Читать онлайн «Собрание сочинений в 5-ти томах. Том 4. Жена господина Мильтона.». Страница 55

Затем последовали отряды королевской конницы, но они поехали дальше к Эбингдону, Ридингу и Лондону. Оружие, отданное горожанам Оксфорда на сборе в Тейме, по королевскому указу было у горожан конфисковано, и его передали студентам и преподавателям, а мой братец Джеймс снова получил пику и маршировал в отряде графа Дуврского. Братец Ричард вместе с другими джентльменами-юристами служил в конном отряде под командованием лорда-хранителя печати. Примерно такое же количество студентов-юристов стало служить в личной охране графа Эссекса. Мое воображение рисовало картину, как два моих брата вступят в бой с моим мужем, потому что я не сомневалась, что он примет участие в сражении, вооружившись пикой, и станет сражаться за Лондон.

После того как король захватил Ридинг, мы стали радоваться известиям о том, что парламент решил пойти на переговоры с Его Величеством и что они уже даже начались. Все кругом ожидали, что война вскоре закончится. Ужасное побоище при Эджхилле многие считали достаточным кровопусканием, чтобы излечить болезнь нации. Нация болела, потому что слишком долго жила беспечно.

Затем принц Руперт снова начал наступление и взял Брентфорд во время мирных переговоров, все подготовленные отряды Лондона вышли к Тернхем Грин, чтобы противостоять ему под командованием генерал-майора Скиппона. Эти подразделения были настолько сильными, что король не позволил принцу атаковать их, и он отвел армию обратно в Кольнбрук и продолжил переговоры с парламентом, но из этого ничего не вышло. Затем королевские отряды отошли к Ридингу и к Оксфорду. Стоял уже конец ноября, это было время, когда все нормальные армии отходили на зимние квартиры и отсыпались до весны.

Оксфорд был окружен цепью аванпостов на расстоянии десяти—двенадцати миль. Были восстановлены также укрепления, разрушенные лордом Сайе.

Мне не стоило беспокоиться о том, что мои братья могут меня оставить вдовой, потому что, как я позже узнала, мой муж даже не показался на Тернхем Грин. Он не был трусом по натуре и помнил, как благородный драматург Эсхил сражался в защиту родного города Афин против персов, просто он не поладил с капитаном его отряда, чулочником по профессии, и считал его человеком слабого духа и больше не желал ему подчиняться. Господин Мильтон отбросил пику и заявил, что в современной войне гораздо меньше благородства и чести и больше опасности, чем в прежних. Эсхил, когда он служил копьеносцем, вполне мог на лету перехватывать летящие в него персидские стрелы, используя щит, прикрепленный к левой руке. Но нынче эти методы уже не годились, храбрых бойцов расстреливали из засады трусливые стрелки, которые никогда не отважились бы прямо взглянуть им в лица. Никто из сражающихся не мог проворно отвести от себя пулю с помощью наконечника пики. И он пришел к выводу, что осмотрительность — это важная часть храбрости, и решил не рисковать жизнью в сражениях.

Если он погибнет, кто же допишет великолепную трагедию «Потерянный Рай», лежавшую незаконченной у него на столе? Жизнь поэта более ценна, чем жизнь сотни тысяч крестьян или мастеровых, и было бы нечестным перед Богом бесполезно погубить ее в сражении. Как говорится в Библии, «Живая собака лучше мертвого льва»,[53] а живой лев лучше всего на свете, и пусть вместо него умирают собаки!

И мой муж продолжал жить по-прежнему, только перестал заниматься в Артиллерийском Саду, а если тренировался, то у себя перед домом, обучая племянников, которые, как все дети во времена войн, мечтали стать солдатами.

Затем всех взволновала весть, что армия короля приблизилась к Брентфорду, а лорд Сайе в речи в зале собрания гильдии обратился ко всему городу со словами:

— Нет никакой опасности, но лучше сидеть тихо. Закрывайте лавки и приготовьте на всякий случай оружие! Будьте готовы, и да поможет вам Бог!

При этих словах мой муж отдал свою пику слуге, которому ее так не хватало. А муж написал сонет и прикрепил его в качестве охранной грамоты на дверь дома. Он верил слухам, что отрядами командуют такие же простые капитаны, как тот чулочник, который занимался артикулами с ними, и считал, что они не устоят перед подготовленными солдатами и разбегутся при первых выстрелах из мушкетов, их от врага могут спасти только ноги. Муж считал, что город останется без защиты, может, несколько отчаявшихся людей в караулках, разбросанных по улицам, перегородивших их цепями и рогатками, будут защищать его. И сопротивление этих несчастных только усилит ярость нападавших, и тогда все население в двести тысяч человек подвергнется насилию и мучениям.

В вышеупомянутом сонете муж обращался к любому капитану или полковнику, который приблизится к его дому, и просил у них защиты против разнузданной солдатни и обещал вечную славу за подобный акт милосердия.

— Не поднимайте меча против прибежища Муз, — написал господин Мильтон, вспоминая, как великий Александр Македонский пощадил дом поэта Пиндара, хотя тот к тому времени уже давно умер, и как спартанцы из почтения к поэту Эврипиду не стали уничтожать Афины.

Удар, направленный на Лондон, не состоялся, и мой муж снял «охранную грамоту». И когда сосед, господин Джокей Маттьюс, начал над ним по этому поводу подшучивать, он обиделся и решил доказать, что он не трус, и вступить в отряд парламента. Его не остановила весть о том, что храбрый лорд Брук, с которым он был знаком и который написал несколько книг, направленных против прелатов, погиб от случайного выстрела, который был сделан с крыши собора Личфилда. Когда настала весна, сэр Вильям Валлер был назначен командовать армией парламента, а все священники в Лондоне проклинали город Мероз с церковных кафедр, мой муж смело отправился к олдермену Исааку Пеннингтону, члену парламента, мэру Лондона и полковнику «Белого» подразделения, который уважал Мильтона, и мой муж предложил, чтобы его рекомендовали на пост генерала-адъютанта в армии сэра Вильяма!

Текст про город Мероз был взят из Книги Судей: «Прокляните Мероз, — говорит Ангел Господень, — прокляните жителей его за то, что не пришли на помощь Господу с храбрыми». Этот текст использовался против нейтральных жителей усердными священниками обеих сторон.

Пеннингтон спросил мужа, имеет ли он опыт ведения современной войны. Ибо одного того, что он хорошо управляется с пикой и прочитал таких латинских авторов, пишущих о войне, как Элиан, Полиенис и Фронтину, недостаточно и без военного опыта его нельзя рекомендовать на столь высокий пост — ему платили бы восемнадцать шиллингов в день в то время, как примерные офицеры в армии сэра Вильяма, прекрасно проявившие себя во время шведской кампании, но не занимавшие постов выше капитана, получали десять шиллингов. Место генерал-адъютанта в армии ценится весьма высоко. Муж признался, что подобного опыта у него нет, да он и не нужен. Мильтон настаивал, что генерал-адъютант не должен командовать войсками, он должен передавать приказания генерала остальной армии, его назначают за бесстрашие, красноречие, сдержанность и прекрасную память. Он также должен хорошо держаться на коне, уметь владеть саблей и уметь подчинять себе людей.

Мэр города переговорил с сэром Вильямом Валлером по этому поводу. Но сэра Вильяма, у которого были некоторые расхождения с мэром по вопросам религии, потому что лорд-мэр не скрывал свои пресвитерианские мнения, не удалось убедить в том, что Мильтон идеально подходит для этого поста. Моему мужу было отказано, а он всегда считал себя первым в любом деле и решил, что с поста генерал-адъютанта он быстро перепрыгнет на пост генерал-майора; Мильтон не согласился на мелкий пост, предложенный ему, пост адъютанта в «Белом» полку, и вернулся к своей Музе в ожидании лучших времен.

Я не собираюсь писать историю боев, сражений и осад последних войн, которые еще свежи в памяти народной. Мне приходится о них упоминать, потому что они так или иначе связаны с моей жизнью и с жизнью моих друзей и родственников. А людские судьбы частенько менялись под воздействием войн.

Король оставался в Оксфорде зимой 1642/1643 года; там была его ставка, потому что это было ближайшее место к Лондону и подходило для его целей. Профессорам и студентам не повезло: им пришлось уступить свои квартиры офицерам королевской армии и некоторым придворным. Суд лорда-канцлера располагался в колледжах, и они также частично использовались для хранения зерна. Местный суд по мелким делам располагался в колледже Естественной философии, а главный склад оружия и пороха разместился в другом колледже. В отделении астрономии и музыки была расположена пошивочная мастерская, в которой шили мундиры для офицеров и солдат. А колледж риторики превратился в мастерскую для плотников, где они сколачивали подъемные мосты для новых фортификаций.