Читать онлайн «Светорада Медовая». Страница 78

Мариам говорила:

– В гареме от спокойной и сытой жизни женщины часто обрастают жиром, как у меня на родине откормленные гуси к Рождеству. Увы, принято считать, что полнота является признаком богатой и легкой жизни. Но это не совсем так. Изящество и грация весьма отличаются от худобы нищих, и сохранить фигуру не так-то просто. Я, например, прежде всего, отказалась от мучного.

– Как отказалась? – удивилась Светорада.

На Руси хлеб всегда считался самой достойной и благодатной пищей.

Мариам и впрямь почти не ела ни лепешек, ни сладких булочек, ни печенья, каким порой угощала княжну. Зато икру ела с превеликим удовольствием.

– Казалось бы, эта пища рыбаков должна была мне надоесть, однако это так вкусно! И если здесь любой может добыть икру на пропитание, то при дворах вельмож в Италии и даже в великой Византии она считается особым яством.

– А молоко ты пьешь? – спрашивала Светорада, почти забавляясь причудами новой подруги.

И была поражена, узнав, что красавица предпочитает принимать ванны из молока. Княжне это казалось почти кощунственным, что, однако, не помешало ей принять приглашение Мариам и прийти на совместное купание в молоке. И когда небольшой бассейн в покоях ханши был полон теплого парного молока, они обе разделись и, высоко заколов волосы, опустились в мягкую белую жидкость. Светорада даже разнежилась.

– На Руси молоко очень чтят, – говорила она. – У нас вообще берегут и почитают все, что подается на стол, так как люди всегда опасаются голода.

– Поверь, что только во дворце мы можем позволить себе подобные излишества. Потом это молоко сливают и раздают беднякам, которые приходят за милостыней.

Светораду даже передернуло от мысли, что после их ванны кто-то станет его пить. Вслух же она сказала, что все это как-то не вяжется с предшествующим утверждением Мариам, что только ленивые могут быть нищими в этом благодатном краю.

– Нищие есть во всем мире, – невозмутимо ответила та. – Это закон жизни: кто-то купается в молоке, а кто-то кормит им своих голодных детей. Другое дело, что в Хазарии богатых людей куда больше, чем в иных краях.

Она поднялась, вышла из бассейна, позволив служанкам растереть себя. Светорада обратила внимание на ее тело – стройное, гибкое, с красивой грудью, хоть и немного отвисшей, с упругими и гладкими бедрами. Да и вся она, холеная и нежная, отнюдь не выглядела пожившей женщиной.

– Сколько тебе лет? – спросила Светорада, пользуясь той доверительностью, какая постепенно сложилась между ними.

На лице Мариам появилась загадочная полуулыбка.

– Я была не такой уж юной, когда меня привезли в Хазарию. Овадии тогда было десять лет. А сейчас ему двадцать шесть. И так как он к моменту моего приезда уже потерял мать, то я часто играла с ним и беседовала.

Она всегда переводила разговор на царевича. Светорада узнала от нее, каким он был сорванцом в детстве, как скоро научился подчинять людей своей воле, как рано стал предпочитать вольную жизнь с кочевниками однообразной жизни во дворце. Эти постоянные беседы об Овадии незаметно приучили княжну к мысли о нем. Она даже заскучала по нему.

Как-то Мариам пригласила русскую княжну проехаться с ней в город.

– Но разве нам можно?

Мариам засмеялась негромким чарующим смехом.

– Мы ведь не пленницы.

В город они отправились, облачившись в теплые одежды из стеганого шелка и пышные меховые шапочки. Лето уже прошло, и в жаркой Хазарии чувствовалось приближение осени. Желтели на деревьях листья, собирались в стаи птицы, и, хотя дни стояли еще теплые, по вечерам уже бывало так прохладно, что в очагах разводили огонь, а ночные посиделки на крыше пришлось отменить из-за сеявшего по ночам мелкого дождика. Поэтому Светорада так и обрадовалась прогулке. Затворничество во дворце угнетало ее, а тут она получила столько впечатлений!

Итиль и впрямь мог поразить, причем не столько своей красотой, сколько непрестанным оживлением, многолюдной суетой.

Светорада озиралась по сторонам. Она увидела, что торговую часть хазарской столицы, Хамлидж, окружает высокая стена с высокими проемами ворот, через которые проходили караваны или местные жители. Здесь можно было увидеть и маленького ослика, нагруженного горой тюков, и медлительного вола, тащившего повозку с поклажей. За животными шли, покрикивая, крестьяне в серых дерюжных одеждах и грубых кожаных сандалиях. Тут же можно было встретить и иноземца в богатом тюрбане, и светловолосого варяга, и кудрявого латинянина с оливково-смуглой кожей. Светорада обратила внимание на злобного вида людей с плоскими лицами и узкими, как щелки, глазами.

– Это печенеги, – объяснила ей Мариам. – Они пришли издалека, с восхода, и им позволили, минуя Хазарию, идти дальше, на запад, в свободные для кочевья степи. С каждым годом их прибывает все больше и больше, и рахдонитов порой пугает их количество. Правда, печенежские ханы дают обет выступить в составе войск каганата, если будет нужда.

Светорада вспомнила, что и ранее слышала об этом грубом многочисленном народе. Русской княжне с непривычки было неприятно смотреть на печенегов – коренастых, грязных мужчин и женщин, одетых в грубые кожи и меха. Светорада поспешила отвернуться, разглядывая разложенные на многочисленных лотках товары.

Казалось, весь город состоит из торговых улиц, заполненных всевозможными лавками, где у порога, поджав ноги, сидели сами хозяева. Они начинали шуметь и приглашать прохожих, стоило тем только покоситься на их товар. Среди торговых рядов прохаживались важного вида люди в дорогих одеждах, стайками и поодиночке двигались женщины, закрывающие лицо чадрой или, наоборот, разряженные в немыслимо яркие одежды; некоторые вели с собой детей, иные просто прогуливались, у многих в руках были кувшины и корзинки. Тут и там сквозь толпу пробирались торговцы вразнос, умудряясь при этом удерживать на головах громадные деревянные подносы, частично укрепленные на плече. На этих подносах можно было найти все, что угодно: фрукты, орехи, сладости и даже высокие сосуды с вином. И вообще, в этом городе, выросшем на торговле, можно было увидеть столько диковинок, что Светорада не переставала ахать и восхищаться.

Мариам с покровительственной улыбкой наблюдала за развеселившейся Медовой. Она купила для княжны фисташек и персикового сока, и они перекусывали, поглядывая, как на подмостках пляшут мальчики, извиваются, словно змеи, танцовщицы, как глотают и извергают огонь факиры. Чуть поодаль от оживленных улиц возвышались глинобитные глухие стены, кое-где прорезанные калитками. За ними зеленели сады и виднелись плоские крыши домов – замкнутые жилища людей, отгородившихся от шума и толчеи. Изредка можно было увидеть, как женщина развешивает на плоской крыше белье для просушки, или играют маленькие дети.