Читать онлайн «Те, кто любит. Книги 1-7». Страница 75

Джон простудился и вернулся через несколько дней с высокой температурой. Абигейл уложила его в постель, напоила по оригинальным рецептам кузена Коттона крепким бульоном и ромом и попросила рассказать о Билли.

— Он в отличном состоянии. Даже при таком количестве раненых и убитых население района вдоль дороги Конкорд — Лексингтон более чем когда-либо настроено в пользу независимости. Энтузиазм в защиту нашего дела весьма высок. Доктор Уоррен рассказал мне, что девять тысяч милиционеров закрепились на позициях. Британские войска находятся в Бостоне на положении пленников. Они могут выбраться оттуда только морем.

Его глаза стали грустными.

— Но наши солдаты спят на земле, без палаток и одеял, питаются только тем, что приносят из соседних деревень. Отхожие места не подготовлены. Вонь стоит ужасная. Изобилие проповедников, но, если не считать кузена Коттона и немногих бостонских врачей, настоящей медицинской помощи нет, нет лекарств, некому ухаживать за больными. Нам нужна добротная медицинская организация, но основа ее еще не заложена.

Абигейл принесла Джону завтрак в постель. От природы он был собеседником и хорошим едоком, способным гармонично объединить оба искусства без ущерба для каждого из них. Хотя провинциальный совет Массачусетса назначил двух командующих генералов — Уильяма Хита и Артемаса Уорда, милиционеры предпочитали оставаться в рядах местных рот и подчиняться только своим выборным офицерам. Солдаты приходили и уходили без разрешения, не несли обязательств находиться в строю, не имели возможности как следует помыться. Кому не повезло найти место под крышей, подцепили инфекционные заболевания из-за скученности и были похоронены в неглубоких могилах. Британская армия имела в своем составе прачек, но, после того как два брандера были выдворены с позором из американского лагеря, женщин больше не допускали в ряды военных.

Не хватало пороха и других боеприпасов. Офицеры не могли пополнить их, не имея ни денег, ни власти. Отдельные милиционеры, у которых была хоть какая-то наличность, обеспечивали себя и своих друзей. Армия не имела ничего, кроме воли к сопротивлению. Если местные милицейские роты не вольются в массачусетскую армию, а массачусетская армия — в армию Новой Англии, а та — в американскую армию, образованную из войск, выставленных всеми колониями под командованием офицера, назначенного Конгрессом, и если Конгресс не изыщет средства на пушки, порох, продовольствие, одежду, палатки, одеяла, формирующаяся армия может рассыпаться.

— И тогда мы проиграем, — сказал мрачно Джон, наливая горячее молоко в свою плошку, чтобы подкрепиться. — Король Георг Третий, его министры и парламент полны решимости покончить с тем, что они называют бунтом. У них есть все: армия, военно-морской флот, центральная власть, организация, миллионы фунтов стерлингов для оплаты своих ставленников.

Он умолял разрешить ему встать с кровати. Абигейл накрыла его плечи шерстяным одеялом, наблюдала, как он ходил по комнате. Пот, выступивший на лице, свидетельствовал, что у него жар, а под глазами означились темные круги. Сэмюел Адамс и Джон Хэнкок, видимо, были уже в Уорчестере; Роберт Трит Пейн и Томас Кашинг отправились в Филадельфию. Джону следовало бы немедленно выехать. Она подумала: «Не попросить ли у отца двуколку?»

Она понимала, что Джону станет лучше, если он займется неотложными проблемами военной организации. Она угадала это по блеску его глаз.

— Абигейл, мы должны создать армию из лучших офицеров и стрелков от каждой колонии. Так хотят жители Массачусетса и виргинцы.

Командование должно быть единым. В Новой Англии есть мужчины, закаленные в войнах против французов и индейцев, — Уорд, Томас, Джон Уайткомб, Джозеф Фрай, Израэль Путнэм. Но разумно ли поручить командование представителю Новой Англии? Кто-то иной сможет представлять все колонии. В таком случае все согласятся служить под его началом.

— У тебя есть на примете такой человек?

— Попытаюсь убедить массачусетских делегатов проголосовать за него. Он — виргинец. Пятнадцать лет участвовал в заседаниях палаты Бургесс. С юных лет солдат и офицер, в двадцать два года подполковник, помощник генерала Бреддока, затем полковник и главнокомандующим вооруженными силами Виргинии. Владея большой плантацией в Маунт-Верноне, он остается скромным и приветливым человеком. На поле боя он прирожденный вожак, от него исходят выдержка, достоинство и внутренняя сила. Если мы сделаем его генералом американской армии, это сплотит колонии.

— Предлагался ли кто-либо еще на этот пост?

— До стычки у Лексингтона и Конкорда у нас не было нужды в командующем. Теперь же мы должны найти человека, способного превратить милицию в сплоченную армию и подготовить стойких солдат. Мы не имеем права ошибаться. Джордж Вашингтон[30] способен справиться с задачей.

Джон перестал ходить по комнате.

— Если бы я смог уговорить сына Басса помочь мне, то немедленно выехал бы в Филадельфию.

— Я пошлю Джонни позвать его, и он отвезет тебя в Уэймаут. Оттуда ты поедешь в удобной двуколке отца, ее крытый верх защитит тебя от непогоды.

Через два дня, 26 апреля 1775 года, в сопровождении молодого Басса Джон уехал в экипаже отца Абигейл с такими большими колесами, что они возвышались над спиной лошади. Абигейл и Джон пришли к согласию, что после событий у Лексингтона и Конкорда отделение колоний от Британии стало неизбежным. И понимание этого вызывало чувство болезненной пустоты. После потери родины, какой была для колонистов Англия, все будет выглядеть по-иному. Абигейл ощущала боль в сердце, понимая, что она уже не англичанка.

Свои настроения она излила в письме к Мэрси Уоррен:

«Утешает лишь справедливость нашего дела… О Британия, Британия, как померкла твоя слава, когда ты запачкала кровью своих детей свои скрижали».

Было бессмысленно оглядываться в прошлое. Они потеряли самую дорогую для них страну на земле, но не оставалось ничего иного, как создать взамен другую, родную им страну. Колония залива Массачусетс была слишком маленькой и слабой, чтобы занять свое место на правах государства среди таких гигантов, как Россия, Франция, Испания и Англия.

Тринадцать колоний, имеющих общие корни и интересы, образовав Союз, смогут построить государство, способное оставаться свободным. Каждая колония в состоянии помочь его созданию.

Абигейл понимала, насколько это трудно. Джон показал ей свои записи, отражавшие разногласия, расхождения, зависть, споры и ссоры между пятьюдесятью шестью делегатами. Она видела глубоко укоренившееся нежелание отделиться от Британской империи; в присутствии некоторых делегатов нельзя было произнести само слово «независимость», опасаясь, что они покинут Конгресс. И все же по более мелким вопросам делегаты научились свободно дискутировать, уважать различные точки зрения и подчиняться воле большинства. Каждый делегат находил силы подавлять свое недовольство в некоторых важных для него и его колонии вопросах; осознавал, какую степень примирения следует продемонстрировать по отношению к королю и парламенту и какую меру контроля следует передать Конгрессу. И каждый делегат не терял надежду добиться «восстановления законных прав свобод», привезя ее с собой через сотни миль разбитых, неведомых ранее дорог.

Джон выехал на Второй конгресс, движимый желанием добиться политического единства тринадцати колоний. События в Лексингтоне и Конкорде способствовали осуществлению такой задачи. Он решил действовать в пользу создания Союза, считая, что большинство колоний должны сговориться между собой, прежде чем приступить к его формированию.

Абигейл услышала звук подъехавшего к дому экипажа и открыла дверь.

Перед ней стояла кузина Ханна Куинси Линкольн, та самая, которой она писала, сидя на постели в доме священника в Уэймауте, четырнадцать лет назад, когда Мэри позвала снизу:

— Нэбби, пришел Ричард. С друзьями. С этим адвокатом из Брейнтри.

После смерти мужа, доктора Бела Линкольна, бездетной Ханна вернулась в дом отца — Джошиа Куинси. Хотя она жила по соседству в поселке Хэнгетм, Абигейл редко виделась с ней. Ходили слухи, что доктор Линкольн не ладил с семьей Куинси. Ханна не сочла нужным присутствовать в суде над британскими солдатами, которых обвинял ее старший брат Сэмюел, а младший — Джошиа — защищал. Теперь же ходили слухи, что Ханна помышляет о браке с братом тетушки Абигейл, Элизабет Смит. Если такое случится, то Ханна войдет в семью Абигейл по отцовской и по материнской линии.

Ханна прошла в гостиную и села на краешек желтой кушетки, сжав колени своими ладонями. Это была уже не та миловидная девушка, какой ее помнила Абигейл. По лицу Ханны разбегались морщинки, хотя ей не было и сорока лет, и все же правильные черты, присущие семейству Куинси, сохраняли ее привлекательность.