Читать онлайн «Фавориты Фортуны». Страница 148

Ответ пришел Помпею в голову еще до того, как он вышел из Мутины в начале сентября: он избежит обычных дорог, проложив новую. Самым большим из северных притоков реки Пад была Большая Дурия, которая с ревом низвергалась с горных вершин, возвышавшихся между ложбиной, в которой лежала западная Италийская Галлия, и озерами и реками, питавшими восточную часть Длинноволосой Галлии: Леманским озером, верховьями реки Родан и мощной рекой Рен, которая была естественной границей между землями галлов и германцев. Живописная расщелина в горах, пробитая Большой Дурией, получила название долины Салассов, потому что была населена галльским племенем салассов. Когда поколение назад в речных отложениях было обнаружено золото и римские старатели начали добывать его, салассы так яростно противились их вторжению, что никто больше не предпринимал подобных попыток дальше города Эпоредия вверх по долине.

Но в самой верхней части долины Салассов, говорят, имелись два перевала через Пеннинские Альпы. Один представлял собой буквально козью тропу, которая вела через высокие горы в поселение верагров под названием Октодур и затем — к истоку Родана из западной оконечности Леманского озера. Из-за высоты в десять тысяч футов этот перевал был открыт только летом и ранней осенью и представлялся слишком ненадежным для армии. Второй перевал находился на высоте около семи тысяч футов и был достаточно широк для повозок, хотя здесь не имелось мощеной дороги. Путь вел к северному истоку реки Изара и землям аллоброгов, а затем к среднему течению Родана и Средиземному морю. Кимбры бежали через этот перевал после поражения от Гая Мария и Катула Цезаря при Верцеллах, но их продвижение было медленным, и большая их часть погибла далее к западу от рук аллоброгов и амбарров.

В результате первой беседы, которую Помпей провел с группой замиренных салассов, он отказался от мысли о высоком перевале. Его теперь сильно интересовал нижний. Какой бы неровной и опасной ни была эта тропа, она была достаточно широкой для повозок, а значит, он мог пройти по ней со своими легионами и, как надеялся Помпей, с кавалерией. Сезон отставал от календаря примерно на месяц, поэтому он пройдет Грайские Альпы в середине лета, если выступит к началу сентября. Шансы, что на высоте семь тысяч футов выпадет снег, представлялись минимальными. Помпей решил не везти багаж в повозках, надеясь, что он сможет найти провизию и фураж в окрестностях Нарбона в дальней галльской провинции. Там же он реквизирует всех мулов, которых сможет найти, чтобы использовать их как вьючных животных.

— Мы пойдем быстро, как бы трудна ни была дорога, — объявил Помпей Магн своей армии на рассвете намеченного дня. — Чем меньше аллоброги будут знать о нашем продвижении, тем выше шанс не застрять в нежелательной войне с ними. Ничто не должно помешать нам дойти до Пиренеев прежде, чем нижний перевал в Испанию будет закрыт! Заальпийская Галлия фактически принадлежит Домициям Агенобарбам. Пусть так и остается! Мы хотим быть в Ближней Испании к зиме. И мы будем в Ближней Испании к зиме!

В конце сентября армия перешла нижний из двух перевалов в верхней части долины Салассов и, что удивительно, не встретила серьезного сопротивления ни со стороны дороги, ни со стороны людей, которые жили вдоль этой дороги. Когда Помпей спустился в долину реки Изара, на земли свирепых аллоброгов, он застал их врасплох, так что пики варваров полетели лишь в пыль, клубившуюся за римскими войсками, не причинив никому вреда. И только после того как Помпей дошел до Родана, он встретился с организованным сопротивлением. Против него выступили гельвии, жившие на западном берегу большой реки и частично за Цевеннским хребтом. Но с ними Помпей справился легко. Он разбил несколько отрядов, затем взял заложников как гарантию хорошего поведения гельвиев в будущем. Воконтиев и саллувиев, смело выступивших против него в долинах Родана, а также вольков-арекомиков постигла та же участь. Армия Помпея пересекла мощеную дорогу через болота между городами Арелат и Немауз. Преодолев последнюю опасность, Помпей собрал всех заложников — семьсот детей — и послал их в Массилию, где им предстояло жить под надзором.

До наступления зимы Помпей с армией перешел Пиренеи и нашел отличное место для лагеря среди цивилизованных индигетов под городом Эмпории. Помпей находился уже почти в Ближней Испании. Проконсул, который никогда не был ни консулом, ни сенатором, уселся писать в Сенат. Помпей подробно Доложил почтенным отцам о своей храбрости и сметливости: он проложил новый путь через Альпы и с легкостью подавил сопротивление галлов.

В отсутствие Варрона, который всегда редактировал его убогую прозу, Помпей строчил другому проконсулу, Метеллу Пию Поросенку, в Дальнюю Испанию:

Я прибыл в Эмпории и стал лагерем на зиму. Зимой я намерен тренировать войска для предстоящей кампании. Я думаю, Сенат уже приказал тебе дать мне один из твоих легионов. К настоящему времени мой зять Гай Меммий уже должен быть избран квестором. Он будет моим квестором и сможет привести ко мне твой легион.

Очевидно, лучший способ победить Квинта Сертория — держаться нам вместе. Вот почему Сенат не назначил одного из нас старшим над другим. Нам нужно объединиться и действовать сообща.

Я много разговаривал с людьми, которые знают Испанию, и разработал для нас великолепную стратегию на следующий год. Серторий не пойдет в Дальнюю провинцию восточнее реки Бетис, потому что она плотно заселена и романизирована. Там недостаточно дикарей, чтобы Серторий мог ею заинтересоваться.

Тебе, Квинт Цецилий, надлежит смотреть за твоей Дальней провинцией и не делать ничего, что может спровоцировать Сертория войти в твои земли восточнее реки Бетис. Я вышвырну его из прибрежной Ближней Испании в этом году. Для конницы эта кампания не будет трудной, так как в прибрежной полосе растут отличные корма для лошадей. Весной я пойду на юг, пересеку реку Ибер и направлюсь в Новый Карфаген, до которого я должен благополучно добраться к середине лета. Гай Меммий возьмет один из тех легионов, что ты должен мне, и двинется от Бетиса через Ад Фраксин и Элеокроку в Новый Карфаген. Этот город, разумеется, все еще наш, только изолирован от остальной части Ближней провинции войсками Сертория. После того как я соединюсь с Гаем Меммием в Новом Карфагене, мы вернемся к зиме в Эмпории, укрепляя по пути прибрежные города.

В будущем году я вышвырну Сертория из материковой Ближней Испании и погоню его к югу и западу в земли Лузитании. На третий год, Квинт Цецилий, мы соединим наши две армии и сокрушим его на реке Таг.

Получив это послание в середине января, Метелл Пий удалился в свой кабинет в доме, который занимал в городе Гиспалис, чтобы прочесть его без помех. Он не засмеялся. Содержание письма было слишком серьезно. Но все-таки великий понтифик кисло улыбнулся, не зная о том, что Сулла как-то раз тоже получал подобное заносчивое письмо, полное ненужных сведений о стране, которую Сулла знал куда лучше Помпея. Боги, Крошка Мясничок такой самоуверенный! И такой покровительственный тон!

Три года прошло с тех пор, как Метелл Пий и его восемь легионов прибыли в Дальнюю Испанию, и все три года Серторий превосходил его в военном искусстве и разгадывал все его планы. Никто не уважал Квинта Сертория и его легата Луция Гиртулея так, как уважал их Метелл Пий Поросенок. И никто не знал лучше, чем он, как тяжело будет — даже для Помпея — победить Сертория и Гиртулея. Что касалось Метелла, трагедия заключалась в том, что Рим не давал ему времени. Согласно Эзопу, побеждает не торопливый, но упорный. А Метелл Пий как раз и был воплощением не торопливого, но упорного человека. Он зализывал раны, перестраивал свои силы, чтобы компенсировать потерю одного легиона, и потом скрывался в своей провинции, не провоцируя Сертория. Он действовал очень осторожно. Ибо пока Метелл Пий ждал и собирал данные разведки о передвижении Сертория, он размышлял. Он верил, что Сертория можно побить. Просто он считал, что Сертория нельзя побить обычным способом. Метелл был убежден: решение проблемы, по крайней мере частичное, заключается в организации более хитрой разведывательной сети — вроде той, которая сделает для Сертория невозможным предвидеть передвижение его войска. Поначалу кажется, что это трудная задача, поскольку аборигены служили источником информации как для Метелла, так и для Сертория. Но эту задачу можно выполнить! Метелл Пий неспешно придумывал способ.

Теперь в Испанию вступил Помпей, наделенный Сенатом (или, точнее, Филиппом) равными полномочиями и уверенный в своих талантах, намного превосходящих таланты Сертория, Гиртулея и Метелла Пия, вместе взятых. Ну что ж, время научить Помпея тому, о чем Помпей, как очень хорошо знал Метелл Пий, и слышать не хотел. Время и несколько поражений. О, нет сомнения, что молодой человек храбр, как лев. Но Поросенок знал Сертория, когда ему было еще восемнадцать лет, и знал, что Серторий тоже храбр, как лев. Что еще важнее, Серторий был военным преемником Гая Мария. Он понимал искусство войны так, как мало кто за всю историю Рима. Однако Метелл Пий уже начал разнюхивать слабые стороны Сертория и был почти уверен, что слабость Сертория заключалась в его представлении о самом себе. Если разрушить представление Сертория о его собственных великих и необыкновенных способностях, то Серторий будет уязвим.