Читать онлайн «Легендарный Василий Буслаев. Первый русский крестоносец». Страница 71

Василий двинулся в воду, заходя все глубже и глубже. Река обволакивала его своими сильными струями, течение тянуло за собой. Оттолкнувшись ногами от песчаного дна, Василий поплыл на самую стремнину, делая широкие гребки руками. Он слышал, как его соратники гурьбой вбежали в воду и наперегонки поплыли за ним.

Из камышей взлетела стайка потревоженных уток.

Голоса и смех далеко разносились над речным простором.

Переплыв реку, русичи вышли на берег. Над широкой полосой желтого прибрежного песка возвышался козырьком небольшой обрыв, из которого торчали узловатые корни растущих на нем деревьев.

Присев под обрывом, ратники завели разговоры.

– Вот возьмем Дамаск, обогатимся и двинем к Иерусалиму, – молвил Фома с довольной улыбкой на устах. – В Иерусалиме поклонимся Гробу Господню, на красавиц тамошних поглядим – и домой, на Русь. Вернемся в Новгород богатые и безгрешные, всем на зависть!

– Скорей бы уж домой! – вздохнул Пересмета. – Стосковался я по родимой сторонушке, мочи нету. Почитай два года по чужим краям мотаемся!

– Зачем нам-то этот Дамаск сдался? – пожал плечами Домаш. – Нам обет исполнить надо, а мы в сечах с сарацинами жизни свои кладем. Немного уж нас осталось.

Слова эти предназначались Василию, но тот пропустил их мимо ушей, думая о чем-то своем.

– Что, Вася, Клотильду вспоминаешь? – проговорил Фома, хитро подмигнув Домашу.

Василий не ответил Фоме, лишь загадочно улыбнулся.

– Мы обет давали не токмо Гробу Господню поклониться, но и сражаться с сарацинами по мере сил, – сказал Потаня. – Пусть не было удачи христианскому войску под Дорилеем и Эдессой, так, может, под Дамаском крестоносцев ждет победа. Мне кажется, король Балдуин – опытный воитель.

На берегу Иордана христианское войско задержалось на несколько дней, ожидая подхода воинов графа Триполийского. После иерусалимского короля и князя Антиохийского граф Триполийский был самым могущественным христианским владетелем земель в приморской полосе Финикии и Палестины. В знак благодарности за помощь в подавлении недавнего восстания вилланов граф Триполийский откликнулся на призыв короля Балдуина и тоже выступил в поход на Дамаск.

Как-то под вечер в стан крестоносцев примчался всадник на взмыленном коне. Он привез ошеломляющую весть. Граф Триполийский, идущий к реке Иордан с отрядом своих рыцарей, наткнулся близ горы Фавор на войско сельджуков. Уклониться от сражения граф не смог и вступил в неравную сечу. Из посланных им за помощью троих гонцов от сельджукских стрел ускользнул лишь один наездник.

– Вот так сарацины и воюют! – молвил Балдуин Людовику и Конраду. – Мы собираемся напасть на сельджуков в лоб, а нехристи уже изготовились ударить нам в спину. Мы предполагали столкнуться с конными отрядами дамасского эмира где-нибудь за Гадарой, а сарацины уже перешли реку Иордан и вторглись в наши владения. Наша беда в том, что мы долго договариваемся и собираемся на войну, сарацины же действуют стремительно.

Балдуин поднял по тревоге конные рати и устремился на выручку к графу Триполийскому. Василий и его дружинники, имеющие лошадей по милости Элеоноры, тоже оказались в этом конном отряде. В лагере крестоносцев осталась вся пехота и небольшой отряд рыцарей во главе с Людовиком.

Конница крестоносцев двигалась с передышками всю ночь. Едва рассвело, крестоносцы наткнулись на песчаную равнину с редкими островками зеленой травы. Невдалеке тянулось извилистое русло пересохшей реки, далее возвышался холм с пологими склонами. Вокруг холма в беспорядке лежали убитые воины и лошади, валялось оружие. На холме шла сеча.

Балдуин разделил рыцарскую конницу на три отряда. Самый большой отряд Балдуин возглавил сам. Два других отдал под начало королю Конраду и Фридриху Швабскому. Дружина Василия Буслаева оказалась в рядах рыцарей германского короля.

Рыцари перебрались через сухое русло реки и, не выдавая себя боевым кличем, помчались на шум сражения.

Сельджуки уже торжествовали победу, когда им в спину ударила свежая рыцарская конница.

Сарацинские конники заметались, всюду натыкаясь на копья и мечи крестоносцев. Многие из сельджуков повернули коней на запад, к горе Фавор. Вскоре и вся конница сарацин, не разбирая дороги, помчалась в ту же сторону, ища спасения в лесных дебрях, обволакивающих подножие горы.

Василий гнался за сельджукским военачальником в зеленом плаще и блестящем позолоченном шлеме. Жеребец под знатным сельджуком был добрых арабских кровей, но он припадал на раненую заднюю ногу, поэтому не мог скакать резво. Оказавшись в светлой тополиной роще, сарацин в блестящем шлеме соскочил с коня и бросился наутек, виляя между деревьями.

Большая часть сельджуков также оставила своих лошадей, уповая на крутые горные склоны и собственные ноги.

Спешились и многие крестоносцы, те, что наиболее рьяно преследовали убегающих врагов. Тишину леса нарушали крики и стоны сражающихся, лязг мечей и топот копыт, приглушенный ковром из опавшей прошлогодней листвы.

Русские ратники не отставали от своего вожака, который стремительно взбирался вверх по склону, цепляясь за кусты и тонкие деревца, похожие на клены.

Сельджуки сверху пускали стрелы в своих преследователей, кидали камни и дротики. Сарацины разбегались в разные стороны небольшими группами и в одиночку. Обширные склоны Фавор-горы, заросшие лесом, давали возможность спрятаться здесь многим сотням людей.

Король Балдуин повелел спешиться всем немецким рыцарям и их оруженосцам, дабы преследовать сельджуков хоть до самой вершины горы. Свою конницу Балдуин расположил на равнине, чтобы перехватывать тех немногих сельджукских храбрецов, которые пытались верхом прорываться на юг.

– Клянусь Святым Распятием, я отучу сарацин совать нос в мои владения! – сказал Балдуин, мстительно усмехаясь. – Передавлю всех до одного, как клопов! Этих воинов эмир Дамаска уже никогда не увидит!

Вассалы Балдуина лишь молча переглядывались между собой. Они знали, как скор на расправу их сюзерен. Разбитого врага Балдуин обычно преследовал до полного уничтожения.

Воины Фридриха Швабского прижали около полусотни пеших сельджуков к отвесной скале и всех изрубили мечами. Швабы уже добивали раненых врагов, когда русичи пробежали мимо них, преследуя группу других сельджуков.

Чем выше по склону взбирались русичи, тем круче становилась гора. Деревья остались позади, лишь кое-где среди белых камней и темных расселин пробивалась зеленая трава.

Услышав за выступом скалы звон мечей, Василий и его дружинники ринулись туда. Но они спешили напрасно. Воины графа Тюбингенского и без них уверенно одолели полтора десятка сарацин, которые так и падали один за другим под ударами их мечей.

При виде Василия граф Гуго помахал ему рукой, затем указал на склон над своей головой, по которому, помогая друг другу, карабкались еще около десятка сельджуков. Среди них был и военачальник в блестящем шлеме.

– За мной! – крикнул Василий и первым устремился в погоню, перескакивая с камня на камень.

Схватка завязалась на широкой площадке с обрывистым краем. Семеро сельджуков решили дать здесь последний бой, а трое их товарищей продолжали упрямо карабкаться к самой вершине Фавор-горы. Головным в этой троице был сарацин в позолоченном шлеме.

– Худион, – крикнул Василий, – управитесь тут без нас.

Взяв с собой Костю, Фому и Потаню, Василий продолжил преследование.

До вершины добрались лишь двое сельджуков: третий сорвался в пропасть. Двое оставшихся врагов – военачальник и воин, – став спиной друг к другу, отчаянно отбивались изогнутыми саблями. Сдаться они не пожелали и были убиты в неравной схватке.

– Ну, вот и все, – устало промолвил Василий, вложив меч в ножны. – Можно спускаться вниз.

– Пожалуй, еще не все, – проговорил Потаня, указав кивком головы на белый известняковый выступ, как бы венчающий собой вершину горы.

На краю выступа сгрудились несколько сельджуков, их круглые щиты блестели в лучах восходящего солнца. К ним подбирались воины графа Тюбингенского.

– Пусть сатанисты сами управляются с кучкой этих нехристей, – обронил Костя. – Пошли вниз, други.

– Не дело это, друг Костя, – возразил Василий. – Надо подсобить немцам. – Василий снова обнажил меч.

Сельджуки сражались до последнего и дорого продали свои жизни. У графа Тюбингенского погибло трое воинов. Из русичей были ранены Фома и Потаня, а из тех, что подоспели вместе с Худионом, пал в схватке с врагами Викула Шорник.

Русичи стояли над бездыханным телом Викулы, скорбно вздыхая и собираясь с силами, чтобы начать спуск с горы.

Худион рассказывал Василию о стычке с сарацинами на площадке внизу:

– Тех семерых нехристей мы всех уложили, но и они убили у нас Демьяна Однорукого и ранили Якова Залешанина. Я велел братьям Савве и Пинне подсобить Якову с горы спуститься, еще двое ратников потащили вниз убитого Демьяна.