Читать онлайн «Моссад: путем обмана (разоблачения израильского разведчика)». Страница 70

Пока израильтяне напали на ООП на юге Ливана, их войска одновременно соединились с христианскими фалангистами Жмайеля в пригородах Бейрута. Когда они вошли в Бейрут, христианское население сперва радостно осыпало их рисом, конфетами и цветами. Это продлилось недолго, и вскоре войска окружили несколько тысяч бойцов ООП и 500 тысяч мирных жителей в Западном Бейруте.

Смертоносные бомбардировки продолжались. В августе Бегин в ответ на критику из-за рубежа, упрекавшую израильтян в том, что жертвами их действий в основном становятся мирные жители, заявил: «Мы делаем то, что должны делать. Западный Бейрут это не город, а военный объект, окруженный гражданскими людьми».

Наконец, после десятидневной осады, пушки замолчали, и войска ООП вышли из города. После этого премьер-министр Ливана Хафик аль-Ваззан с облегчением сказал: «Мы достигли окончания наших страданий». Но радовался он преждевременно.

В конце августа в Бейрут вступили немногочисленные миротворческие силы, состоявшие из итальянцев, американцев и французов, а израильтяне только усилили свое давление на окруженный город.

14 сентября 1982 года в 16.08 дистанционно управляемая стокилограммовая мина на третьем этаже штаб-квартиры христианской фаланги в Восточном Бейруте взорвала только что избранного президента Башира Жмайеля и еще 25 его сторонников, когда он и около 100 его однопартийцев проводили там собрание. Башира сменил его сорокалетний брат Амин.

Террорист был схвачен. Им оказался Хабиб Хартуни, 25 лет. Он, очевидно, получил взрывчатку и инструкции от просирийской ливанской партии, противника фалангистов. Операцией руководила сирийская разведка в Ливане под руководством подполковника Мохаммеда Ганена.

Так как ЦРУ покровительствовало контактам между Жмайелем и Моссад, Соединенные Штаты заключили с Институтом соглашение о взаимной передаче разведывательных материалов (что, прежде всего, было полезно Моссад, поскольку он сам никогда не передает по настоящему ценную информацию другим организациям). Но так как Моссад видит в ЦРУ «игрока, не умеющего играть», то нет сомнения в том, что Моссад прекрасно знал о роли сирийцев в убийстве Жмайеля.

Через два дня после покушения к израильскому генерал-майору Амиру Дрори, командующему северной группировкой, и другим высшим офицерам его штаба в порту Бейрута прибыли гости: Фади Фрем, командир христианской милиции и ее знаменитый начальник разведки Элиас Хобейка, блестящая и зловещая фигура, никогда не расстававшийся с пистолетом, ножом и ручной гранатой, самый опасный фалангист в Ливане. Хобейка был близким союзником христианского генерала Самира Зазы. Позже они постоянно сменяли друг друга в верховном командовании христианской армии. Для Моссад Хобейка был важным контактным лицом. Он закончил в Израиле командно-штабной колледж. Именно он командовал войсками, которые вторглись в лагеря беженцев и зверски убили мирных людей.

Хобейка ненавидел Амина Жмайеля и претендовал на верховную власть. Он впутался в ожесточенную внутреннюю борьбу, потому что некоторые люди обвинили его в том, что Башира Жмайеля недостаточно хорошо охраняли.

16 сентября примерно в пять часов вечера Хобейка собрал свои войска в международном аэропорту Бейрута и двинулся в направлении лагеря Шатила, поддерживаемый осветительными снарядами и трассирующими пулями, а позднее танковым и артиллерийским огнем Армии обороны Израиля (ЦАХАЛ). Несколько позднее представитель израильского правительства заверял прессу, что ЦАХАЛ «заняла в Западном Бейруте позиции, чтобы предотвратить угрозу насилия, кровопролития и анархии».

На следующий день Хобейка получил разрешение от израильтян ввести в лагерь еще два батальона. Израиль знал, что там происходит резня. Израильские войска даже устроили на крышах домов на перекрестке, где находится посольство Кувейта, свои наблюдательные пункты: оттуда открывался прекрасный вид на место бойни.

Возмущение этой жестокой резней привело к новому обострению отношений между Бегином и Рейганом. В конце октября Рейган вернул в Бейрут 1200 американских морских пехотинцев, которых лишь 19 дней назад вывели оттуда. Они усилили 1560 французских парашютистов и 1200 итальянцев во второй миротворческой группировке.

* * *

Все это время резидентура Моссад работала на максимальных оборотах. Одним из ее информаторов был «штинкер», т. е. «вонючка», как на идиш называют стукача или провокатора. У «вонючки» был доступ к одной бейрутской автомастерской, которая специализировалась на переделке машин для их использования контрабандистами. Многие израильские военнослужащие, например, перевозили контрабандой беспошлинные видеомагнитофоны и сигареты из Ливана в Израиль и зарабатывали огромную прибыль, потому что в Израиле на такой товар установлена пошлина в 100 или даже 200 процентов. Моссад, в свою очередь, давал израильской военной полиции полезные «наводки», так что у многих военных такая коммерция лопнула.

Летом 1983 года этот информатор сообщил Моссад о большом грузовике «Мерседес», который шииты оборудовали большими пустыми контейнерами, в которых можно перевозить бомбы. Он сказал, что эти ящики даже больше, чем те, что обычно применяются для таких целей. Это могло означать только одно — планируется взрыв большого объекта. Моссад знал, что для такого теракта в Бейруте есть совсем немного подобных больших целей. Одной из них была штаб-квартира американской морской пехоты. Теперь оставался вопрос — следует ли предупредить американцев об автомобиле определенной конструкции или нет.

Ответ на него был слишком важен, чтобы это решение принимала бейрутская резидентура. Потому запрос переслали в штаб в Тель-Авиве, где тогдашний шеф Моссад Нахум Адмони решил, что американцам нужно дать только нормальное общее предупреждение, расплывчатый намек на то, что против них, возможно, планируется какая-то операция. Но такое предупреждение звучало слишком общо и неконкретно, как прогноз погоды. Было невероятно, что такой сигнал вызовет особую тревогу или существенное усиление мер безопасности. Например, за полгода после такого предупреждения произошло более ста терактов с заминированными автомобилями. Таким образом, подобное размытое предупреждение никак не повысило американскую готовность к отражению возможной угрозы.

Адмони объяснил свой отказ сообщить американцам точные сведения такими словами: «Мы здесь не для того, чтобы защищать американцев. Они большая страна. Пошлите им просто обычную информацию».

Но одновременно с этим все израильские войска и власти в Бейруте получили точное описание грузовика «Мерседес» вместе с соответствующим предупреждением.

23 октября 1983 года ранним утром в 6.15. большой грузовик «Мерседес» приблизился к бейрутскому аэропорту, проехал в зоне видимости израильских постов на близлежащей базе, прошел через КПП ливанской армии и повернул налево на стоянку. Часовой морской пехоты еще закричал, что грузовик дал газ, но, несмотря на стрельбу нескольких часовых, грузовик уже промчался к входу четырехэтажного железобетонного регистрационного зала аэропорта, в котором теперь разместился штаб 8-го батальона морской пехоты. Он пробил кованые железные ворота, переехал часового за мешками с песком, пробил еще один шлагбаум и сквозь стенку, усиленную мешками с песком, проломился в зал. Там он взорвался со страшной силой и превратил все здание в гору пепла и обломков.

Через несколько минут другой грузовик въехал в штаб французских парашютистов в Бир-Хасон, здание, что находится на берегу моря в центре жилого квартала, всего в трех километрах от американской базы. Сила взрыва была такова, что все здание разлетелось на 10 метров в сторону. Погибли 58 солдат.

Смерть 241 морского пехотинца США, большинство из которых во время взрыва еще спали, была для американцев самой большой потерей в течение одного дня после 246 погибших за один день во время наступления «Тет» (вьетнамский новый год) 13 января 1968 года во Вьетнаме.

Через несколько дней Моссад передал ЦРУ список из 13 фамилий людей, которые, по мнению Моссад, были замешаны в оба теракта. В списке были сирийские разведчики, иранцы, проживавшие в Дамаске и вождь шиитов Фадлалла.

По штабу Моссад пронесся вздох облегчения, когда стало известно, что целями атаки были не израильтяне. В Моссад эти теракты рассматривались как мелкие инциденты, как то, на что случайно натолкнешься, но никому об этом не станешь рассказывать. Проблема для Моссад ведь была в другом. Если бы американцам предоставили более полную информацию, и за этим последовали бы действия, то информатор Моссад был бы мертв. Если бы произошло так, то мы не смогли бы получать от него информацию в будущем, в том числе и о том, не будет ли целью следующего теракта израильский объект.