Читать онлайн «Собрание сочинений в 5-ти томах. Том 4. Жена господина Мильтона.». Страница 86

Мужу было очень сложно работать из-за плохого зрения. Ему приходилось внимательно читать каждую страницу книги. Он прерывался почти каждый час, чтобы дать немного отдохнуть глазам. Но он слишком серьезно относился к этому поручению. Мильтон отвечал на удар ударом, на замечание — замечанием, на грязный выпад еще более грязным выпадом, на ругань руганью. Он писал, что Сальмазий был дураком и не разбирался в латинской грамматике, и сравнивал его с профессиональным плакальщиком на похоронах, который проливает крокодиловы слезы. Он называл его шершнем, лжецом, тупоумным рабом, пасквилянтом, дьяволом, отступником, перевертышем, бараном, невеждой, презренным жуком, французским бандитом, Иудой Искариотом и длинноухим ослом, которого погоняет злобная мегера. Тот король, которого оплакивает Сальмазий, был нечистым человеком, который резвился с женщинами своего двора и в публичных местах ласкал груди невинных девиц и матрон, и даже трогал их более интимные местечки. Он был монстром, забавлявшимся даже с любовником своего собственного отца — герцогом Букингемским, и именно с его помощью ему удалось отравить собственного отца. Он был грубым притворщиком и не королевского происхождения, потому что его дедом был Давид Риццио, развратный итальянский музыкант и любовник Марии, королевы шотландской.

Республиканская форма правления, писал Мильтон, самим Богом почитается более совершенной, чем монархия, хотя Бог дал возможность иудеям поменять одну форму правления на другую и предоставил подобное право и другим нациям. Армия могла точнее и более осмысленно оценить все происходящее, чем члены парламента, потому что с помощью оружия она сохранила то, что члены парламента почти погубили своим голосованием. Англия никогда не имела короля, который по закону и привычке мог быть судимым его подданными за преступления, совершенные против подданных. И далее Мильтон заключал:

«Слизняк, я не боюсь ни войны, никакой другой опасности, которую могли бы представлять для нас иностранные короли после прочтения твоих глупых и вредных разглагольствований. Даже если они поверят тебе, что мы играем в футбол королевскими головами и что мы пускаем их короны по земле вместо игрушечного обруча, а императорский скипетр превращаем в шутовские трости. Эта трость шута переходит к тебе, болван, потому что ты пытаешься убедить королей и принцев, чтобы они нам объявили войну, используя подобные дешевые аргументы. Ты пишешь трагические фразы, как Аякс, {65} щелкаешь кожаным бичом, восклицая:

„О, несправедливость, непочтительность, вероломство, жестокость этих людей! Я хотел, чтобы это стало известно Небесам и на Земле и тем самым доказало их вину! Тогда их станут проклинать многие века!“

Ха-ха-ха! Неужели ты, пьяница и остряк, крючкотвор и сутяжник, болтун, рожденный, чтобы воровать хорошие идеи у приличных авторов, неужели ты надеешься, что способен написать такую книгу, которая сохранится в веках? Нет, глупец, в дальнейшем ты потонешь в собственных затхлых сочинениях и потом канешь в вечности. Там ты и успокоишься, если только однажды не появится внимательный читатель моего ответа и не стряхнет пыль с твоего тома, чтобы проверить, что же ты там понаписал».

Этот ответ под названием «Защита английского народа» был напечатан господином Дьюгардом, который освободился из тюрьмы Ньюгейт с условием, что он изменит свою политическую ориентацию и станет помогать Совету. В Ньюгейте умели в отличие от бездарных проповедников убеждать людей и побуждать их к раскаянию. Даже преподобный Хью Петерс, капеллан генерала Кромвеля, не смог бы быстрее просветить пресвитерианцев и ученых университета и убедить их, чтобы они начали проповедовать учение индепендентов.

Мой муж сблизился с господином Дьюгардом, который был превосходным печатником и ранее возглавлял школу моряков торгового флота. Когда один из печатников украл копию книги господина Дьюгарда о заболевании рахитом, муж передал жалобу в Совет, и ему помогли добиться справедливости. Но в последнее время его хорошее отношение к господину Дьюгарду, который ради выгоды печатал все подряд, нанесло ему вред. Мильтон выдал ему лицензию на печатание книги, которая позже по просьбе священников была изучена комитетом парламента, и они посчитали ее «безбожной, ошибочной и скандальной» и приказал все экземпляры книги публично сжечь в Лондоне и Вестминстере под присмотром главных судей графств. Книга была написана в Польше и отрицала Триединство — Святость Христа, Святость Святого Духа, Искупление и Первородный грех, объявив эти понятия вредными заблуждениями. Муж не мог сказать, что не знал, о чем эта греховная книга, потому что несколько лет назад резко выступал против людей, разрешающих печатать разные книги, предварительно даже не просмотрев их. Он не разделял взглядов автора книга. Я не могу сказать, как он избежал наказания, но мне кажется, что он попытался представить книгу, как глупую и не стоящую внимания выходку, как доказательство отклонения от правильного пути и пример ненаучной и абсурдной спекуляции. Но был принят закон, сурово наказывающий за подобные мысли. Если такое повторялось, то можно было потерять работу, быть изгнанным из страны и наконец казненным, если нарушивший закон богохульник возвращался в страну.

Что касается «Защиты английского народа», то книга пользовалась огромным успехом, но не столько в Англии, сколько в университетах Европы, где Сальмазий всем надоел, и его прозвали «Ужасный человек». Ученые этих университетов радовались, что кому-то удалось дать ему по носу. Этот Голиаф не позаботился о собственной безопасности, и в его кольчуге оказалось множество прорех. Мой муж даже не стал выходить против него с рогаткой, как это сделал Давид. Нет, он был вооружен обычным оружием воинствующего ученого и побил его в честном бою, нанеся Сальмазию множество ран, а потом и совсем его прикончил.

Муж процитировал слова самого Сальмазия, опубликованные четыре года назад в его известной книге по поводу папства. Он рекомендовал удалить не только папу, но и всю иерархию епископов, которые своей ужасной тиранией приводили к гибели королей и принцев, а потом он же за сто фунтов поносил парламент Англии, потому что тот исполнил это пожелание, и даже использовал те же самые доводы в пользу института епископов, который он раньше разоблачал.

Сальмазий покинул Лейден, потому что поссорился с голландцами, пожелавшими объединиться с Англией. В соответствии с жалобой нашего Государственного Совета они запретили дальнейшую публикацию на книги Сальмазия «Королевская защита» на своей территории.

Но Сальмазий покинул Лейден с гордо поднятой головой, так как получил приглашение от королевы Швеции Кристины, которая обожает ученых и при собственном дворе собрала из них целую коллекцию, подобную жемчужинам. Без Сальмазия ее ожерелье ученых не было бы полным. И вот к ней пожаловал сам Сальмазий в алых панталонах с черной шляпой и белыми страусовыми перьями прямо из Лейденского университета, королева пришла в восторг. В то время у нее был наставником по философии весьма известный философ господин Рене Декарт, но он умер, не выдержав сурового климата Швеции. Сальмазий боялся, что его постигнет такая же судьба, и провел большую часть зимы, не вставая с постели в роскошных апартаментах королевского Дворца в Стокгольме. Его часто навещала королева и советовалась с ним по вопросам величайшей важности. Когда мадам Сальмазий выходила подышать воздухом, королева запирала двери и прислуживала ему не хуже служанки — поправляла подушки, поддерживала огонь, грела ему целебный отвар. Рассказывали, что однажды неожиданно войдя в покои, она заметила, как великий ученый быстро засунул под подушку небольшую книжечку.

— Мой дорогой сэр Клод, почему вы прячете эту книжку?

Он начал неловко изворачиваться. Но королева есть королева, и ему пришлось показать ей книжку. Это была неприличная и даже похабная книжка, и королева отдала ее своей фрейлине леди Спарра, чтобы та прочла ей книжку вслух. Та повиновалась, но жутко краснела и спотыкалась во время чтения. Королева от души веселилась, а потом сделала комплимент Сальмазию по поводу его странного выбора.

Именно в Стокгольме Сальмазию попала в руки книга Мильтона. Но королева уже ее прочитала и, будучи ею восхищена, не переставая хвалила ее своим придворным. Она обожала пот, кровь и скандал литературного конфликта и ей было все равно, кто кого победит, если только противники станут обмениваться предательскими ударами и хитрыми подножками. Она говорила:

— Интересно, не захочет ли этот Мильтон, поддерживавший казнь короля, пожить некоторое время при нашем дворе? Мне кажется, что он мог бы стать хорошим дополнением двора по части учености и умения ругаться. В этом Мильтону нет равных.