Читать онлайн «Три побоища – от Калки до Куликовской битвы (сборник)». Страница 30

– Я – великий князь! И ты будешь ходить в моей воле, иначе умрешь, – надменно промолвил Владимир Рюрикович. – Думай, племяш. Вечером я приду за ответом.

Мучительные раздумья Святослава Мстиславича в конце концов завершились тем, что он согласился привезти Владимиру Рюриковичу голову своего брата Ростислава. Всего с тремя верными гриднями Святослав Мстиславич отправился в Туров. Он и его люди вернулись в Киев через два дня, привезя в мешке голову Ростислава.

Владимир Рюрикович похвалил Святослава, заплатил ему двести гривен серебра и дал ему в управление небольшой городок Новгород-Святополчский под Переяславлем. Этот город был выстроен киевским князем Святополком Изяславичем, как крепость для защиты порубежья Руси от набегов степняков.

Случилось так, что половцы стали приходить к Новгороду-Святополчскому для меновой торговли, поскольку князь Святополк взял в жены дочь половецкого хана Тугоркана. Тугоркан был могучим властелином среди половецких орд в ту пору, его кочевья, расположенные близ Днепра, были надежной защитой для Новгорода-Святополчского, где поначалу селились бывшие злодеи, безземельные смерды и вольноотпущенники. Ко времени правления в Киеве потомков Владимира Мономаха Новгород-Святополчский стал уже одним из самых больших приграничных городков, здесь жило много торговцев, покупающих у половцев рабов, лошадей и мелкий скот. Здесь стоял постоянный гарнизон из полутора сотен киевских ратников.

Узнав, где ему предстоит держать княжеский стол, Святослав Мстиславич обрушился на Владимира Рюриковича с гневными упреками.

– Ты не сдержал обещание, дядюшка! Лживая твоя душа! Мы уговаривались с тобой, что я получу новгородский стол, а не это захолустье!

– Я тебе обещал дать Новгород и даю сей град, – отвечал на эти упреки Владимир Рюрикович. – Дареному коню зубы не смотрят.

– Ты же молвил мне про Новгород Великий, змей двуногий! – негодовал Святослав Мстиславич. – Не ты ли говорил мне, что со стола новгородского я смогу на равных разговаривать с суздальскими князьями. Сам же на деле хочешь упечь меня на степное порубежье, негодяй!

– Ты просто неверно понял меня, племяш, – пожимал плечами Владимир Рюрикович. – Ты был немного не в себе, вот и не уразумел смысл сказанного мною. Именно Новгород-Святополчский я и имел в виду, когда предлагал тебе сделку.

– Недоумком меня считаешь! – кипел яростью Святослав Мстиславич. – Да ради сего жалкого городишки я даже на простого холопа руку не поднял бы, не говоря уже про родного брата!

– Что сделано, то сделано, племяш, – с ехидной полуусмешкой заметил Владимир Рюрикович. – Пусть невелик Новгород-Святополчский, но лучше там сидеть князем, чем в темнице заживо гнить. Кто не довольствуется малым, тому, сколь ни давай, все равно мало будет.

– Гнусное ты отродье, дядюшка! – молвил Святослав Мстиславич, свирепо зыркая очами. – Большего негодяя, чем ты, я еще не видел!

– Что я слышу?! – с видом оскорбленного благочестивца воскликнул Владимир Рюрикович. – И это говорит человек, убивший родного брата! В какое гнусное время мы живем! – добавил он, повернувшись к своим думным боярам – Премиславу и Смаге. Те лишь молча усмехались, с презрением взирая на красного от злости и обиды Святослава Мстиславича.

С полусотней своих дружинников Святославу Мстиславичу пришлось поневоле ехать в Новгород-Святополчский и быть и в дальнейшем послушной игрушкой в руках Владимира Рюриковича, который держал у себя в заложниках жену и детей Святослава Мстиславича.

Другой брат Святослава Мстиславича тем временем пребывал в заточении в Чернигове. Но Владимир Рюрикович не забыл и о нем. Он послал в Чернигов гонца с письмом для Михаила Всеволодовича. В своем послании Владимир Рюрикович предложил Михаилу Всеволодовичу извести пленника медленным ядом, чтобы окружающие подумали, будто Всеволод Мстиславич занемог и скончался от какой-то болезни.

Михаил и раньше знал о коварстве Владимира Рюриковича, о том, как он легко предает друзей и строит козни за спиной у своих родственников. Потому-то Михаил решил пощадить Всеволода Мстиславича, дабы у хитреца Владимира Рюриковича в будущем не было повода обвинять его в преднамеренном убийстве князя-мономашича. Михаил не только пощадил Всеволода Мстиславича, но с надежными людьми доставил его в Луцк к Мстиславу Немому. Тот доводился Всеволоду Мстиславичу двоюродным дядей.

Узнав об этом, Владимир Рюрикович послал к Михаилу Всеволодовичу гневное письмо, коря того недомыслием и двоедушием. В отместку Владимир Рюрикович отказался уступить Михаилу Всеволодовичу обещанный ему Переяславль.

Мстиславу Немому племянник Всеволод Мстиславич тоже был в тягость, поскольку он подбивал луцкого князя к войне с Владимиром Рюриковичем. Мстислав Немой хотел дать Всеволоду во владение городок Дорогобуж, но тот отказался сесть там князем и уехал к брату в Новгород-Святополчский.

В конце июня в Чернигов вступило войско ростовского князя Василько Константиновича. Этот князь – единственный из суздальских Мономашичей – откликнулся на призыв Мстислава Романовича попытать счастья в битве с татарами.

Весь Чернигов высыпал на улицы. Жители поначалу уверовали в некое чудо, решив, что это возвращаются полки Мстислава Святославича и его сыновей. Увидев на знаменах герб Ростова Великого – оленя с ветвистыми рогами, – черниговцы приуныли и разошлись по домам, лишь немногие любопытные проводили ростовские конные и пешие полки до княжеского детинца на горе Третьяк.

Дворец черниговских князей был выстроен из белого камня, который добывали неподалеку от города в недрах Елецкой горы. Дворец стоял напротив самого древнего из черниговских храмов, одноглавого Спасо-Преображенского собора, который к тому же служил усыпальницей для черниговских Ольговичей. В приделах этого большого собора покоились под каменными плитами черниговские князья, потомки воинственного Олега Святославича, внука Ярослава Мудрого.

Михаил Всеволодович был радушен с ростовским князем и его воеводами, но при этом он не мог скрыть своего изумления и досады, глядя на их ратный пыл. О тяжелом поражении русских полков на реке Калке ростовчане ничего не знали. Этот слух еще не докатился до Залесской Руси.

Пришлось Михаилу Всеволодовичу, угощая гостей в гриднице, самому поведать им о недавних печальных событиях, свидетелем коих довелось быть и ему. Князь Василько и его бояре были поражены услышанным. Смерть одиннадцати русских князей, многих тысяч русских ратников в сече и во время бегства от каких-то неведомых мунгалов была воспринята ими как некая кара Господня, а не военное поражение.

– Как могло случиться такое?! – допытывался у Михаила Всеволодовича князь Василько. – Горсть мунгалов разбила половцев и разметала все русские полки! Как могло случиться, чтобы Мстислав Удатный бежал с поля битвы!

– По вине Мстислава Удатного мунгалы одержали верх над нами, – сердито молвил в ответ Михаил Всеволодович. – Не было у него ладу с Мстиславом Романовичем, всю славу и добычу Мстислав Удатный себе хотел загрести, все вперед рвался, как конь необъезженный. Татары с самого начала на хитрость пошли, восемь дней пятились от дружин наших, бегство изображая. У реки Калки дозорные из половцев обнаружили главный татарский курень со всей награбленной добычей, сказали об этом Мстиславу Удатному, а тот с раннего утра повел галицко-волынские полки и половецкую конницу на битву с татарами. Лучане и смоляне поспешили за ним следом. Мстислава Романовича и черниговских князей Мстислав Удатный и не подумал предупреждать, так уж ему хотелось самому одолеть орду татарскую!

Рассказ Михаила Всеволодовича о всех перипетиях проигранного на Калке сражения затянулся надолго. Гости, забыв про яства, внимали ему, открыв рты. Ростовчане были изумлены военными приемами татар, их вооружением, дисциплиной, меткой стрельбой из луков… Определенно этот неведомый степной народ гораздо сильнее половцев, сильнее алан, мордвы и черемисов. Значит, слух о разгроме татарами восточного государства Хорезм вовсе не пустая болтовня заезжих купцов. Этот опасный враг показал и русичам свои зубы в битве на Калке!

Смерть пленных русских князей под дощатым настилом показала, что татары не только сильны на поле битвы, они еще коварны и безжалостны. Одолеть такого врага будет очень трудно.

Вечером Михаил Всеволодович и князь Василько уединились для беседы в угловой светлице на втором ярусе дворца. Окна светлицы, с одной стороны, выходили на княжеский яблоневый сад, а с другой – на широкий, мощенный плитами двор, к которому примыкали кузница, баня, конюшни и кладовые.

Створки узких закругленных на византийский манер окон были распахнуты. В комнату, где царил голубой полумрак, вливались ароматы листвы фруктовых деревьев, запахи высаженных вдоль дорожек цветов; в глубине сада разливал свои переливчатые трели неугомонный соловей, ему вторил другой из-за бревенчатой стены детинца.