Читать онлайн «Королева Жанна. Книги 1-3». Страница 71

Лютеровы тезисы подняли в Виргинии целую бурю. Иные видели в них некий выход, другие — наглейшую ересь. Последних было большинство. Высшие власти не терпели даже мысли о переменах, а тупая масса безропотно шла за ними, ибо была приучена признавать их авторитет и не задумываться о том, добры ли пастыри. Чемию также была противна мысль о восстании против князей церкви, но только потому, что это значило восставать против самого сокровенного в себе самом. Папа был для него высшим светочем и олицетворением Бога на земле, но в то же время он видел, что в словах немецкого священника была правда. Он яростно гнал от себя эти диавольские наваждения, но они не отставали от него, и ему было тяжело. Между тем его сотоварищи, проходившие вместе с ним послушание в доминиканской коллегии при Университете, парни, которых он считал головорезами и висельниками, не сомневаясь, восхваляли Лютера. Отчасти это было простое юношеское хулиганство. Чемий, равный им по годам, был старше их разумом — он не мог скороспело решать вопроса, который составлял всю суть его жизни. Пророческие слова каноника Мурда, сразу же пошедшего дальше Лютера и требовавшего удаления виргинской церкви от объятий насквозь прогнившего Рима, — эти слова поначалу напугали его. Но он неустанно думал над ними, значит, в них таился соблазн диавольский. Получив небольшой приход на севере Острада, он произносил громовые проповеди о чистоте веры и послушании властям. Он уговаривал самого себя. Чистота веры и послушание властям были непримиримыми понятиями, они взаимно исключали друг друга. Он досконально изучил Лютеровы писания и те сочинения Мурда, какие мог раздобыть. Головой он принимал Лютера: Лютер не говорил о разрыве с Римом, он даже сочинения свои посвящал папе. Но сердцем он стремился к Мурду и Гуттену[79] — эти открыто и яростно поносили Рим и называли папу Антихристом. И он чувствовал, что последнее все сильнее завладевало его душой.

К Мурду уже несколько лет ходили паломники, как к святому. Чемий отправился туда в 1538 году; он был далеко не первым из тех, кто пришел к реформатору, — но, придя, он сделался самым стойким и фанатичным его приверженцем. Он сменил цвет своего знамени, и это было уже навсегда.

Сторонники Мурда, «доктринеры», возрастали в числе. Уже были случаи отказов служить обедню с провозглашением имени папы. Отцы церкви и инквизиторы медлили, но все же дошли до мысли извести зловредного еретика. Они решили созвать в Толете собор, чтобы каноник Мурд самолично предстал перед полномочными оппонентами и изложил им свое кредо, как сделал Лютер на сейме в Вормсе; они задумали схватить Мурда и предать его казни, независимо от исхода диспута. Король долго не давал согласия. Мурд и отпугивал его, и импонировал ему, и он сам не знал, чего ему хотелось бы больше — победы Мурда или его смерти. Зато наследник, принц Карл, напротив, был сторонником решительных мер — он всецело стоял за церковную реформу. Собор был созван в марте 1540 года. Приехали представители курии, теологи из Фригии и Франции; явился и каноник Мурд, виновник торжества, и, сопровождаемый толпой своих приверженцев, проследовал в монастырь Укап, обиталище папского легата. Доктринеров не пустили дальше ворот. Все подозревали ловушку. Чемий, бывший здесь же, протолкался к учителю и предложил пойти вместо него, назвавшись его именем, — он готов был на любые пытки во имя идеи. Но Мурд отклонил его предложение. «Ни один волос не упадет с головы моей без Божьего Соизволения», — сказал он и вошел.

Собор открылся на другой день в торжественной обстановке, и каноник Мурд присутствовал на нем без малейшего признака цепей. Однако толпы доктринеров, во главе с Чемием и другими фанатиками, не расходилась, как собралась накануне: все они дали клятву, что не уйдут, пока их учитель не выйдет из здания невредимым. Они страшно дрогли сырыми и холодными весенними ночами, костры им запретили разводить, да и не из чего было; и тем не менее никто из них не схватил даже насморка — настолько велико было нервное напряжение, доходившее почти до транса. Зеваки кучами сбегались смотреть на них; сначала над ними издевались, кидали даже камнями, но уже на другой день настроение толпы изменилось. В них стали видеть не тупых фанатиков, а людей, осененных благодатью, Святым Духом, почти чудотворцев. Им стали носить пищу и теплую одежду; на третий день им уже поклонялись. Жители Толета надолго запомнили это стояние у ворот монастыря Укап, и впоследствии католиканская церковь не без основания внесла это событие в свои анналы как «чудо, сотворенное каноником Мурдом».

Власти, Престоли и Господства земные, видя все это и учитывая настроения горожан (ибо все-таки бывают моменты, когда с народом нельзя не считаться), не решились арестовать каноника Мурда, хотя он сильно попортил им кровь уже в первый день. Он побил их, как детей, по всем пунктам спора, как внешним, касающимся отношений виргинской церкви с Римом и миром, так и внутренним, теоретическим. Он разбирался в теологии лучше их всех, и на пятый день епископ Толетский, воспитатель наследного принца Карла, который был главным оппонентом Мурда, встал и заявил: «Замолчите все! Воистину говорю вам, что через этого человека глаголет Бог».

Диспут в монастыре Укап, как и сейм в Вормсе, закончился триумфом реформатора. Когда Мурд появился в воротах, доктринеры и огромная толпа простого народа встретили его ревом. Перед ним падали на колени, целовали его одежду; наконец его подхватили на руки и пронесли по улицам города.

Сразу же вслед за этим, однако, не последовало никаких решительных перемен. Мурд удалился к себе и продолжал отделывать свой проект отделения виргинской церкви от Рима. Доктринеры продолжали электризовать своими проповедями народ и вербовать новых сторонников среди духовенства. Кое-кого из наиболее ретивых арестовали, но епископ Толетский под разными предлогами запрещал вести над ними следствие, не выдавая в то же время арестованных римской курии. Его маневры изобличали его как сторонника Мурда, но он был типичным интеллигентом, то есть человеком, не способным на резкие и решительные действия.

Мурд закончил свой проект лишь через год и собирался представить его королю, но опоздал: в 1541 году Лодевис I скончался. Вступившему на престол Карлу было не до церкви: первым его оводом были непокорные бароны. Он бегло просмотрел проект Мурда, запрятал его в стол и забыл о нем. Епископ Толетский, видя это, все же тешил себя иллюзией, что реформу можно провести с помощью мелких, малозаметных перестановок. Он урезал немного торговлю индульгенциями, сместил кое-кого из епископов поплоше, потихоньку продвигал доктринеров, но он не мог главного — пойти в монастырь Укап и сказать в лицо папскому легату: «Мы больше не верим пославшему тебя и не желаем ему подчиняться. Поэтому уходи». Впрочем, об этом он не смел даже мечтать. Его планы не заносились выше прецедента, за которым он мог спрятаться — Прагматической санкции Карла VII Французского[80], — мероприятия половинчатого и потому не имевшего успеха.

Но при этом он писал Мурду преласковые письма, представляя свои полумеры как великие сдвиги во славу очищения церкви. Это было доброе дело, ибо каноник Мурд, хотя и видел, что делается всотеро меньше, чем говорится, все же был исполнен веры в конечное торжество правого дела. Письма епископа Толетского возвысили дух каноника Мурда перед кончиной. Он умер в 1542 году, пятидесяти восьми лет от роду на руках Чемия и еще нескольких своих адептов.

Король Карл, в своей политике неоднократно натыкавшийся на скрытый и явный саботаж прелатов, яростно рычал и ругался, ибо он был герой, а герои, как известно, нетерпеливы. И тем не менее вспомнить о проекте каноника Мурда его побудили внешние события — подвиги его царственного собрата, Генриха VIII Английского[81], молодца под стать ему самому. Когда он узнал, что английский король провозгласил себя главой церкви, он вспомнил, что ему тоже предлагали нечто подобное. Он потребовал разыскать проект каноника Мурда, изучил его тщательным образом, сделал несколько поправок — и церковная реформа, вокруг которой уже столько лет нерешительно топтался епископ Толетский, была проведена за две недели. 30 июня 1544 года в Толете, нашпигованном солдатами на случай волнений, громогласно возвестили о рождении католиканской церкви. Римская курия отныне отлучалась от земли Святой Девы. Главой виргинской церкви становился Его Величество король. Он присваивал себе право назначения высших церковных сановников, начиная с епископов. Католические ордена — доминиканцев и францисканцев — были упразднены, монахи распущены, земли и здания взяты в казну. Папского легата вместе с его советниками арестовали и под конвоем доставили к границам государства.

Аврэм Чемий, который в этот момент пребывал в сане каноника в прежней епархии Мурда, впервые в жизни испытал болезненный укол честолюбия, когда князем церкви, первым кардиналом Мури, стал епископ Толетский. Он полагал, что имеет больше морального права занять это место. Но кардинал Мури отнюдь не забыл о нем. Новой церкви нужны были люди, стойкие бойцы. С такими мыслями (опять-таки имея перед глазами прецедент Игнатия Лойолы) основал он Коллегию Мури — нечто среднее между духовной академией и тайным орденом — и ходатайствовал перед королем о назначении ректором ее Аврэма Чемия. Король утвердил назначение, одновременно пожаловав ректору епископский посох. Чемий подавил в себе беса честолюбия. Ему было 39 лет, и он не сомневался, что рано или поздно займет церковный престол Виргинии. Он мог подождать.