее командировки, за радушного хозяина, за женщин. С полным бокалом в руке поднялся со стула Молотов. Подождал, пока установится тишина, сказал: