Читать онлайн «Собрание сочинений в 5-ти томах. Том 5. Золотое руно». Страница 57

Черное море очертаниями походит на согнутый скифский лук с тетивой, натянутой к северу, и отличается от Средиземного во многих отношениях. Оно принимает воды ряда огромных рек, таких, как Дунай, Днестр, Буг, Днепр и Дон, и каждая из них больше любой другой реки, кроме Нила, который впадает в Средиземное море; и там не имеется ни одного острова сколько-нибудь заметного размера. К северу от него так холодно, что, хотя это и может показаться неправдоподобным, там даже замерзает морская вода, а большое Азовское море, которое связано с Черным узким проливом, часто замерзает зимой на два фута в глубину. Самые крупные реки впадают в него на севере и северо-западе и сильно разливаются весной и летом, когда таят снега, затем их беспокойные воды всей массой движутся к Босфору и, не будучи в состоянии войти в него все сразу, образуют течение вдоль южного берега моря, бегущее до гор Кавказа. Надо всем этим морем часто встают внезапные туманы, которые полностью скрывают берег, а течения и ветра вызывают у судов сильную качку даже в прекрасную погоду; но море изобилует рыбой — тунцом, камбалой, осетром и нигде к берегам его не спускаются негостеприимные пески пустыни. Из середины северного берега выступает Крымский полуостров, где живут дикие тавры, которые с удовольствием приносят человеческие жертвы и выставляют головы чужеземцев на шестах близ своих домов. За землями тавров живут киммерийцы, небольшие, смуглые, легко возбудимые люди, славящиеся своим пением и доблестные в бою, но склонные к мужеложеству; а к востоку и к западу от этих киммерийцев обитают долгоживущие справедливые скифы, у которые нет никаких жилищ, кроме кибиток на колесах, они пьют молоко кобыл и несравненны как лучники. Дальше них, опять же, обитают финны, каннибалы в черных плащах, неврии, многие из которых оборачиваются по ночам волками; и охотники-будинии, которые раскрашивают себя красной и синей краской, строят окруженные частоколами деревянные города и носят шапки и рубахи из шкур бобров; и исседонии, у которых благочестивым деянием считается поедать мертвую плоть своих родителей и делать кубки из их черепов; и аргиппии, племя лысых жрецов, которые разъезжают на белых конях, не носят оружия и кормятся густой пастой, сделанной из свернувшегося молока с вишневым соком. На западном берегу живут финии и битинии, которые говорят по-фракийски; и здоровяки готы, любители пива; и оседлые скифы-земледельцы; и бригийские рыбаки, которые носят штаны из тюленьей кожи; и татуированные добытчики золота, агатирсии, которые с первозданным простодушием почитают Триединую богиню. На восточном берегу живут колхи, расчетливые апсилеи и царские скифы. По южному берегу живут племена, которые придет черед описывать, когда «Арго» пройдет мимо их земель или заглянет в их гавани; позади этого южного берега везде виднеются высокие холмы, и климат там не отличается от греческого.

На третий день после того, как вступили в Черное море, аргонавты снова подняли парус. Продолжая путь, хотя и по неспокойному морю, но без приключений, пока ближе к вечеру не увидали мыс Калпе и, у самого берега, — скалистый островок, не более чем восьмидесяти шагов в длину, поднимавшийся над поверхностью моря на высоту человеческого роста. На этом островке, почти самом крупном из тех, какие им предстояло увидеть в течение оставшегося пути до Колхиды, они высадились и принесли в жертву Аполлону козленка. Кровь козленка собрали на вогнутую сторону щита Ясона, и все погрузили в нее пальцы, обновив свою старую присягу товарищеской верности и поклявшись не покидать корабль. Затем вылили кровь в песок, вскричав вместе: «Пусть так же будет пролита и наша кровь, если мы нарушим присягу». Им показалось необходимым этот обряд, поскольку теперь они вышли в море, где постоянно таилась угроза, по которому никогда прежде никто из них не странствовал. Они сплясали хороводом «Журавль» под музыку Орфея, певшего:

И Аталанта снова помирилась с Мелеагром. Журавль был посвящен Артемиде, но так как они с Аполлоном были братом и сестрой, у них было много общих символов и атрибутов.

Аргонавты провели всю ночь на этом островке, а на заре повеял прекрасный западный ветер, который принес их на следующий вечер в пределы земли мариандинов — одного из фракийских племен. Аргонавты плыли мимо моря деревьев, омывающего низкие холмы, и мимо устий трех рек: грязного неистового Сангариоса, Гипиоса с неровными берегами и широкого Ликоса. Вскоре после того, как Ликос остался за кормой, они обогнули Ахерузийский мыс и, защищенной от ветра огромной и неприступной скалой, увенчанной платанами. В глубине этой бухты стоит главный город мариандинов, примечательный красотой своих огородов, полей и садов. Ячмень, просо, сезам и все виды овощей растут здесь в изобилии, а также виноградная лоза, фиги, орехи, груши и что угодно еще, кроме олив — ибо почва здесь слишком богата для оливы. Склоны скалы полого сходят в сторону суши к долине Ликоса, а в глубокой долинке близ вершины — расселина, один из главных входов в Преисподнюю. Здесь вырывается наружу опасный поток Ахерон и струится по оврагу вниз со скалы; его холодная, как лед, вода замораживает камни близ расселины и покрывает их блестящей изморосью. Никто и никогда не спускался в это ужасное место, один только Геркулес; он отправился на милю или больше вниз, по приказу царя Эврисфея, чтобы передать жалобу лично богу Гадесу на дурное обращение, которому, как сказано, подвергаются с его стороны духи.

Царь Лик принял аргонавтов с распростертыми объятиями, как только узнал, что его сестра и друзья вызволены ими из унылой неволи в земле бебриков. Ясон, Поллукс и остальные вынуждены были отказаться более чем от половины богатых даров, которые он положил перед ними, поскольку «Арго» был боевым кораблем, и помещения для груза там не имелось.

Когда они сели за обильный обед, приготовленный для них, который продолжался — блюдо за блюдом — целых двенадцать часов, Лик спросил Ясона:

— Скажи мне, благородный спаситель моей страны, знаком ли ты с греческим борцом по имени Геркулес Тиринфский? Он семи футов росту, одет в львиную шкуру, и он — самый удивительный человек в целом свете. Несколько лет назад, в царствование моего отца, Даскила, он прошел через нашу страну пешком из земли амазонок, унося с собой, как боевой трофей, пояс царицы Ипполиты. Мой отец воевал тогда с бебриками, и Геркулес предложил подчинить их ему, что и сделал без особых хлопот, убив их царя Мигдона, брата Амика, и захватив все их северные земли, ибо ничто не могло остановить Геркулеса, когда он начал размахивать у себя над головой своей окованной медью дубиной. Младший брат моей жены был убит в сражении, и мы устроили в его честь погребальные игры; на них Геркулес встретился в кулачном бою с нашим бойцом Титием и, нечаянно проломил ему череп. Он, естественно, чувствовал угрызения совести и предложил в искупление вины покорить любое другое враждебное племя, которое пожелает назвать мой отец, и покорил его — это генетии, живущие к востоку от нас. Он и на этот раз отказался от награды. Генетии — это упрямцы, оставшиеся от великого народа, который когда-то давно привел в Грецию Пелоп.

Ясон сказал, понизив голос:

— Царь Лик, этот самый Геркулес был нашим товарищем в начале плавания, но мы потеряли его несколько дней назад. Когда мы сошли на берег близ впадения в море реки Киос, его приемный Гилас сбежал от нас, неблагодарный маленький сорванец с позвякивающим мешком на боку; он надеялся, как мы наметили добраться до Трои сухопутной дорогой от Асканийского озера, а оттуда отправиться на корабле на Лемнос, где у него есть милая по имени Ифиноя. Геркулес не замечал исчезновения Гиласа несколько часов, но затем бросился, охваченный страстной скорбью, его искать. Мы прошли за ним несколько миль по троянской дороге, но он не обращал внимания на наши крики и вскоре удалился за пределы досягаемости; так что нам поневоле пришлось возвращаться к кораблю. Калаид и Зет — вот они — и Тифий, наш кормчий, сказали, что надо продолжать плавание, но как мы могли бросить товарища? Ферский царь Адмет подчеркивал это с жаром, который меня немало восхитил, то же касается Акаста, сына Пелия и мирмидонца Пелея. Однако большинство было против, и нам пришлось, в конце концов, уступить. Мы подняли наши якорные камни и отплыли с тяжелым сердцем. И все-таки я не желаю корить за это решение ни Тифия, ни Калаида с Зетом. Полагаю, что, должно быть, некий бог говорил их устами.

Лик проникся к Ясону сочувствием: предводитель похода, как он сказал, часто должен принимать неприятные ему решения.

Ясон открыл Лику истинную причину появления «Арго» в Черном море, и Лик восхитился его дерзостью и благочестием. Он предложил Ясону воспользоваться услугами своего сына Даскила, который проплывет с ними на корабле до реки Термодон, что на полпути до Колхиды и представит его, если понадобится, всем вождям и царям побережья.