Читать онлайн «Павел I (гроссмейстер мальтийского ордена)». Страница 94

Уже в ноябре 1797 года канцлер Мальты, которой, с одной стороны, угрожала Турция, и которая к тому же лишилась по различным причинам многих своих богатств, стал искать защиту у нового императора, чье усердие в делах веры не оказалось незамеченным. Напротив – оно было высоко оценено! Павел получил крест, который ранее носил Ла Валет, самый знаменитый из великих магистров ордена. Помимо креста гроссмейстер ордена Гомпеш передал Павлу мощи святого Иоанна, покровителя ордена, и чудотворный образ Божьей Матери Филермской. Тогда же Павлу I был поднесен титул «протектора Мальтийского ордена». Возлагая его на себя, император принимал обязанности следить за точным выполнением кавалерами ордена его законов и статутов; таковой надзор был лишь приятен императору, ибо

«обязанности Мальтийских кавалеров всегда неразлучны с долгом каждого верного подданного к его отечеству и государю».

Мальтийский орден, по мысли русского императора, был тем ядром, вокруг которого, без различия вероисповеданий и национальностей, могли бы сгруппироваться все духовные и военные силы Европы, противостоящие якобинцам, разрушающим престолы и алтари, ниспровергающим законность и порядок. Не зря ведь орден так долго и успешно боролся против внешних врагов христианской Европы! Теперь же его задача – объединить все лучшие элементы в борьбе против революционного движения!

То, что в Мальтийском ордене религиозность была традиционно окрашена в мистические цвета, также импонировало Павлу, воспитанному в масонском духе. Тот город Солнца и счастья, который явился впервые перед воображением Павла-ребенка, теперь, для Павла-императора распахнулся в образ идеального всемирного рыцарского союза, в котором строгое христианское благочестие и выверенные веками нормативы поведения сочетались с безусловным иерархическим послушанием... Да, это можно было противопоставить разрушительным идеям, исходившим из революционной Франции!

То, что звание протектора налагало не только на Павла, но и на Россию известные обязанности по отношению к ордену, стало ясно в июне следующего года.

Молодой французский генерал Бонапарт, по пути в Египет, 12 июня 1798 года без боя взял Мальту. Великий магистр Гомпеш, несмотря на то, что Бонапарт от имени Директории гарантировал ему сохранение всех орденских отличий и привилегий, бежал на континент, в Триест, а затем в Рим, где, впрочем, его святейшество и видеть его не пожелал.

Граф Джулио Литта, великий приор, явился ко двору Павла в Гатчине. И он, и его свита были, как то предписывалось ритуалом, в черных, с белым восьмиконечным крестом, запыленных плащах паломников, истомленных долгой дорогой. Преклонив колени, кавалеры смиренно просили приюта и помощи...

Павел, как протектор Мальтийского ордена, 15 августа 1798 года собрал капитул из орденских бальи и командоров российских приорств, чтобы судить Гомпеша. Позиция его святейшества римского первосвященника была доложена графом Джулио Литтой, великим приором, – он отказывал Гомпешу в праве на гроссмейстерский жезл. Члены капитула, виновные в сдаче острова без боя (бальи Турин-Фризари и Феррата, командор Буаредон де Ненсус, адвокат Мускатье и советник Бонаньи), также были разжалованы. Через несколько дней новым гроссмейстером ордена, с благословения римского первосвященника, был избран Павел I 116*По уставу ордена избирать Великого магистра могли лишь рыцари, не менее тринадцати лет состоявшие в ордена и не менее трех лет воевавшие во его славу; по умолчанию предполагалось – они избирали магистра из своей среды. Кроме того, Павел был православным и женатым вторым браком*.

В работе капитула участвовали посол Англии, лорд Витворт, и посол Австрии. Втянуть Россию в войну против революционной Франции было их основной задачей.

29 ноября 1798 года император Павел возложил на себя знаки нового сана: белый мальтийский крест, рыцарскую мантию, корону, был опоясан мечом.

«Прокламациею, учиненною пред нами ноября в 29-й день, мы, приняв на себя титул великого магистра издревле столь знаменитого и почтения достойного ордена святого Иоанна Иерусалимского, высочайше повелеваем сенату нашему включить оный в императорский титул наш, предоставляя синоду поместить оный по его благоусмотрению»,

– писал Павел в своем знаменитом указе.

Возложив мальтийский крест на себя, Павел украсил ими и грудь ближайших из близких, своих соратников в многосложном труде перерукоположения117*Термин Бориса Башилова* российского дворянства. В числе первых получил этот крест в 1798 году Петер фон дер Пален, став великим канцлером Мальтийского ордена. Из рук Павла удостоились этого ордена в числе первых принц Конде (великий приор ордена), Куракин и Безбородко, ставшие почетными бальи, Чарторыйский, Радзивилл, Сен-При – новоиспеченные командоры... Получила мальтийский крест и Анна Лопухина, единственная дама, удостоенная такой милости. На фоне упразднения орденов Георгия и Владимира Мальтийский крест стал самой высокой и лестной наградой. Прием в мальтийские рыцари был открыт и для духовенства; в орден вступили даже некоторые епископы. Лишение же звания мальтийского кавалера, если таковое происходило, означало полнейшую опалу.

Стал ли Павел при этом подлинным, эзотерическим владыкой ордена? Сам Павел, вероятно, именно так и думал. Но мы можем позволить себе усомниться в этом! «Серым кардиналом» был кто-то другой. Вспомним, что даже святой равноапостольный император Константин, легализовавший христианство в Римской империи, в документах Никейского собора (325 год) поименован не более как 'episkopoV twn 'exoterikwn – «владыка внешних»...

Мальтийский крест Павел поместил на государственный герб, возложив его на грудь двуглавого имперского орла. Мало того, свой вензель Павел оформил в виде мальтийского креста, а тамплиерский девиз, подхваченный госпитальерами,

– «Не нам, не нам, а имени твоему»,

– появился в это время на русских монетах. Папский нунций при русском дворе граф Литта немедленно с фельдъегерем отправил образцы монет в Ватикан.

Парадокс состоял в том, что сожженный заживо Филиппом Красивым гроссмейстер ордена, существовавшего под этим девизом, Жак де Моле, с костра проклял до тринадцатого колена род французских королей.

Но это был не единственный парадокс. Мальтийский орден долго и успешно боролся против магометан – извечных, как принято считать, врагов христианства. Ныне же корабли под флагами с изображением мальтийских и андреевских крестов сражались бок о бок с кораблями, флаги которых были украшены полумесяцем... Было ли это прегрешением, с точки зрения человека, путеводной нитью которого являлся, в частности, экуменизм? Было ли это прегрешением бльшим, чем вероотступничество Наполеона в Египте, все свои воззвания начинавшего словами: «Нет бога, кроме Аллаха, и Магомет – пророк его»?

Константинополь, ужаснувшись энергии молодого корсиканского генерала, одержавшего победу в Египте, обратился к России с просьбой о союзе. Павел колебался только до Абукира (1 августа 1798), где Нельсон пустил на дно почти все наполеоновские корабли. 22 декабря 1798 года царь Павел I и султан Селим III подписали договор о военной помощи, вводящий их в антифранцузскую коалицию. Адмирал Ушаков, проведя эскадру через Босфор, под окнами Сераля118*Султанский дворец в Истанбуле*, захватил Ионические острова. «Республика семи соединенных островов», созданная здесь, была кондоминиумом России и Турции.

Русский флот уж был готов овладеть Мальтой, выбив с нее французов, но англичане упредили их в осуществлении замысла сего... Собственно, захватив остров, Наполеон и не надеялся удержать его: перевес англичан на море и до Абукира был очевиден.

Но почему, отвоевав Мальту, англичане не вернули тут же этот остров его новоиспеченному гроссмейстеру, своему могущественному союзнику по коалиции? Или даже союз с Россией был им не так важен, как владение этой второй по важности, после Гибралтара, ключевой точкой Средиземного моря? Как бы то ни было, это дало понять союзникам Англии: собственные интересы она ставит выше любых союзов и договоров.