Читать онлайн «Кольцо великого магистра (с иллюстрациями)». Страница 70

Но не все поляки желали видеть Ядвигу королевой Польши. За несколько дней перед коронацией шляхтич Воцлав из Раскова стал громогласно заявлять на всех краковских улицах, что архиепископ Бодзента не шляхетского, а самого подлого рода.

Если Бодзента не был шляхтичем, он не мог быть архиепископом, а значит, не мог короновать Ядвигу. Пошли разные толки. За четыре дня до коронации королевна обнародовала документ, подтвердивший шляхетство Бодзенты. Коронация состоялась в срок, и королевна Ядвига сделалась королевой Польши.

Но самое трудное предстояло впереди.

После утомительных тайных переговоров с самовластными малопольскими панами Бодзента понял, что не ошибся в своих догадках: многие соглашались на короля-литовца, лишь бы осталась за ними Галицкая Русь. Кстати, малопольское панство побаивалось лихих набегов князя Ягайлы. Однако громко говорить о нем как о польском короле и муже Ядвиги не осмеливались даже самые лихие головы. Сторонники объединения с Литвой были озабочены еще тем, что королевна Ядвига обвенчана с австрийским принцем Вильгельмом, а католическая церковь была непреклонна, когда дело касалось святости и нерасторжимости брака.

Но если панство Малой Польши, в общем, терпимо отнеслось к предложению архиепископа, то вольная шляхетская братия Великой Польши смотрела иначе. Неприязнь к иноземщине, к онемечившимся панам, к городам с немецкими порядками, желание видеть на польском престоле поляка заставляли многочисленную великопольскую шляхту ратовать за князя Мазовецкого. И архиепископ Бодзента, дабы не разгневать его святейшество папу, вынужден был покинуть Краков и вернуться на Великую Польшу.

Никто не спросил маленькую королеву, хочет ли она литовского князя Ягайлу себе в мужья. А королева не хотела, и ее любовь к принцу Вильгельму чуть было не опрокинула папский замысел.

Сразу же после коронации Ядвига пригласила в Краков австрийского принца, и он не стал откладывать поездку.

В дождливый день святого Андрея Апостола к воротам замка прискакал закутанный в плащ слуга и затрубил в рог, оповещая о прибытии принца Вильгельма. Долго пришлось ему мокнуть перед закрытыми воротами.

Наконец открылась низкая, почти незаметная дверь в крепостной стене. Пригнув голову, из нее вышел придворный чиновник.

— Перестань трубить, — громко сказал он, оставаясь за крепостным рвом, — у королевы разболелась голова. Его высочеству австрийскому принцу приготовлено жилище в городе. Так распорядился пан Краковского замка Добеслав из Куроженк.

С этими словами чиновник скрылся за дверью.

Гонец, вздыбив коня, поскакал к своему господину.

Принц Вильгельм повернул в Краков. У городских ворот высокого гостя встретили знатные шляхтичи и с почетом проводили к дому богатого самовластного пана.

Но если пан Добеслав из Куроженк не пустил австрийского принца в замок, то никто не мог запретить королеве встретиться с ним в городе.

С приездом австрийского принца среди придворной знати и вельможного панства началось брожение. Многие паны, вспомнив бракосочетание Вильгельма и Ядвиги, состоявшееся по всем правилам, стали выдвигать Вильгельма в польские короли.

Старинный францисканский монастырь на Градской улице гостеприимно раскрыл свои двери перед королевой Ядвигой и австрийским принцем. Монастырские стены и башни из красного кирпича не уступали крепостным и были очень похожи на постройки немецкого ордена в Пруссии. Здесь все были свои. Аббат и многие монахи были немцами, и монастырь подчинялся не польской, а саксонской церкви. Не удивительно, что святые отцы благожелательно отнеслись к своим соотечественникам.

В стенах францисканского монастыря королева Ядвига устраивала роскошные вечера с музыкой и танцами. Там встречались нареченные супруги, там собиралась краковская знать. За крепкими монастырскими стенами под веселую музыку зрели тайные замыслы.

На вечерах Вильгельм появлялся окруженный немецкой свитой и толпой расположенных к нему польских панов.

Придворные часто видели Вильгельма и Ядвигу уединившимися в глубокой нише монастырского коридора. Во время ужина они ели из одной тарелки. Австрийский принц, наученный своим отцом Леопольдом, упорно добивался встречи с Ядвигой в королевской опочивальне.

Сегодня Вильгельм был особенно настойчив.

— Никто не сможет нас разлучить, моя супруга, — говорил он, целуя руки королеве. — Если я побываю в замке в твоих покоях, никто не посмеет просить твоей руки. И я всегда буду рядом с тобой, всю жизнь.

— Но как это сделать, мой муж? — ответила Ядвига; ее щеки пылали. — Замок охраняют верные люди противного каштеляна. А он непреклонен, он не любит тебя.

— Когда мы победим, я велю свернуть ему шею! — сердито ответил юноша. — Надо привлечь на свою сторону Зимовита Мазовецкого… — добавил он, понизив голос. — Дать ему все, что он хочет, и он будет с нами. Его люди один день в неделю несут дворцовую стражу. Я все узнал… Вот если он им прикажет…

Его слова заглушила танцевальная музыка, взрывы веселого смеха, топот многих ног.

— Хорошо, мой супруг, я поговорю с князем. А теперь пойдем танцевать.

И королева танцевала, как все остальные дамы, громко притопывая каблучками и потряхивая золотыми кудрями.

Монастырская столовая все чаще превращалась в танцевальный зал. Все больше и больше знатных поляков и полячек хотели получить приглашение на веселые королевские вечера.

Кавалеры появлялись на танцах в длинных разноцветных чулках, заменяющих штаны, в коротких шелковых курточках с широкими рукавами и в разноцветных сапожках с длинными приподнятыми носами. У серебряного пояса обязательно торчала короткая шпага. У воротника, у сапог и у пояса бренчали серебряные колокольчики. Локоны у кавалеров завивались и падали на плечи.

Дамы, разрумяненные снадобьями, украшали голову золотым венцом и лентами. Платья носили длинные, атласные, с золотом и жемчугом, а туфли — на высоком каблуке. Дамы надевали множество колец на пальцы. У некоторых на руках тявкали маленькие собачки в серебряных ошейниках.

Во время королевских приемов музыка гремела почти непрерывно. Слуги разбрызгивали по углам ароматную розовую воду. Выбитые из привычной колеи, монахи жались по своим кельям, сетуя, что им негде побеседовать и выпить вечерний стаканчик вина.

На королевские вечера приходили странствующие рыцари в зеленой одежде. Иные из них подолгу сидели на виду, скрестив ноги, показывая своей позой, что совершили путешествие в святую землю. Другие прославляли красоту и добродетели своих дам.

Через два дня на вечере появился молодой князь Зимовит. Было поздно, слуги разносили конфеты и вино. В воздухе плавали ароматные волны душистых вод и притираний. Пахло розами и апельсинами.

Вильгельм представил князя Мазовецкого королеве. Семко был в щегольском полукафтане. Ворот полотняной рубахи не закрывал шею, по плечам лежали светлые волосы. Голову украшала бархатная шапочка с летящим назад пером.

— Я благодарен за приглашение, королева, — сказал Зимовит, кланяясь и целуя белую руку.

— О, здесь очень скромно… К сожалению, я не могу устраивать приемы в моем замке.

— Я знаю о вашем горе, — сказал князь с явным сочувствием, — и постараюсь помочь сколько хватит моих сил.

— Если князь поможет, — услышал он в ответ тихие слова королевы, — он получит все, о чем мечтает.

— Вы знаете о моих мечтах, прекрасная королева?!

— Я обязана знать, о чем мечтают такие люди, как мой князь!

— О-о, прекраснейшая и несравненная королева, я навсегда ваш рыцарь и раб! — Зимовит еще раз благодарно и почтительно приложился к руке Ядвиги.

Королева обещала возвратить князю откупные земли, выдать немало золотых дукатов, и Зимовит решил считать за благо, что королем станет не поляк, а австриец.

Дружба князя Мазовецкого с принцем Вильгельмом еще больше усложнила положение, создавшееся в Кракове.

Пан Гневаш из Дальвиц не терял времени: к придворной партии, державшей руку австрийского принца, примыкали все новые и новые сторонники.

Однажды в перерыве между танцами, когда странствующий певец принялся читать стихи, Гневаш из Дальвиц подошел к королеве, сидевшей рядом с принцем, и что-то шепнул ей на ушко.

Ядвига вскочила с кресла, взяла за руку Вильгельма и отвела его к укромной нише в коридоре.

— Сегодня ты будешь в королевском замке, мой муж. Замок охраняют люди князя Мазовецкого, — сказала Ядвига, прижимаясь к его груди, — и никто не посмеет просить моей руки.

Через три дня в Кракове появился Андреус Василе. От Вильни он проделал тяжкий и долгий путь. Два раза ему пришлось вступать в драку с язычниками, пытавшимися его ограбить. Несколько дней он ждал переправы через недавно замерзшую реку. А когда стал переходить по тонкому льду, провалился и стал тонуть. Его с трудом спасли случившиеся поблизости рыбаки. На другой день он заболел и целый месяц пролежал в доме сердобольной католички.