Читать онлайн «Немецкая пятая колонна во второй мировой войне». Страница 60

Не подлежит сомнению, что во время наступления немецких войск с аэродрома Валхавен (к югу от Роттердама) им показывали дорогу проживавшие в этом районе немецкие подданные{480}; однако отсюда не следует делать вывод, будто это взаимодействие организовывалось заблаговременно. Известен, например, случай, когда на мостах через Маас немецким войскам “помог” разобраться в показанной ему карте не немецкий подданный, а случайно подвернувшийся полисмен голландец. Позволительно усомниться и в правдивости рассказов, будто вооружение, применявшееся немецкими десантниками в районе мостов через Маас, было доставлено в этот район заранее и хранилось в трюмах [296] немецких и других судов или же в товарных береговых складах немецких фирм{481}. Нет также оснований для предположения, будто пятая колонна участвовала в боях за город. “Не нашли ни одного человека, которого можно было бы привлечь к ответственности за хранение винтовки или револьвера”{482}.

Что касается событий в Гааге, то не обнаружено никаких доказательств того, будто в первый день войны пятая колонна пыталась внезапным ударом захватить центральное полицейское управление; к тому же с военной точки зрения это здание не имело большого значения. Жилой дом в центре города, из которого будто бы стреляли, подвергся тщательному обыску, однако ничего подозрительного обнаружить не удалось{483}. Вряд ли является обоснованным и сообщение, опубликованное командованием голландских вооруженных сил на второй день войны. В этом сообщении говорилось, будто проживавшие в Гааге немцы пытались продвинуться к центру города, но затем отступили обратно к дому на улице Суэцкаде, который вслед за этим подвергся обстрелу. “На следующий день, - пишет человек, занимавший в то время должность бургомистра, - на улице Суэцкаде никто не смог обнаружить хотя бы один дом с какими-либо серьезными повреждениями”{484}.

Не вызывает сомнений тот факт, что в Гааге имелось некоторое количество немецких агентов. Это подтверждают найденные немецкие документы. В одном немецком приказе упоминалось о том, что в район боев [297] высланы “немецкие граждане со специальными заданиями” и что этим лицам “следует оказывать всяческую помощь, в которой они будут нуждаться”; к приказу прилагался образец пропуска за номером 206, подписанный командиром немецкой дивизии.

Как следует расценивать указанные материалы?

Данные, содержащиеся в немецких документах{485}, и сведения из других источников дают нам возможность восстановить следующую картину обстановки.

Гитлер намеревался одновременно с началом своего наступления устранить тех лиц, которые должны были руководить вооруженным сопротивлением Голландии. Немцы хотели сразу же изолировать королеву, премьер-министра де Геера, министра обороны Дайксхоорна, главнокомандующего армией и флотом генерала Винкелмана и захватить штабы в Гааге. Немецкие органы разведки старались выяснить с возможно большей точностью, где именно будут находиться указанные лица и учреждения в день внезапного нападения. Немецкие воздушнодесантные войска, высаживавшиеся на аэродромах близ Гааги, должны были выслать небольшие передовые отряды к резиденции королевы, местам нахождения министров и главнокомандующего, а также к зданиям, занимаемым различными штабами. Выполнение подобной задачи требовало быстроты действий. Промедление могло привести к срыву всего плана.

Органы разведки позаботились о том, чтобы выслать в Гаагу из Германии агентов, способных быстро вывести передовые отряды прямо к намеченным объектам.

Передовые отряды должны были внезапно ворваться в Гаагу и проникнуть к намеченным объектам, используя привезенные с собой мотоциклы{486}. Следовавшие за ними немецкие части должны были в целях [298] ускорения движения захватывать автомашины на дорогах и в гаражах. На основе телефонных и других местных справочников немцы знали адреса 77 гаражей, расположенных на подступах к Гааге.

Общее количество немецких агентов в Голландии было невелико - всего несколько десятков. Возможно, что они получали ту или иную помощь со стороны проживавших в Гааге немецких подданных, например в смысле обеспечения жильем. Однако конкретных фактов оказания такой помощи не установлено.

Что касается активных действий со стороны пятой колонны, то этот вопрос до сих пор остается для нас неясным. Специфической задачей пятой колонны являлась помощь при выполнении плана внезапного нападения. Этот план потерпел неудачу. Немцы с величайшим трудом отстаивали захваченные ими аэродромы близ Гааги; они не могли добраться до резиденции королевы или основных правительственных учреждений. Чем же занимались в создавшейся обстановке агенты? То ли они спокойно сидели на своих местах, то ли предпринимали какие-то действия в одиночку или в составе маленьких групп? Мы этого не знаем.

В Амстердаме, насколько нам теперь известно, не удалось захватить с поличным ни одного человека из пятой колонны, работавшего в пользу противника. В гостинице “Европа” не было никаких магниевых бомб{487}; нет никаких доказательств и того, будто пометки мелом, срочно стиравшиеся с мостовых и стен домов города в последние дни войны, имели какое-либо военное значение. Никто не портил сигнальных сирен, оповещавших о воздушной тревоге; водоснабжение города не прерывалось ни на минуту. Не удалось найти никаких фактов, которые подтвердили бы слухи о подобных действиях пятой колонны. [299]

На 10 мая 1940 года в Голландии проживало 52 000 немецких подданных, не считая эмигрантов из Германии. Из этого количества сравнительно небольшая часть поддерживала какие-либо связи с национал-социалистскими организациями. За два месяца до немецкого вторжения лишь 6348 человек откликнулись на призыв объединиться всем немцам в пределах единого государства и “есть из общего котла” (Eintopfessen). Вокруг этого лозунга немецкая пропаганда подняла большую шумиху{488}. 24 мая 1940 года Боле утверждал, что в Голландии он имеет 3000 членов национал-социалистской партии{489}. Эта цифра, по всей вероятности, несколько завышена, но близка к действительности{490}. Отто Буттинг, взявший на себя руководство “ассоциацией немецких граждан” (Reichsdeutsche Gemeinschaft), был невысокого мнения о боевом духе немцев - членов национал-социалистской партии, которые проживали в Голландии. В феврале 1938 года он заявил, что “в своем большинстве они очень боязливы и запуганы”{491}.

В свете приведенных выше данных кажутся неправдоподобными утверждения, которые можно было слышать после вторжения, будто “десятки тысяч немецких подданных, организованных в ударные отряды, внезапно вышли на улицу, будто они стреляли по приютившим их хозяевам страны с исступлением “дервишей”. Вместе с тем совершенно точно установлено, что многие немецкие подданные сердечно приветствовали вступавшие в Голландию немецкие войска и что некоторые из них предлагали войскам свои услуги в качестве проводников и переводчиков{492}. [300]

В конце 1938 года в связи с недостатком рабочей силы в Берлине приняли решение об отзыве из-за границы всех немецких служанок. В Голландии их насчитывалось около 3500. До этого им вменялось в обязанность сообщать всякий раз в посольство о перемене своего адреса, однако примерно одна треть из них не выполняла данного предписания. Многие из тех, кто явился в посольство, хотели любыми средствами получить разрешение на дальнейшее пребывание в Голландии, где условия жизни их вполне устраивали. Подобное поведение служанок, в большинстве своем католичек, казалось непонятным Буттингу. В феврале 1939 года он направил немецкому послу графу Буркерсроде предложение “добиться постепенного возвращения на родину всех немецких служанок, за исключением случаев, когда они работают у немецких подданных или когда их хозяева являются политическими деятелями, имеющими особое значение для Германии”{493}. Из предложения Буттинга становится совершенно очевидным его намерение использовать служанок последней категории для целей шпионажа. Но удалось ли ему добиться каких-либо результатов - мы утвердительно сказать не можем.

Подобные же намерения проявились у Буттинга еще определенней с началом войны, когда он прямо предложил органам немецкой разведки использовать силы возглавляемой им организации для сбора сведений о судоходстве в Голландии. Гейнц Корс, офицер Управления разведки и контрразведки, информировал Буттинга, что органы разведки не нуждаются в его услугах, так как донесения о судоходстве в Голландии уже поступали. Буттинга попросили предоставить силы своей организации в распоряжение немецкого военно-морского атташе{494}. О действиях, предпринятых Буттингом в связи с этой просьбой, сведений нет.