Читать онлайн «Великая Скифия». Страница 118

Положение сразу стало критическим. Диофант подскочил в седле, лицо его напряглось, побагровело. Он быстро окинул глазами свою рать, оценил окружающую местность, лихорадочно строя в голове план отражения скифской атаки.

Подняв руку вверх, загремел, словно Зевс-Громовержец:

– Кто скучал без дела?.. Вот вам настоящий враг! Покажите скифам, чего вы стоите!.. Все – лицом к врагу! Сомкнись плечом к плечу!.. Первые ряды, упирайте копья в землю! Становись на одно колено!.. Задние – приготовить метательные копья! Пращи, свинцовые шары!

Понтийская пехота двигалась, имея в центре ядро из тяжелых гоплитов, справа и слева от которого располагались отряды лучников и копейщиков. Когда фронт войска был повернут влево, навстречу вражеской коннице авангардом стали легкая пехота и отряд херсонесцев. По ним-то и пришелся первый удар скифской кавалерии. Лучники хотели хлестнуть атакующих залпом стрел, но не успели. Их смяли и развеяли. Часть их отхлынула вправо и влево, обнажая фронт тяжелой пехоты. «Несгибаемые» слились в одну сплошную многогранную глыбу, направив вперед сотни копий.

Херсонесские юноши не испугались. Ими овладело нечто вроде воинственной горячки, то безумие храбрости, в котором человек совсем пренебрегает опасностью и рвется в бой, хотя бы ему угрожала гибель.

– Вперед! Эй-ла!..

– Эй-ла! Эфебия, вперед!..

Ничтожная по численности, кучка конных греков, подняв своих коней в галоп, бросилась атаковать панцирную конницу скифов.

– Куда вы, остолопы?! – успел крикнуть им Бабон, сворачивая своего коня в сторону.

Но юноши не слышали ничего. Они походили на молодых задорных псов, которые в азарте бросаются навстречу свирепому вепрю, чтобы через страшный миг быть отброшенными в сторону с распоротыми животами.

С криком они метнули вперед копья.

Но лавина пышущих жарким дыханием коней, несущих на себе башнеподобные фигуры степных рыцарей, смела горстку храбрецов, как буря сметает свежескошенную траву.

С оглушительным грохотом, стремительнее горного обвала обрушились катафрактарии на левое крыло Митридатова воинства. Подобно страшному тарану, ударили лошадиные груди в блестящую стену заморских лат и щитов. С треском, как тростник, ломался подвижный частокол понтийских копий.

Удар был силен и стремителен. Упругая фаланга «несгибаемых» не выдержала и дала глубокую трещину, раскололась надвое.

В эту брешь стремительно хлынул поток атакующей конницы. Тысяча глоток издала боевой клич «Папай!», разрубивший тишину дня от земли до облаков.

Налет сколотской драгоны был сокрушителен. Первым врезался в толщу вражеской рати Раданфир, за ним страшный в своей стремительности Омпсалак, разивший врагов тяжелым мечом. Могучий карла Калак рубил секирой, вскрикивая в ярости после каждого удара. Князья Дуланак, Анданак, Ахансак и другие, а за ними богатыри и лучшие воины имели по три метательных копья каждый и с силой и меткостью посылали их в понтийцев.

Словно гигантский стальной лемех, вспахала скифская конница блестящую массу лучшей пехоты Востока, дробя и кроша ее, разбрызгивая тяжелыми конскими копытами понтийскую кровь и перемалывая мясо и кости вражеских воинов.

– Сомкнись плотнее!.. Задние, копья в землю! Передние, щиты черепахой! Боковые, бросайте в них свинец и копья!..

Диофант кричал до хрипоты. Он скакал на лошади вдоль рядов с обнаженным мечом, но в свалку не лез, считая, что для этого время еще не наступило. Его глаза, и без того выпуклые, округлились и вспыхнули пламенем. Он все видел, все понимал, сохранял присутствие духа и соображал с молниеносной быстротой.

– Эй, вы! На телегах! Свиньи неповоротливые!.. Заводите катапульты и бейте скифов камнями! Или я угощу вас ударом меча!..

Приказания передавались по цепи. Пехота после минутного замешательства начала сопротивляться. На скифов посыпались свинцовые шары, заухали катапульты. В воздухе замелькали куски известняка. Но натиск продолжался. Пехота валилась ряд за рядом, исчезая под ногами полудиких коней.

Всадники использовали метательные копья и взялись за топоры и короткие акинаки. Это оружие более годилось для пешей схватки. Ему противостояли тысячи вражеских копий, подобных иглам гигантского ежа. Движение атакующих потеряло свою правильность. Задние напирали на передних. С грохотом падали те всадники, лошадям которых вспарывали животы или перебивали ноги. Об упавших спотыкались другие и падали. Масса всадников смешалась в головокружительном водовороте. Люди и кони давили друг друга в тесноте. Понтийцы без промаха метали тяжелые дротики, нанося противникам большой урон.

– Папай!.. Папай!.. – кричали скифы.

– Бей скифов! Смерть ишкузам! – отвечали понтийцы.

Атака замедлилась. Раданфир, сопровождаемый несколькими десятками лучших витязей, с криком ринулся туда, где вражеская фаланга, не рассеченная полностью скифами, казалась наименее многолюдной.

Диофант сразу понял, чего хочет скифский воевода.

– Не давайте им прорваться! Не выпускайте их! – неистовствовал он. – Иберские копьеносцы, вперед! Арменийцы! Где ваша доблесть?.. Или вы умеете только пьянствовать и драться с бабами? Покажите себя!

Красавец Архелай понял, что настало время искупить свой позор и вернуть утерянное звание десятника. Кинулся с группой товарищей наперерез Раданфиру, держа над головой дротик.

Но он опоздал. Раданфир открыл выход в степь, прорвал кольцо смерти.

– За мной! За мной! – призывал он, покрывая своим голосом шум битвы.

– Вот тебе! – крикнул Архелай и метнул ему вдогонку копье.

Острие скользнуло по пластинам панцирной рубашки и мягко вошло под правую лопатку. Раданфир покачнулся, но не упал.

– А это тебе!

Омпсалак с размаху опустил тяжелый меч на голову Архелаю. Бывший десятник упал с рассеченной на две половины головой. Беловатый мозг вывалился на землю вслед за потоком алой крови.

Но скифы уже услышали голос своего воеводы и стали поворачивать лошадей влево. Конница, смешавшаяся в водовороте, вновь обрела устремленность, подобно реке, вдруг преодолевшей запруду.

Брешь быстро расширялась к великой досаде Диофанта. Ему не удалось запереть скифов в живом кольце своих войск, степняки рассекли понтийскую фалангу на две неравные части и уходили в степь, несмотря на стрелы и дротики, что сыпались им вдогонку.

Конница Раданфира потеряла способность поражать. Она израсходовала свои метательные копья, ее мечи были слишком коротки, а секиры тяжеловесны и неудобны для летучего конного боя.

Оружие скифов было несовершенно. Копья могли стать пиками лишь при наличии хорошего упора для ног всадника в виде стремян, тогда еще неизвестных. Деревянные седла хотя и были, но не имели высоких лук. Многие ездили верхом без седел, по старинке, пользуясь широкими попонами.

Однако, потеряв свою ударную силу, катафрактарии оставались малоуязвимыми из-за своей быстроты, сплоченности и наборных панцирей. Они ушли в степь столь же массивной волной, как и в момент их первого появления. Даже не уменьшились заметно в численности.

Диофант осыпал проклятиями своих военачальников.

Воины добивали раненых скифов и их лошадей. С трупов стаскивали панцири и одежду, стараясь не коснуться голой рукой крови врагов или не наступить ногами на кровавые пятна на земле, что считалось дурной приметой.

Кровь убитых храбрецов из своего войска приносила счастье. Ею мазали щиты и доспехи, чтобы стать неуязвимыми.

Погибших понтийцев оказалось куда больше, чем скифов. Их трупы устилали поле битвы и были изуродованы до неузнаваемости. Казалось, их измяли при помощи молотильного катка.

– Еще одно такое сражение – и кораблям придется плыть в Синопу без живого груза! – мрачно пошутил старый воин со шрамами на худом лице.

Диофант смотрел на страшное месиво из человеческих тел и глазам не верил. То, что случилось, было чудовищно, ужасно и почти равнялось поражению. Стратег, как профессиональный вояка, пытался оценить тактическую удачу скифской атаки. «Массивность, стремительность, неуязвимость!» – соображал он. Скифская драгона не уступит парфянской. Это – железный молот, которым можно с успехом дробить даже римские когорты!.. И тут же мысленно прикинул, как нужно доложить обо всем этом Митридату. Но в чем их слабость? В несовершенстве оружия?.. Это так, но что же еще?.. Какая-то мысль уже готова была родиться, но этому помешали истошные крики воинов и их начальников:

– Стратег!.. К оружию! Новая атака скифов!..

Диофант резко обернулся.

– Стройся в глубокую македонскую фалангу, навстречу врагу!

Полководец с беспокойством и плохо скрытой тревогой наблюдал с высоты седла, как серые массы конницы приближались издали.

– Папай! Папай!

Но это были не страшные катафрактарии, а конные лучники.