Читать онлайн «Фемистокл». Страница 81

При голосовании с минимальным перевесом возобладало мнение спартанцев о непринятии ионян в Коринфский союз.

- Ныне ионийцы сражаются против персов, - заявил Павсаний, председательствующий на синедрионе. - Но в недалёком прошлом они воевали против нас на стороне Ксеркса. Этого забывать нельзя. Кто знает, может, завтра ионийцы снова переметнутся к персам.

В эти дни многим эллинам стало очевидно двуличие лакедемонян, которые не столько не доверяли ионийцам, сколько не желали главенства Афин в войне с варварами.

Не желая ожесточать афинян своей неуступчивостью, спартанцы объявили, что следующим летом общеэллинский флот пойдёт в Пропонтиду, дабы развить успех Ксантиппа, отнявшего у персов город Сеет.

В афинском народном собрании после выступления многих ораторов было принято решение и дальше вести войну с персами под началом лакедемонян.

Особенно на этом настаивали аристократы, издавна связанные узами дружбы со знатью Коринфа, главного союзника Спарты.

Внезапно слово взял Фемистокл, объявивший, что хочет дать народу совет, полезный и даже спасительный для государства, но не подлежащий огласке. Афиняне велели Аристиду одному выслушать совет Фемистокла и высказать своё мнение.

- Что у тебя за совет, дружище? - спросил Аристид, со вздохом облегчения опустившись на стул.

Фемистокл и Аристид удалились из народного собрания в здание городских стражников, стоявшее неподалёку на склоне Пникса.

Прежних неприязненных отношений между Аристидом и Фемистоклом больше не было. Они теперь общались запросто, даже дружески споря друг с другом.

- Ты знаешь, что флот пелопоннесцев стоит у Саламина, - заговорил Фемистокл, глядя на Аристида заговорщическим взглядом. - А ветер дует с моря. Если пустить по ветру в бухту Саламина несколько старых посудин, нагруженных смолой и сухим хворостом и запалить на них огонь, то можно сжечь весь стоящий на якоре флот пелопоннесцев. Оставшись без флота, Спарта и её союзники не смогут помешать нам захватить проливы в Пропонтиде, закрепиться на Кипре и на побережье Фракии. Это не просто выгода, Аристид. Это великая удача! Подумай, стоит ли нам упускать её?

Аристид слушал Фемистокла с неудовольствием.

- С одной стороны, это, конечно, удача, - хмуро промолвил он, - ас другой - отменная подлость! Нас осудит вся Эллада.

- Опять ты со своей щепетильностью! - рассердился Фемистокл. - Думаешь, спартанцы стали бы колебаться, подвернись им такой случай?

- Не знаю, - ответил Аристид. - Но рвать союзнические отношения таким вот способом, по-моему, есть верх гнусности и неблагодарности!

Вернувшись в народное собрание, Аристид сказал, что дело, предлагаемое Фемистоклом, для Афин самое выгодное и в то же время самое несправедливое.

Услышав это, народ велел Фемистоклу отказаться от своих замыслов.

Спартанская знать, поддерживающая Павсания в его захватнических устремлениях, стремилась не допустить полного господства афинян в Пропонтиде. Потому-то следующим летом общеэллинский флот, возглавляемый Павсанием, оказался под стенами Византия, запиравшего пролив Боспор Фракийский со стороны Геллеспонта.

Византий был основан мегарцами. Это был самый большой эллинский город на европейском побережье Пропонтиды.

Персы не собирались уходить из Византия, собрав в городе довольно внушительные силы. Во главе персидского гарнизона стоял зять царя Ксеркса Гергис.

Осада Византия длилась почти три месяца.

Наконец эллинам удалось ворваться в город. Персы были разбиты. В плену оказались многие персидские военачальники, в том числе и Гергис.

Павсаний слал в Спарту донесения, полные самодовольной похвальбы. Он требовал от властей разрешения идти в Азию.

Помимо его донесений в Лакедемон приходили письменные жалобы союзников-ионийцев: Павсаний груб, Павсаний заносчив, Павсаний помыкает азиатскими эллинами, как рабами…

Жалобы союзников беспокоили спартанских эфоров и старейшин, но ещё сильнее их беспокоило упрямое желание Павсания перенести войну с персами на землю Азии. Правители Спарты давно подумывали о том, как бы им вовсе прекратить войну с персидским царём, при этом не потеряв своего лица в глазах союзников, и особенно афинян, желающих её продолжения.

Покуда эфоры и старейшины думали, как им поступить, события стали развиваться самым неожиданным образом.

Ионийцы, эвбеяне и афиняне, сговорившись, сместили Павсания с должности главного наварха. Это было обусловлено ещё и тем, что его не поддержали ни коринфяне, ни эгинцы. Коринфяне тоже были недовольны самоуправством Павсания, который отпустил без выкупа всех знатных персидских пленников. Эгинцев же попросту подкупили и таким образом перетянули на свою сторону.

В Лакедемоне живо ухватились за появившуюся возможность прекратить войну и послали приказ Павсанию вернуться домой.

Павсаний подчинился, но сделал это с тяжёлым сердцем. В Византии им был оставлен сильный гарнизон из лакедемонян.

После ухода пелопоннесцев война в Пропонтиде продолжалась до глубокой осени. Афинянам и их союзникам удалось изгнать варваров из соседних с Византией городов по фракийскому побережью: Перинфа, Бисанфы, Ганоса и Гераклей.

Перед началом зимних бурь афиняне, ионийцы и эвбеяне собрались на острове Делос и объявили о создании Делосского морского союза. Главой этого союза были провозглашены Афины. Устав было поручено написать Аристиду. Ему же доверили установить размер денежной подати в казну Союза для каждого города Ионии. Было объявлено, что Делосский союз образован для ведения войны с персидским царём до полной и окончательной победы.

В Спарте поначалу обрадовались этому событию. Многие уже тяготились затянувшейся войной. Наконец-то появилась прекрасная возможность переложить главенство и бремя расходов на плечи афинян! В Спарте все, кроме Павсания и его сторонников, были уверены, что афиняне, увязнув в этой войне, в конце концов истощат себя, но так и не смогут вырвать города Ионий и Карий из-под власти персидского царя. Сокровища и силы Ахеменидов неисчерпаемы! Персы могут содержать огромное войско, которое не ослабить никакими потерями, и могут каждый год спускать на воду сотни боевых кораблей. Что попытаются противопоставить такой мощи несколько слабых ионийских городов? Все их надежды связаны лишь с афинским флотом, который пока ещё господствует в Эгейском море.

На исходе был 477 год до нашей эры.

Беотийский город Феспии, обезлюдевший после персидского нашествия, разослал послов в разные города Эллады с призывом для всех желающих переселиться туда. Переселенцам даровались гражданские права. Появились послы феспийцев и в Афинах. Здесь нашлось немало метеков и вольноотпущенников, пожелавших обрести гражданство на новой родине: Феспии были знамениты в Элладе после подвига семисот феспийцев, оставшихся в Фермопилах вместе с Леонидом и сражавшихся там вместе со спартанцами до последнего человека.

Фемистокл очень удивился, когда узнал, что Сикинн тоже изъявил желание уехать в Феспии. Фемистокл был почему-то уверен, что Афины стали для Сикинна отечеством, ведь он сражался за этот город, в этом городе обрёл семейное счастье, женившись на красивой афинянке. Наконец, Сикинн разбогател, участвуя во всех замыслах Фемистокла, направленных на благо Афин. И вдруг собрался уезжать…

Беседуя с Сикинном, Фемистокл удивился ещё больше, поскольку тот стал уговаривать и его поменять афинское гражданство на феспийское.

- О чём ты говоришь, Сикинн! - начал Фемистокл. - Ты не пьян ли? Афины - величайший город в Элладе! А Феспии - ничтожный городишко, расположенный к тому же далеко от моря. Что я там буду делать? Выращивать маслины? Разводить овец? Без политики я не могу жить, - ты же знаешь меня. Теперь, когда Афины укреплены стенами и возглавляют союз ионийских городов, моим согражданам по плечу самые великие дела! И я не останусь в стороне от этих дел.

- Разве ты не видишь, Фемистокл, что народ и эвпатриды ныне более прислушиваются к Кимону и Аристиду, - возразил Сикинн. - Ионийцы тебя недолюбливают, они не забыли, как ты вымогал у них деньги. Ксантипп тоже рвётся к власти. И ты явно мешаешь ему. Неужели ты не видишь этого?

- Ксантипп хороший полководец, но плохой оратор, - беспечно заметил Фемистокл. - В народном собрании ему меня не победить. У меня есть лишь один достойный соперник - Аристид. Но с Аристидом мы ныне друзья. Твои беспокойства напрасны. Вот увидишь, скоро моя популярность среди афинян возрастёт многократно! Разве мало я сделал для величия Афин!

Однако Фемистокл не сумел переубедить Сикинна, который упрямо твердил: у толпы короткая память и настроение народа переменчиво. Сикинн так и уехал в Феспии, переполняемый мрачными предчувствиями. Плейона и её дочь последовали за ним, не скрывая своей грусти. Они видели, что Афины отстраиваются и хорошеют день ото дня, в них стекается множество торговцев со всех концов Ойкумены. Феспии же представлялись им глухой деревней.