Читать онлайн «Конокрад и гимназистка». Страница 42

…Все мелочные лавки обложены пятирублевым ежемесячным взносом в доход полиции, причем им предоставлено торговать пивом и водкой…

…Приехали в Ново-Николаевск некие Герони и Карякин для устройства цирка. Желая иметь буфет при нем, они устроили торги, чтобы выгоднее его сдать. Но всесильный полицмейстер приказал им никому не отдавать буфета, кроме его компаньона, трактирщика Индорина. Герони сдал буфет последнему за 100 руб., хотя за него предлагали 150 и даже 200 руб. в месяц, причем индоринский буфет при цирке торговал одно время водкой и папиросами без всяких документов…

…Откровенность, с какою совершается вымогательство, разнообразие источников извлечения незаконных поборов и изобретательность в способах для получения денег — изумительны. Местный экипажный мастер Кучин, которому Гречман задолжал 800 руб., стал беспокоить его напоминаниями об уплате долга. Гречман, наконец, объявил, что денег у него нет и платить он не будет, а предложил ему такую комбинацию: провести через Думу постановление об обязательном типе экипажей и содержании их в надлежащем виде, для чего будет направлять заказчиков только к Кучину, и устроил это, как обещал. Извозчики стонут, а Кучин имеет постоянный и высокий заработок, потому что у извозчиков отбираются разрешения на выезд, пока они не отремонтируют экипажи, хотя бы в этом и не было надобности…

… Все извозчики обрабатываются так или иначе нижними чинами полиции и постоянно терпят от „крючков“. Быстрая езда, нетрезвый вид извозчика, особенно в сумерки, вызывают окрик городового, который останавливает извозчика, вытаскивает шашку и тянет на расправу в полицию, дело кончается уплатой городовому полтинника. Например, извозчик Коновалов только за неделю переплатил „крючкам“ 3 руб. 50 коп. С него же „крючки“ сняли как-то кушак и кафтан — ограбили его…

…Вот в чем сущность и смысл деятельности ново-николаевской полиции, как органа государственного управления. Блестящее исполнение полицейских обязанностей и установление порядка — это легенда, весьма ловко создаваемая и поддерживаемая. Здесь, при широком сотрудничестве содержателей притонов и их девиц и множества темных личностей, удается довольно быстро обнаруживать кражи на мелкие суммы и вообще несложные преступления, причем каждое такое обнаружение тотчас же афишируется посылаемой в местную газету заметкой, которая читается и в губернии и делает свое дело. Но едва ли хоть одна из крупных краж на большую сумму была обнаружена местной полицией, к этому не способной, да и не расположенной. Было здесь, например, ограбление сборщика винных лавок, недалеко от города. Хотя оно совершено днем, почти на виду у крестьян и недалеко от деревни, но никаких следов преступления не найдено: 5 грабителей, орудовавших в двух экипажах, канули, как в воду. Была крупная кража у купца Сурикова золотых вещей на крупную сумму, и из них найдена лишь незначительная часть, а остальное, как говорят, разошлось по рукам самой полиции…

…А вот как слуги закона развлекаются. Как-то пристав Чукеев является в трактир г-на Сушкевича во втором часу ночи с девицей и, всех перебудив, занимает там номер и требует себе закуску и приготовления на кухне горячего блюда. Оставив свою девицу в номере, он спускается в нижний этаж, где находится буфет, и по дороге замечает спящую за занавеской горничную… Он тотчас же набрасывается на нее, не стесняясь присутствием окружающих, и пытается изнасиловать, но девушка успела вырваться и убежать. Тогда Чукеев с тою же целью бросается к хозяйке трактира, приготовлявшей ему закуску, но и та успевает вырваться и убежать из трактира вместе с мужем…

…Глава ново-николаевской полиции — с коммерческими наклонностями. Ему хочется участвовать в выгодном предприятии, и он осуществляет свое намерение. В компании со своим другом, опытным трактирщиком Индориным, они устраивают загородный шантан с певичками, слывший здесь под именем „театра“. Постройка „театра“ и других зданий с обстановкой обошлась тысяч около сорока, а застрахован он был в 55 000 руб. Но удаленность от города, небезопасность ночных путешествий сюда и т. п. сильно влияли на посещаемость „театра“, приносившего одни убытки. Тогда здание „театра“ горит, и дела в нем ликвидируются. А на полученную страховую премию той же компанией устраивается в центре города трактир, при небольших затратах приносящий большой доход, благодаря участию всесильного Гречмана. В этом трактире все позволено. Он имеет номера и служит проституционным домом, в котором происходят кутежи с девицами. Здесь по целым ночам до позднего утра играют в карты и в так называемую фортунку, здесь находится узел различных тайн местных купцов, чиновников и дам, здесь в лице Индорина сосредоточено посредничество между всякого рода просителями и полицией, здесь задумываются, а если нужно, то и раскрываются кражи, здесь пьяного посетителя обирают по фальшиво составленному счету, здесь вытаскивают у него деньги, избивают и сбрасывают с лестницы, а если нужно, то и отправляют в каталажку при полиции для дальнейшей обработки. Это тот самый трактир, помимо которого ни один содержатель дома терпимости не может отпускать своих девиц на сторону…

…Но не довольно ли этих примеров и характеристик? Пора и кончить. Пусть губернаторские чиновники, которые будут производить дознание о ново-николаевской полиции, дополнят этот материал, с нас же достаточно и приведенного для того, чтоб характеризовать действительное положение вещей не в Ново-Николаевске только, а в любом уголке нашей несчастной родины в данный момент».

Через четверть часа Гречман был уже в ресторане Индорина. Плотно прикрыл за собой дверь в кабинет хозяина и бросил на стол, обтянутый зеленым бархатом, брошюрку голубого цвета, усмехнулся и спросил срывающимся голосом:

— Не желаете почитать, господин хороший?

Индорин мельком глянул и, также усмехаясь, как Гречман, ответил:

— Не желаю, потому как читал уже. Мне точно такую прислали. И еще многие в городе получили — это я на почтамте осторожно узнал. Что делать-то будем, а?

— Искать, — твердо выговорил Гречман, — искать этого сукиного сына днем и ночью. Как же я на него поглядеть хочу, узнать хочу — откуда он взялся?

Николенька Оконешников не помнил своей матушки, которая умерла, когда ему было всего лишь годик с небольшим, и поэтому все детство он прожил с отцом и няньками, которые менялись в доме, как за окном времена года, — равномерно и без задержек. Кроме нянек, иных он и по имени не помнил, у него были домашние учителя, среди них даже два немца, но и они держались лишь год-другой, не больше. Почему так происходило, знал лишь отец Николеньки, Иван Константинович Оконешников, но он об этом никому не докладывался, и вообще человек был немногословный и замкнутый, жил подчеркнуто одиноко и строго. Владел Иван Константинович большим оптово-розничным магазином в Самаре, где всегда были мануфактурные, бакалейные, галантерейные, колониальные, парфюмерные и другие товары, а также полный выбор приданого. Весь этот перечень Николенька запомнил с самого раннего детства, как только научился читать и осилил все слова, нарисованные на огромной вывеске отцовского магазина.