Читать онлайн «Нефритовый слоненок». Страница 52

Твой любящий брат и преданный слуга Вашего величества Лек».

В тот же день Чакрабон получил ответ, присланный со специальным курьером:

«Мой дорогой Лек,

я глубоко тронут твоим поздравительным письмом в величайший день моей жизни. Воды ритуального омовения этим утром смешались с моими слезами, в которых были радость и печаль. Нет необходимости объяснять все тебе, который знает мои мысли так, как знаю их я сам. Ты всегда был мне более чем братом, ты был моим другом. Я уверен, что при твоей поддержке мне будет легче с честью нести тяжкое бремя короны. Слишком много препятствий мне придется преодолевать, поэтому, возможно, движение к прогрессу будет вначале слегка замедленно. Мы живем в трудное время, когда устаревшие традиции борются с новыми, не желая уступать. Но я не отчаиваюсь. Я надеюсь дожить до того времени, когда Сиам войдет в семью наций как равный, во всех смыслах этого слова. Будь моим другом и дальше, чтобы мы вместе смотрели в будущее.

Твой любящий брат Вачиравуд Р.».

После окончания официальных торжеств царственные гости отправились в путешествие по стране, и Лек, оставив ненадолго службу, сопровождал их вместе с Катей. Не обходилось без курьезов. Когда принцесса Алиса прибыла в Аютию, древнюю столицу Сиама, и губернатор города захотел представить ей своего брата, командира гарнизона, он, подготавливая речь, заглянул в тайско-английский словарь. А так как в тайском нет разделения слов по родам – просто в нужных случаях добавляется признак пола, – губернатор при определении своих родственных связей наткнулся сначала на слово «сестра» и счел это достаточным, не заметив, что есть еще «брат». И когда принцесса сошла на берег с катера, празднично убранного флагами, фонариками и гирляндами душистых цветов, губернатор представил ей военного в полной форме, с великолепными усами, произнеся вошедшее в историю: «Моя сестра!»

Были и менее приятные обязанности. Принц Вильям Шведский оказался ярым охотником и едва дождался момента, когда можно было бы пристрелить нескольких экзотических зверей. Но мало кто из исповедующих буддизм получал удовольствие от уничтожения любых животных, и Лек вовсе не относился к их числу. Поэтому он без горячего желания сопровождал Вильяма в охоте на тигров, исполняя долг гостеприимного хозяина.

Было проведено много часов с предельным нервным напряжением. Сначала Лека заботило, чтобы хищники не слишком долго заставляли ждать своего появления и не утомляли Вильяма бесплодным блужданием по джунглям. Потом охватило опасение за жизнь гостей. Мало ли чего бывает на охоте! Даже лиана может обернуться ядовитой змеей. Но все обошлось. Тигр вовремя появился, вовремя кинулся на предназначенную ему пулю. Кусочек свинца сломал стремительный прыжок, превратив параболу полета в ревущее сальто. Зеленые глаза в темных ободках помутнели. Лек потрогал жесткую гривку, провел ладонью по густой шелковистой шерсти в разводах и мысленно попросил прощения у погибшего зверя. Жизнь огромной прекрасной кошки превратилась в несъедобное мясо и ценную шкуру.

А Катя в это время сопровождала княгиню Марию на юго-запад страны и обнаружила там, на берегу Сиамского залива, прекрасное место для отдыха. Маленькая рыбацкая деревушка звалась Хуа Хин, то есть Скалистый мыс, овевалась морским бризом, сдувающим невыносимую апрельскую духоту, и была окружена естественными пляжами с белоснежным песком. Берег был дик, местами неприступен – скалы выдавались в море, и волны, обессиленно подползающие к ногам на пляже, мощными глыбами ударялись о серые громады, швыряя хлопья пены до самых ласточкиных гнезд.

Лек вскоре купил здесь участок земли в десять акров, и к следующему жаркому сезону у моря вырос небольшой свайный домик из дешевых досок, крытый соломой. Маленький Ежик, замирая от восторга, разглядывал в чистейшей бирюзовой воде разноцветных рыбок, протягивал руку, чтобы потрогать голубого краба, заброшенного на берег приливом, но клешни грозно шевелились, и мальчик отскакивал назад. Пахло йодом, водорослями. Рыбаки, как тысячи лет назад, чинили сети, развешивая их на столбах. В конце марта еще вылавливали пильчатых креветок, и Ежик на день рождения ел свой любимый креветковый пирог, испеченный прямо при нем. Он даже видел, как с лодки нырял в воду один из рыбаков. «Мама, он прыгнул за креветками?» – «Нет, он только послушает, в какую сторону они ползут по дну». Потом выметывалась сеть, окружая косяк, рыбаки колотили по воде шестами и, наконец, вытаскивали множество креветок, запутавшихся в ячейках.

С апреля начинался лов скумбрии. Рыбаки радовались, если к вечеру небо затягивалось облаками. В непроглядной ночной тьме яснее было видно флюоресцирующее свечение воды, сопровождающее движение косяков, и утром, едва проснувшись, Ежик бежал к деревянному причалу и смотрел, как серебристая трепещущая масса струится из лодок в баркас перекупщика. Иногда кто-нибудь из деревни приносил найденный жемчуг, но ценные экземпляры попадались редко. А однажды Катя сама, гуляя с Ежиком у воды после отлива, нашла раковину с настоящей голубоватой жемчужиной, пусть немного корявой, но дорогой тем, что ее не касались алчные руки торговцев.

Лек не мог выбраться из Бангкока более чем на три недели, а Катя с сыном задержались до конца мая, наслаждаясь каникулами.

Дома ждало траурное известие – умер принц Чира Након-Чайси. Обеды в Парускаване стали менее шумными. Некому стало горячо обсуждать проблемы закупки винтовок «маузер» или горных пушек Круппа…

Да и вообще правление Вачиравуда началось вереницей бедствий. Не поэтому ли сиамцы недолюбливали своего короля? Следом за неурожаем риса вспыхнула эпидемия оспы… Шли совещания за совещаниями – министры, советники, доктора… Вачиравуд, ни минуты не колеблясь, выделил крупные средства для закупки вакцин и проведения прививок. Катя сама помогала организовывать летучие медицинские пункты. Не вынуждали – убеждали… Только бы не добавить паники! И эпидемию погасили. Следом за ней прокатилась волна гибели людей от укусов бешеных животных и краешком задела королевскую семью: в ужасных муках умерла кузина Лека, дочка принца Дамронга. Все силы пришлось бросить на скорейшее открытие пастеровского института. На воротах небольшого старинного особняка в самом центре Бангкока появился большой красный крест, видный издалека. Сюда спешили те, кому, возможно, оставались минуты жизни, – укушенные бешеными собаками и ядовитыми змеями. Сложно было с персоналом. Первыми докторами были французы, а сиамцы если и говорили на иностранном, то это был английский, и Кате приходилось на первых порах выступать в роли переводчика. Но сиамцы так горячо взялись за дело, что очень скоро смогли работать совершенно самостоятельно.

Два-три раза в неделю Катя приходила в змеепитомник института, помогала, чем могла, – выписывала из Европы оборудование, специальную литературу, переводила статьи, налаживала строгий учет препаратов и вакцин, пока еще доставляемых издалека. Нужны были время и упорство, чтобы самим научиться производить противозмеиную сыворотку.

Сначала, по настоянию Лека, рядом с Катей на территории серпентария постоянно находился кто-нибудь из опытных сотрудников, контролируя каждое ее движение. И – был случай: лишь в трех дюймах от нее удалось перехватить то ли сбежавшую из клетки, то ли заползшую с улицы гадюку. И не боялась ведь змей, и вакцина была в двух шагах, но, когда зашла в кабинет и взяла карандаш, почувствовала, как дрожит он в руке, выводя каракули по бумаге. Дома рассказывать об этом, конечно, не стала. И так Намарона каждый раз бурчала, провожая ее в институт:

– И охота вам возиться с этой гадостью, хозяйка? Не ровен час… От греха подальше…

А Ежик, разобравшись, куда она стала уходить надолго, заревел и вцепился в мамину юбку:

– Не хочу, чтобы тебя змея кусала!

И рассказывали ему про змеепитомник, и объясняли – насколько маленький умишко понять мог, а все равно приходилось отвлекать его или отправлять к Чом, когда шофер сигналил у ворот. Дома Катя подкармливала парочку гекконов, давно ставших ручными. В зеленый кабинет на свет настольной лампы слетался по вечерам их ужин. И светло-фиолетовые в оранжевых пятнышках токеи бегали по стенам и потолку – своей вотчине.

Доктор Вильсон, едва познакомившись с Катей, стал показывать ей, как отличать ядовитых змей. Те, которые найдены были в саду Парускавана, лежали заспиртованными в стеклянном шкафу, чтобы Ежик тоже мог смотреть и учиться разбираться в их окраске. Но мальчик панически боялся даже недвижных пятнистых спиралей в прозрачных банках. Подходя к обожаемым полкам, где стояла красочная коллекция фарфоровых и металлических зверюшек, он забавно старался отвернуться от жутких склянок. Отчего так? Намарона, правда, припомнила, что, когда Катя уже ждала малыша, на нее с листвы упал древесный ужик. Может, поэтому? Но, к счастью, Ежику не пришлось столкнуться со змеями поближе. Пока он был маленьким, на прогулках его сопровождали бдительные няньки, а потом, обзаведясь друзьями, он с таким шумом носился по саду, изображая индейца или полисмена, что уже змеям приходилось скрываться подальше от беспокойства.