Читать онлайн «Собрание сочинений в 5-ти томах. Том 4. Жена господина Мильтона.». Страница 66

Барбикан был шумной улицей, но комната, где обучались мальчики, располагалась в задней части дома, и поэтому им во время занятий не мешали крики разносчиц рыбы или продавщиц пудинга, продавцов метел, пение уличных певцов и перебранка извозчиков и кучеров. Мне наконец доверили вести хозяйство. Муж был доволен и соизволил сказать, что Транко и я хорошо потрудились. Несмотря на то что сильно возросли цены на топливо и продовольствие, я смогла прилично содержать дом и снабжать нас всем необходимым. И тратить гораздо меньше, чем тратила Джейн Ейтс, делавшая вид, что экономит каждый пенни, и это несмотря на то, что сильно увеличилось количество членов семьи. Муж иногда делал мне небольшие подарки — кусок шелка спокойного цвета или хороший льняной материал на платье, когда наконец на свет появится ребенок. Один раз он даже подарил мне, чтобы я носила дома, серебряную брошь с гранатами в форме сабли. Но он никогда не позволял мне выбрать в лавках что-нибудь самой, кроме башмаков, чулок и нижнего белья.

Его ученики были очень милыми мальчиками и вскоре начали относиться ко мне, как к собственной матери. Генрих Лоуренс и Сирияк Скиннер, внук сэра Эдуарда Коука, юриста, и юный граф Барримор нравились мне больше всех. Муж учил их искусству сражения на саблях и показывал приемы борьбы, и иногда отправлялся с ними на экскурсии или занимался греблей на реке. Он стал меньше пользоваться линейкой, чтобы наказывать провинившихся учеников с тех пор, как снова начал жить со мной. У нас были очень приятные соседи, среди них граф Бриджвотер, бывший президент Уэльса, в чьем замке в Ладлоу была поставлена пьеса мужа в стихах «Комус». Вместе с графом жила его дочь, леди Алиса Элджертон. Она была настоящей леди. И с ними жил Томас Элджертон, его сын. Они неплохо относились ко мне. В Барбикане также проживал музыкант господин Генрих Лоуз, сочинивший музыку и исполнявший роль Тирсиса в той же самой пьесе. Он был милейшим, внимательным и уважаемым человеком, и муж посвятил ему сонет: «Гарри, твоя мелодичная и приятная музыка…» Так что мне приходилось слушать много музыки в то время. Но муж не позволял мне присутствовать, когда исполнялась мягкая, приятная музыка. Он мне заявил, что ради неродившегося сына я должна слушать военные марши, которые станут возбуждать и стимулировать его характер. Он решил, что наш ребенок должен родиться в конце июля, под знаком Льва, который помогает прославиться офицерам, как ни один из небесных знаков.

Сонет господину Лоузу появился слишком поздно, и его не включили в сборник поэм, опубликованный в 1646 году. Но среди других сонетов я обнаружила один, посвященный дочери доктора Дэвиса, хотя там не упоминалось ее имя. В нем говорилось о чистой девственнице, отринувшей непорочный путь и отправившейся по дороге, ведущей к разрушению. Автор обещал женщине только место на брачной церемонии, когда жених распрощается со своими милыми друзьями, чтобы вкусить блаженства в полночь, и поэтому я не обижалась на это стихотворение. Муж, когда писал сонет, придерживался странных примет и обычаев. Прежде всего, он мылся с головы до ног и надевал чистое белье и лучший камзол, но без шпаги. Потом он брал чашу с чистой водой и входил в комнату, которую предварительно приказывал чисто вымести, и там стояли только стол и стул. Мильтон запирал дверь и приказывал сохранять абсолютную тишину. Там, верно, он выпивал воду и приступал к работе. На двери комнаты висел лист бумаги, где в лавровом венке было написано имя Музы Каллиопы, кому он обещал служить.

Парламент запретил праздновать Рождество в Лондоне, потому что сладкие пирожки, каша со сливой и остролист считались папистскими идолами. Муж с удовольствием ничего не устраивал, потому что, как он сказал, праздники всегда мешали ученью и делам. Каким холодным было начало нового, 1646 года!

8 декабря, с рождением новой луны начались морозы, с каждым днем становилось все холоднее, и так продолжалось целый месяц. Лед достиг небывалой толщины. Вода в трубах замерзла, нам приходилось покупать воду ведрами по очень высокой цене! Три недели мы прожили без угля и вполне могли остаться без дров, если бы не граф Бриджвотер. Он разрешил мужу выкорчевать старое дерево у него в саду. Я показала мальчикам, как это можно сделать, и как потом разрубить пень на мелкие куски с помощью колуна и клиньев. Во дворе подтаивало днем и снова замерзало по ночам, дороги стали ужасно скользкими, и было очень опасно выходить. Но муж приказал мне не бояться, чтобы наш сын родился смельчаком. На третий день февраля он отправился со мной, чтобы послушать военную музыку в Поле святого Мартина, но я дошла только до ворот нашего дома. Там я поскользнулась на льду, упала и не могла подняться. Я очень испугалась, что у меня может случиться выкидыш, потому что говорят, что женщина при этом испытывает такую же ужасную боль, как при родах, а в результате… нуль! Мне повезло, и хотя у меня появились боли в животе, выкидыша не было. Но я повредила себе лодыжку. Муж не позволил мне отлежаться, а приказал забинтовать ногу с помощью намоченных в холодной воде тряпок и хромать, двигаясь по дому, пока нога не пришла в норму. Это делалось для того, чтобы наш сын научился выдержке.

Третьего февраля Муну пришлось сдать Честер: у него кончилось продовольствие и порох. Он храбро оборонялся и сдался на почетных условиях. Мун вывел гарнизон под развевающимися знаменами, барабанную дробь, солдаты держали пули наготове в губах. Ему позволили отплыть в Ирландию, чтобы там соединиться с лордом маркизом Ормонде, которому король поручил объединить папистов для защиты его интересов перед парламентом.

В Англии война подходила к концу, и в марте сдался сэр Ральф Хоптон со своей армией из Корнуолла. Страна обнищала после войны, кое-где жизнь стала как в Ирландии. Королевские солдаты обирали тех, у кого они были расквартированы, эти люди голодали, но им ничего не платили. Солдаты шатались по стране, грабили дома и пассажиров карет, угоняли скот на глазах у хозяев. Даже офицеры превращались в грабителей. Один из тех, кто перебежал в армию парламента, сказал, что ему было стыдно смотреть в лицо честным людям, лучше уж получить пулю в грудь. Солдатам парламента хорошо платили, им не было нужды становиться мародерами и грабителями. Их больше уважали люди в деревнях, соответственно, они не знали горя.

Король снова начал переговоры с парламентом Вестминстера, но его требования были слишком велики и неприемлемы. В Палате Общин обсуждалось, какие награды, чины и премии будут даны лидерам, принесшим им победу: в руках короля оставалось лишь несколько замков и гарнизонов. В апреле из Эксетера приехали господин Кристофер Мильтон и его жена. Эксетер сдался парламенту. Господин Кристофер Мильтон потерял все, кроме дома в Ладгейте, за который он получал сорок фунтов ежегодно, и они стали жить у вдовы Веббер, а мой муж давал ему немного денег, пока господин Кристофер не вернулся к занятиям юриспруденцией. В мае я была на седьмом месяце беременности, и мы узнали, что дом в Вудстоке был взят штурмом, а король удрал из Оксфорда, переодевшись слугой дворянина, и отправился в Шотландию, где обратился к помощи шотландского парламента, сказав, что со своими любимыми шотландцами у него не может быть неразрешимых расхождений.

Снова осадили Оксфорд, и в июне король написал из Ньюкасла, предложив губернатору сдаться на взаимовыгодных условиях, потому что он опасался за жизнь молодого герцога Йоркского и своих племянников — принца Руперта, которого он простил за потерю Бристоля и принца Мориса. Но сэр Томас Глемхем, губернатор, не собирался сдаваться. Генералу Скиппону поручили возвести мощные укрепления на Хедингтон Хилл и фортификации вокруг города. Началась артиллерийская подготовка с двух сторон, снаряды попадали в Форест-Хилл и один убил господина Роберта Хикса, когда он играл в шары на лугу. Потом было решено прекратить пальбу, чтобы не повредить старинные церкви и колледжи Оксфорда: древность следует уважать.

Сэр Роберт Пай Старший в письме отцу посоветовал покинуть поместье и спрятаться в Оксфорде до начала осады. Если так произойдет, он и его сын-полковник по условиям закладной станут владельцами нашего дома. Они имели на это право, потому что им не были выплачены проценты и не возвращена основная сумма. Но при этих условиях поместье не будет реквизировано парламентскими комиссионерами, как это произойдет в противоположном случае. Сэр Роберт обещал позаботиться, как хороший сосед отца, обо всем, что находилось в доме и в постройках и возвратить все отцу, как только обстановка стабилизируется. Вдали гремела канонада, и отец с домочадцами второпях покинул дом, оставил ключи полковнику Паю и со всем семейством отбыл в Оксфорд.

Там они устроились в открытом сарайчике для скота на Виф Лейн, а в конце июня губернатора уговорили сдать город.