Читать онлайн «Фавориты Фортуны». Страница 151

Это были очень длинные двадцать пять миль. Он послал двести имевшихся у него всадников-галлов вперед — охранять подступы к мосту между материком и городом, считая свое положение безнадежным, если контестаны отрежут его в этом самом узком месте. На рассвете он на большой скорости вышел из Элиокроки и, не пройдя и пяти миль, наткнулся на дикарей. Построив легион в квадрат, он двинулся по дороге. Люди, идущие внутри квадрата, менялись местами с теми, кто шагал по краям. Будучи пехотинцами, не приученными к генеральным сражениям, контестаны не смогли разбить такой строй. Когда Меммий дошел до моста, он увидел его свободным и благополучно перебрался на противоположную сторону, сохранив свой легион.

Старшего Бальба он послал в Гадес на корабле, пропахшем острой рыбной пастой гарум, столь высоко ценимой поварами во всем мире. Письмо, которое Бальб вез для Метелла Пия, тоже попахивало, но было важным. В нем Меммий объяснял ситуацию, просил о помощи и предупреждал Метелла Пия, что Новый Карфаген не сможет продержаться до зимы, если не будет продовольствия. Младшего Бальба он послал с более опасным поручением — проникнуть в охваченные волнением племена к северу от Нового Карфагена и попытаться добраться до Помпея.

Помпей покинул окрестности Эмпории в самом начале апреля. Местные консультанты сообщили ему, что к концу апреля вода в реке Ибер спадет и он сможет спокойно перейти ее вброд.

Проблему своих легатов он успешно решил, назначив только пиценов и других италиков, а двумя старшими легатами — Луция Афрания и Марка Петрея. Оба — заслуженные военные, родом из Пицена, они уже много лет служили под штандартами Помпеев. Товарищ Цезаря по Митилене Авл Габиний также был родом из Пицена; Гай Корнелий — не из Корнелиев-патрициев; Децим Лелий не был родственником Лелиев, которые выдвинулись при Сципионе Африканском и Сципионе Эмилиане. В военном отношении все уже доказали свою состоятельность или же подавали надежды. Но в социальном отношении никто из них, кроме разве что Авла Габиния (чей отец и дядя были сенаторами), не мог надеяться на продвижение в Риме без значительной поддержки Помпея.

Все шло очень хорошо. Быстро дойдя до побережья, Помпей и его шесть легионов и полторы тысячи кавалерии фактически достигли Дертозы на северном берегу Ибера, не встретив никакого сопротивления. Но когда Помпей начал переходить Ибер, около двух легионов под командованием Геренния попытались преградить им путь. Они были легко побиты. Грудь Помпея распирало от гордости, и он продолжил путь на юг в хорошем настроении. Не прошел он и нескольких миль, как Геренний вновь появился, на этот раз усиленный двумя легионами Перперны. Но когда солдаты в их авангарде стали падать, они спешно подались на юг.

Разведчики Помпея сработали отлично. Когда он, не останавливаясь, отошел далеко от Ибера, ему сообщили, что Геренний и Перперна укрылись в большом вражеском городе Валентия, почти в ста милях южнее позиций Помпея. Поскольку Валентия находилась на реке Турис, а широкие наносные равнины Туриса были плодородны и интенсивно возделывались, Помпей прибавил шагу. Когда он достиг Сагунта — города возле устья мелководной короткой речки, протекавшей по очень бедной местности, — то узнал от своих верных разведчиков, что сам Серторий находится очень далеко и не может помочь Гереннию и Перперне удержать Валентию. Очевидно, боясь, что Метелл Пий собирается войти в Северную Испанию со стороны истоков Тага, Серторий поставил свою армию в верховьях реки Салон в Сегонтии, где он сможет перехватить Поросенка, когда тот появится из узкой перемычки, отделяющей Таг от Ибера. «Ловко, — самодовольно подумал Помпей, — но тебе, Серторий, лучше бы быть близко от Геренния и Перперны, чтобы прийти к ним на помощь!»

Была середина мая, и Помпей почувствовал, каким невыносимо жарким может быть длинное лето в Испании. Он также узнал, сколько воды могут выпить его люди за один короткий день и как быстро они могут уничтожить продовольственные запасы. Поскольку до урожая оставалось еще несколько месяцев, города, через которые он проходил, покинув Ибер, не могли снабдить их зерном в достаточном количестве. Эта местность, которая выглядела такой богатой на картах и со слов консультантов, не была Италией. Помпей всегда считал Адриатическое побережье бедным и малонаселенным, но те края были куда красивее и многолюднее по сравнению с побережьем Восточной Испании.

Считая себя лояльным к Риму, Сагунт тем не менее не смог дать ему зерна. Пираты опустошили его зернохранилища, горожане голодали. Таким образом, Валентия и равнины Туриса помахали Помпею ручкой. Помпей снял лагерь и ушел.

Вид страшных скал вдали от берега говорил о том, что любой армии будет трудно пройти по Центральной Испании. Серторий, сидя в Сегонтии в начале мая, не сможет выручить Валентию до конца июня — так уверяли Помпея разведчики. Разве что Серторий научился летать! Неспособный поверить в то, что какой-либо полководец сумеет провести свою армию быстрее, чем он, Помпей верил своим разведчикам, которые искренне так считали. (Или, что более вероятно, тайно работали на Сертория.) Как бы то ни было, после дня пути к югу от Сагунта Помпей узнал, что Серторий и его армия уже между ним и Валентной. Сейчас Серторий штурмует город Лаврон, преданный Риму.

Помпей не мог взять в толк, что Серторий знает каждый изгиб дороги, каждую долину, каждый перевал и каждую тропу между Средиземным морем и горами Западной Испании. Серторий может передвигаться с невероятной скоростью, потому что любое селение, которое он встречает на пути, если Серторий попросит продовольствия, отдаст ему что угодно и проводит с любовью, граничащей с лестью. Ни один кельтибер или лузитан не приветствовал присутствие римлян в Испании. Они понимали, что Рим находится в Испании только для того, чтобы эксплуатировать ее богатства. То, что эта яркая, белая надежда, Серторий, сам был римлянином, исконные жители Испании воспринимали как особый дар богов. Ибо кто лучше знает, как драться с римлянами, как не римлянин?

Когда разведчики доложили, что Серторий ведет только два малочисленных легиона, Помпей ахнул. Какая наглость! Какое нахальство! Осадить римский город вблизи шести первоклассных римских легионов и полутора тысяч всадников! Это не поддается описанию! И Помпей рванулся в Лаврон, заранее торжествуя, потому что Фортуна отдает ему Сертория уже в самом начале войны.

С командного пункта, расположенного севернее небольшой равнины, Помпей бросил холодный, равнодушный взгляд на Лаврон и строй солдат Сертория. Этого было более чем достаточно, чтобы укрепить уверенность Помпея. В миле на восток от стен Лаврона расстилалось море, а к западу виднелся высокий холм с плоской вершиной. С точки зрения Помпея, этот холм мог быть идеальным опорным пунктом для проведения операции. А Серторий проигнорировал его! Приняв решение, Помпей поспешно повел свою армию на запад от городских стен с намерением занять холм — и уже считая его своим. На белом, ярко украшенном коне двадцатидевятилетний полководец лично возглавлял свои войска и кавалерию. Он двигался ускоренным шагом, гарцуя впереди всех, чтобы те, кто находился на стенах Лаврона, могли видеть его воочию.

Хотя Помпей смотрел на холм всю дорогу до его подножия, фактически только прибыв туда, он увидел его плоскую вершину, ощетинившуюся пиками. И вдруг воздух взорвался свистом, язвительными замечаниями, мяуканьем: Серторий и его люди кричали Помпею, что ему следует идти быстрее, если он хочет отобрать холм у Квинта Сертория!

— Ты думал, я не догадаюсь, что ты захочешь захватить холм, Крошка? — послышался сверху одинокий голос. — Ты слишком медлителен! Ты думаешь, что ты такой же умный, как Сципион Африканский, и такой же храбрый, как Гораций Коклес, да, Крошка? Квинт Серторий говорит тебе, что ты дилетант! Ты не знаешь, что такое быть солдатом! Но не уходи, Крошка! Позволь показать тебе, что такое настоящий профессионализм!

Не настолько глупый, чтобы пытаться атаковать Сертория на неприступной позиции, Помпей решил отступить. Глядя прямо перед собой и чувствуя, что заливается густой краской, он развернул коня и поскакал прямо сквозь ряды своих солдат. Помпей не остановился, пока снова не оказался на своем прежнем наблюдательном пункте. К этому времени солнце уже миновало зенит, но день был достаточно длинным, чтобы успеть совершить еще один маневр. И гордость требовала, чтобы Помпей совершил его.

С трудом подавляя эмоции, он снова осмотрел панораму. Солдаты пока отдыхали, с жадностью глотая остатки воды из бурдюков, свисавших со спин ослов, разговаривали друг с другом, подставляя свои потные головы под палящие лучи солнца, опираясь на пики или щиты. Говоря о своем симпатичном молодом военачальнике и его унижении, гадали: может, это будет первая кампания, в которой их молодой военачальник не сможет разбить врага? Без сомнения, многие жалели о том, что не успели составить завещания.