Читать онлайн «Последний самурай». Страница 5

Сацума и главные княжества, около 1850

С другой стороны, Сацума служило для Японии связующим звеном с внешним миром. До 1630-х годов торговые суда, прибывавшие из Китая, часто делали свою первую остановку в Сацума, и это княжество было стартовой точкой для распространения новых товаров и технологий. Так, например, по-японски сладкий картофель называется сацумаймо, или «картофель из Сацума»: ямс был завезен в Японию из Китая через Сацума (хотя в Сацума его называют караймо, или «китайский картофель»). Огнестрельное оружие тоже попало в Япо-нию через Сацума, а точнее, через остров Танэгасима в 1543 году, и японское название фитильного ружья гаа-шгасима произошло от места его появления. После того как в девятнадцатом веке студенты из Сацума составили один из первых японо-английских словарей, сацума дзисё, или «сацумский словарь», быстро стал собирательным названием для всех японо-английских словарей.

Интенсивные контакты Сацума с внешним миром имели не только экономический, но и политический аспект. Княжество поддерживало особые отношения с княжеством Рюкю, ныне входящим в состав японской префектуры Окинава. В 1609 году княжество Сацума завоевало столицу Рюкю, город Наха, и впоследствии потребовало с правителей Рюкю выплаты дани в знак своего подчинения. Даймё Сацума, из дома Симадзу, использовали эти особые отношения для повышения своего статуса внутри Японии: они были единственными даймё, принявшими присягу верности от чужеземного правителя. Однако во внешних отношениях Симадзу приходилось прикладывать немало усилий для того, чтобы скрыть свою власть над Рюкю. Большая ценность этого царства заключалась в том, что оно служило экономическим мостом между Японией и Китаем. Согласно китайскому дипломатическому протоколу, правитель Рюкю считался вассалом китайского императора, и княжество Сацума не хотело подвергать угрозе торговлю, оспаривая это право. Японские чиновники на Рюкю скрывали все следы своего присутствия перед прибытием китайского дипломатического персонала: они переезжали из столицы Наха в расположенную поблизости деревню, предварительно приказав местным властям уничтожить все записи, свидетельствующие об их пребывании. У китайских дипломатов возникало подозрение, что за их спиною что-то происходит, но они никогда не поднимали этот вопрос. Симадзу были не единственными даймё, которые вели внешнюю торговлю. Сёгунат Токугава доверил вести торговлю с японским торговым постом в Пусане, Корея, дому Сё из княжества Цусима, а дом Мацумаэ, из княжества Мацумаэ, вел торговлю на северной границе Хоккайдо. Но положение Симадзу было уникальным по своей престижности: сёгунат приказал им «править» над царством Рюкю.

В самом Кагосима размещалось значительное по размерам посольство Рюкю, известное как рюкюкан, занимавшееся урегулированием дипломатических вопросов между двумя правительствами. Даже несмотря на то, что община выходцев с Рюкю насчитывала не более нескольких сотен человек, она оказывала большое влияния на жизнь города. В девятнадцатом веке гость из Эдо отметил, что горожане не обращают никакого внимание на жителей Рюкю, но в то же время встречают тихим смехом путешественников из центральных областей страны. Несмотря на свою малочисленность, община выходцев с Рюкю все равно была одной из самых многочисленных иностранных общин в Японии. В семнадцатом веке сёгуны Токугава резко ограничили сношения с внешним миром. Тех японцев, которые покинули Японию, после возвращения на родину ожидала смертная казнь, и строительство океанских судов было запрещено. Присутствие голландских и китайских торговых представительств было ограничено городом Нагасаки.,

Даймё Симадзу отличались и в другом. Они не только принимали иностранных послов, но и были представителями древнейшего самурайского рода в Японии. Лишь немногие дайме могли проследить свою родословную ранее 1500-х. Большинство дайме эпохи позднего Средневековья приобрели свой высокий статус в ходе ожесточенных гражданских войн пятнадцатого и шестнадцатого столетий. Даже предки сёгунов Токугава еще в 1540-х были представителями простой самурайской семьи. В отличие от них Симадзу прослеживали свое происхождение до могущественных феодальных правителей эпохи первого японского сёгуната — Камакурского режима (1185–1333). В 1185 году первый японский сёгун Минамото Ёритомо назначил Корэмунэ Тадахиса поместным начальником (дзито) в провинцию Симадзу, которая составляет большую часть современной префектуры Кагосима. В 1197 году он получил повышение, став военным губернатором (сюго) всей провинции, и на следующий год Тадахиса изменил свое фамильное имя, в ознаменование получения новой высокой должности. Именно его дайме Симадзу считали основателем своего рода. Любопытно, что историки прослеживают происхождение рода Симадзу еще дальше в глубь веков, до семьи императорского придворного шестого века, и, с меньшей уверенностью, до аристократического семейства, эмигрировавшего с Корейского полуострова. Но, поскольку даймё предпочитали предков-воинов аристократам, официальным основателем рода Симадзу стал Тадахиса.

Эта экстраординарная генеалогия оказала влияние на мышление Сайго и его когорты. Самураи Сацума испытывали особую гордость от того, что они служат дому Симадзу, который непрерывно управлял одной территорией более шести веков. На самом деле Симадзу оказались более долговечными, чем те сёгуны, которые назначили их на должность: они создали независимую основу для власти и пережили крушение Камакурского сёгуната в 1330-х.

Второй сёгунат, известный как сёгунат Асикага или Муромати, подтвердил власть Симадзу над Сацума. После краха режима Асикага в 1500-х Япония погрузилась в продолжительную гражданскую войну, и Симадзу, как и многим другим даймё, пришлось приложить большие усилия, чтобы подавить выступления непокорных вассалов. Однако, в отличие от многих даймё, Симадзу вышли победителями, консолидировав и расширив свои территории. В борьбе за объединение страны, развернувшейся в конце шестнадцатого столетия, Симадзу вступали в столкновение с крупнейшими феодальными правителями Японии. В 1580-х Симадзу сражались против Тоётоми Хидэёси и потеряли свои территориальные завоевания на севере Кюсю. Они также противостояли основателю третьего японского сёгуната Токугава Иэясу. В 1600 году, в великой битве при Сэкигахара, Симадзу и Токугава сражались на противоположных сторонах: Токугава Иэясу возглавлял восточный союз, в то время как Симадзу отстаивали интересы западного союза. Токугава победил. В 1603 году Иэясу, с санкции императора, провозгласил себя сёгуном, утвердив свое превосходство и положив начало 2б5-летнему правлению династии Токугава, самого долговечного японского сёгуната. Чтобы вознаградить своих союзников и укрепить собственное положение, Иэясу отнял у своих недавних врагов миллионы акров земли, частично или полностью лишив их прежних владений. Примечательно, что владения Симадзу он оставил нетронутыми. Хотя Симадзу потерпели поражение, они по-прежнему представляли собой грозную силу, и у Иэясу были веские причины избегать прямой конфронтации с ними. Более того, поскольку Кагосима и новую столицу Токугава, Эдо, разделяло около тысячи миль, вероятность того, что Симадзу попытаются атаковать сёгунат, была крайне невелика[4]. Результатом стал компромисс. Симадзу признали верховную власть сёгуната и совершили соответствующие акты поклонения, такие, как подписание клятвы верности кровью. Со своей стороны, Иэясу подтвердил власть Симадзу над их традиционными владениями на северо-западе Кюсю.

Соглашение с Токугава начала 1600-х продолжало оказывать свое влияние на политику и по прошествии двух веков. Симадзу, противостоявшие Токугава в 1600-м, получили статус тодзама, или «посторонних» даймё. «Посторонним» даймё было запрещено занимать посты в администрации сёгуната, и они были исключены из процесса принятия решений в области национальной политики. Большинство крупнейших феодальных правителей юго-запада имели статус тодзама, как и многие даймё, владевшие обширными территориями в других частях страны. Те же даймё, которые заслужили доверие Иэясу еще до 1600 года, назывались фудаи, или наследственные даймё. Это различие между фудаи и тодзама стало определяющим фактором в политике сёгуната по отношению к даймё: даже во времена Сайго ключевые должности в административном аппарате сёгуната были зарезервированы для фудаи. Тот факт, что даймё, занимавшие важные посты в административном аппарате, вносили значительно больший вклад в укрепление сёгуната, чем тодзама, оказал свое влияние на формирование реакции японцев на империализм в 1850-х и 1860-х. Многие тодзама стремились получить должности, которые дали бы им право голоса в международных делах. Фудаи были значительно ближе связаны с традиционными властными структурами и поддерживали исключительное право сёгуна на решение дипломатических вопросов. Симадзу, по мнению многих, представляли собой квинтэссенцию правителей тодзама. До 1860-х они не противостояли открыто сёгунату, но сохраняли удивительную независимость в гражданских и дипломатических делах. Симадзу считали себя не столько вассалами Токугава, сколько равными им верховными правителями, проигравшими ключевую битву. В последние годы сёгуната Токугава они окончательно отбросили в сторону все внешние приличия, направив в Париж, на Всемирную выставку 1867 года, независимую делегацию, которая представляла не Японию, а княжество Сацума и острова Рюкю.