Читать онлайн «Галерея римских императоров. Доминат». Страница 60

Это происшествие весьма неблагоприятно повлияло на дальнейший ход событий, ибо Валенту теперь нужны были успехи любой ценой и как можно скорее. Тем самым он бы успокоил общественное мнение и получил моральное право примерно наказать враждебные ему элементы в столице.

В окрестностях Адрианополя идущая в авангарде пехота под командованием Себастьяна застала врасплох отряд вестготов, который был нагружен огромными трофеями и чувствовал себя настолько в безопасности, что даже не выставил караулов. Отбитая добыча не поместилась ни в стенах Адрианополя, ни на просторном выгоне перед городом. Этот успех сослужил плохую службу римлянам, сделав их излишне самоуверенными, а вождя готов Фритигерна заставил усилить бдительность и собрать свои разрозненные отряды.

Тем временем римские разведчики доложили, что видели главные силы врага, — и они гораздо меньшие, чем предполагалось, и насчитывают всего 10 000 воинов! Однако разведка совершила роковую ошибку, так как обнаружила только часть сил германцев.

Валент разбил лагерь под Адрианополем и здесь принял комеса Рихомера. Тот прибыл прямо от цезаря Грациана с письмами, содержащими настоятельную просьбу не принимать сражения, пока не подтянется западная армия. И все же во время военного совета некоторые его участники, и прежде всего Себастьян, настаивали на том, чтобы сразиться немедленно, пока враг не сосредоточил свои силы. Правда, командующий кавалерией, Виктор, благоразумно советовал прислушаться к предложению Грациана, однако Валент, подзуживаемый льстецами и раззадоренный успешным до сих пор ходом кампании, постановил дать бой здесь и сейчас, ибо с какой стати делиться с кем-то верной победой.

Неожиданно к императору явился присланный из стана врага христианский священник, арианин, как и сам Валент. Посланец, гот по происхождению, передал письма от Фритигерна с требованием предоставить в распоряжение его народа всю Фракию, а он в таком случае обязался вести себя мирно. Но, по всей видимости, священник привез и другие, совершенно секретные послания, в которых Фритигерн советовал римлянам выстроить свои войска, как для боя, ибо в таком случае его воины, видя грозные ряды легионеров и величие императора, скорее готовы будут уступить. К посланцу отнеслись милостиво, но отправили его назад без ответа.

На рассвете 9 августа войска вышли из лагеря. Обоз оставили под охраной у стен города, а казну и символы императорской власти — в самом Адрианополе, где осталась также и часть высших чиновников. Уставшие от быстрого марша по горным дорогам римские солдаты увидали готскую стоянку только около восьмого часа утра, а шли с рассвета и по страшной жаре. Варвары стояли при своих сдвинутых в круг повозках; вскоре раздался их мрачный жуткий вой. Тем временем римские командиры построили части в боевой порядок. На правом крыле это сделали быстро — кавалерию там выдвинули вперед, а пехоту расположили чуть отступя; на левом же долго старались собрать всадников, так как многие отстали во время марша.

Вид четко разворачивающихся легионов, а также страшный лязг оружия и щитов привели варваров в ужас. Опять же они все еще ожидали подхода своей кавалерии, поэтому снова направили послов, которых цезарь, однако, не принял, так как они были людьми низкого звания. Готы тянули время.

Наконец прибыл герольд Фритигерна с требованием прислать в качестве заложников римских сановников. Комес Рихомер согласился добровольно. Когда он уже выехал, в одном месте длинной линии фронта произошло краткое боестолкновение с врагом двух римских отрядов, поэтому комеса тут же вернули с полпути.

Вдруг в сопровождении отрядов аланов показалась готская конница. Она с ходу врезалась в римский строй, сея страх и панику. Так началось сражение.

Каким же был его ход? Что происходило на поле битвы? Аммиан Марцеллин расписывает это событие красочно и подробно, но не приводит практически никаких фактов, что позволили бы воссоздать ситуацию. Мы читаем об ударах мечей, о воинах, умирающих, но из последних сил поражающих противника, о горах трупов и реках крови — и все это при одуряющей жаре и среди густых клубов пыли. Однако это картины риторические, и на их основе невозможно воспроизвести перипетии сражения.

Да, пожалуй, никто из участников битвы не имел ясного представления, что происходит в других местах. У всех очевидцев, даже у командиров, остались в памяти только разрозненные фрагменты боя: ярость, кровь, звон оружия и крики раненых, пыль и зной.

Имеется все же один факт, заслуживающий внимания. В самом начале битвы левое крыло приблизилось к готским укреплениям, но как раз там римская кавалерия, состоявшая в основном из наемников, перешла на сторону врага. И это, пожалуй, решило дело. Окруженные со всех сторон ряды легионеров, сбились так плотно, что трудно было даже действовать мечом. А тем временем на других участках начали отступать, а затем и побежали.

Спаслась лишь часть армии, еще утром столь мощной и многочисленной. Из высших командиров в живых остались только Рихомер и начальники кавалерии — Сатурнин и Виктор. Погибли же командующие пехотой — знаменитый Себастьян и Траян, а вместе с ними тридцать трибунов, среди которых и молоденький Потенций, сын славного некогда полководца Урсицина.

А что же стало с Валентом? Его тело так никогда и не нашли, поэтому версий его смерти несколько. По одной из них он погиб в сумерках, всеми покинутый, даже личной охраной. Цезарь якобы сбросил свой пурпурный плащ, надел одежду рядового солдата и, никем не узнанный, принял бой вместе с остатками пехоты. Все были перебиты, а поскольку на Валенте не было никаких знаков императорской власти, никто не смог бы догадаться, кто он такой, даже если бы его тело и искали сразу после сражения, но никто цезаря не искал.

И все-таки более достоверной представляется другая версия. Императору, раненному стрелой и истекающему кровью, удалось покинуть поле брани. Вместе с людьми своего ближайшего окружения он остановился в доме неподалеку. Тот был построен в местном стиле так, что второй этаж был немного шире первого и как бы нависал над ним.

Вскоре дом окружили готы, даже не подозревавшие, кто там укрылся. Они пытались выломать дверь, но та оказалась крепкой, а защищавшиеся со второго этажа метко разили каждого, кто отважился приблизиться к стенам. А поскольку варвары торопились вернуться на место побоища за трофеями, они быстро собрали сухие ветки и солому, обложили ими дом и подожгли. Тем не менее никто из римлян не вышел. Все сгорели заживо. Говорят, только один офицер выскользнул из огня в последнюю минуту, он и рассказал готам, что у них был шанс схватить самого императора.

А ведь осажденные могли спасти свои жизни, дай они знать, кто с ними! Однако это были римляне и воины не только по названию. Мужественно и сознательно они предпочли умереть в огне, нежели предать монарха на поругание варварам. Таково оказалось одно из последних поколений настоящих римлян, людей гордых и отважных, о каких рассказывали анналы древней истории.

Когда вечером 9 августа над полем брани под Адрианополем сгущались сумерки, остатки разбитых римских войск уже разбежались, гонимые страхом, куда глаза глядят. Победители-вестготы провели ночь, обирая трупы, а на рассвете двинулись к городу, где, как им было известно, находились высокопоставленные сановники с казной и императорскими регалиями Валента.

Прямо под стенами города разбили лагерь солдаты и прислуга, так как их не пустили внутрь из-за отсутствия места и запасов продовольствия. Брошенные на произвол судьбы, они несколько часов храбро отражали яростные атаки готов, как внезапно триста из них перешли на сторону противника. Но варвары с презрением переловили предателей и перебили на месте. С этого момента в Адрианополе уже никто не помышлял о сдаче.

Ближе к вечеру сильная гроза прервала сражение. Готы послали защитникам письмо, полное угроз, но обещающее жизнь всем, если город капитулирует. Ответом стала лихорадочная работа по укреплению стен.

Варвары попытались пойти на хитрость. Некие солдаты из личной охраны Валента, кажется, германцы по происхождению, уже раньше перебежавшие на их сторону, сейчас якобы снова перешли к римлянам. Их заданием было устраивать пожары, чтобы вызвать панику и отвлечь защитников со стен. Когда же эти двойные перебежчики, принятые поначалу весьма доброжелательно, начали путаться в показаниях, к ним применили пытки. Они во всем признались и были казнены.

Штурм начался во время третьей ночной стражи и продолжался до конца следующего дня. Обороняли город все: солдаты, сановники, горожане Толпа атакующих была столь густа, что даром не пропала ни одна стрела, ни один снаряд, пущенные даже вслепую. Но больше всего поразила нападавших варваров машина, называемая скорпионом и метавшая огромные камни.