Читать онлайн «Витязь. Владимир Храбрый». Страница 67

Но ратники Дмитрия Ивановича на неделю опередили ордынского хана, побывав на окском берегу 25 августа. Сейчас они скорым шагом шли к Куликову полю.

Мамай тоже шел. Скоро сторожа Попова окажется в тылу. Что делать? Сняться и скакать к полю? А кто будет наблюдать за неприятелем и разгадывать его намерения? Да и не было повеления князя Серпуховского бросать сторожу. Такие мысли одолевали не только Попова, но и прочих воев-разведчиков. Видели они немалую силу Мамаеву и мучились и другим вопросом: сумеют ли воины русские одолеть столь великую силу.

Тут-то Господь и явил Фоме Хецибееву чудо!

Нес разведчик службу: с вечера стоял на дубовой башне. Солнце только что опустилось за лес, по небу разлилась густая синева. Вдруг одно большое облако быстро стало приближаться к стороже. Фома взглянул наверх: вдруг из-за облака возникли всадники. Всмотрелся православный черкес и узнал ордынцев. Но с южной стороны этого большого облака появились два юноши. Как солнце, светились их лица, а в руках они держали острые мечи. То были святые мученики Борис и Глеб, принявшие смерть от своего брата - окаянного Святополка.

- Кто звал вас на Отечество наше? - громко спросили юноши у ордынских военачальников.

Й стали сечь басурман. Не выдержали те - отступили… .

- Вот так и великий князь московский одолеет Мамая, - на прощание сказали святые Борис и Глеб разведчику.

Узнав об этом, Андрей Попов велел:

- Скачи немедленно к Дмитрию Ивановичу, поведай ему о видении… Укрепи его дух.

Прискакав, Фома рассказал великому князю о видении, но в ответ услышал:

- Не говори об этом более никому. Верю словам святым, но победу творить надобно не расслаблением, а только силою.

В тот же день второй гонец пожаловал, из Москвы, от Преподобного игумена Сергия.

Подали Дмитрию Ивановичу грамоту и хлебец Святой Пречистой Богоматери. В грамоте содержалось благословение всем русским князьям и всему православному воинству.

Хлебец великий князь съел и сказал громогласно: - О, Пресвятая Богородице! Помози нам молитвами твоего игумена Сергия.

А в шестом часу вечера в тот же день, 7 сентября, прискакал Семен Мелик с дозорными. Он рассказал великому князю, что одна только ночь отделяет Орду, наутро уже тот придет на Непрядву.

По утрам над Куликовым полем лежал туман, виделось плохо. В тумане слышались плач куликов да надрывные крики лебедей, которых водилось много в речных протоках.

Поэтому воеводы по приказу великого князя еще с вечера расставили свои войска в боевом строю; утром сделать это в густом тумане было почти невозможно. Вот как писал летописец: «Был канун живоносного праздника Рождества Пресвятой Богородицы, осень же была тогда длинная, и дни по-летнему сияли, теплыми были и тихими. В той ночи туманы росистые являлись».

Боевой строй русских был таков: три полка в глубину - Передовой, в котором находился сам московский князь, братья литовские - Дмитрий и Андрей Ольгердовичи; Большой во главе с князем смоленским, воеводы - Тимофей Вельяминов и Аким Шуба; Сторожевой князя Оболенского, воеводы - Михайло Челядин и царевич Черкиз-Секизбей.

Фланги Дмитрий Иванович усилил конными полками Правой и Левой руки. Полк Правой руки, которым руководили князья Андрей Ростовский и Андрей Стародубский с воеводой Грунком, расположился у крутых берегов реки Нижний Дубяк. У реки Смолки - полк Левой руки во главе с Федором и Иваном Белозерскими. Воеводой был у них боярин Лев Морозов.

За левым флангом в Зеленой Дубраве расположился Засадный полк.

На виду у всего войска Дмитрий Иванович снял свои золоченые доспехи, обрядил в них, как и было условлено, боярина Михаила Бренка и велел во время битвы отряду Мелика возить за боярином великокняжеское знамя. Сам же великий князь надел боевые доспехи простого воина Передового полка.

По поводу переодевания Дмитрия Ивановича у историков есть много толкований, но главное бесспорно: случись гибель великого князя на виду у всех, она бы отразилась на боевом духе ратников. На это и рассчитывал Мамай, посылая во время битвы на всадника в золоченых доспехах и красном плаще, над которым реял великокняжеский стяг, своего племянника Тулук-бека, с отборной сотней. И когда с Красного холма Мамай увидел, что упало великокняжеское знамя, то решил: Дмитрий убит, и русские сейчас в панике побегут. Но русские не побежали. Ведь каждый воин знал, что великий князь сражается в доспехах простого ратника. Даже если на поле останется десяток бойцов, возможно, что в их рядах рубится Дмитрий Иванович.

Накануне вечером великий князь вместе с Боброком выехал на Куликово поле. Стали они посреди двух войск и прислушались. Услыхали стук и шум, словно на торг собирались ордынцы или строили что-то. Внезапно за Зеленой Дубравой завыли волки, закаркали за Доном вороны, забили крыльями по воде Непрядвы гуси и лебеди.

- Слышишь? - спросил Боброк.

- Да, великий шум, - ответил Дмитрий Иванович.

- А теперь обратись, княже, в сторону нашего войска.

Там стояла тишина.

- Вижу многие огни, как будто зори соединяются.

- Это доброе предвестие, великий князь.

Боброк спрыгнул с коня, приник правым ухом к земле и полежал так, слушая. Затем встал и поник головой.

- Одна примета к добру, другая не к пользе. Слышал я, как словно плачет земля на две стороны. Будет победа над погаными, но и много наших погибнет.

Наконец предутренний туман, обволакивающий сплошной стеной оба войска, рассеялся, и противники увидели друг друга. Стояли молча, сосредоточенно, лишь слышно было, как хлопали на ветру большие полковые полотнища русских и хвостатые знамена татар. Иногда растяпа-воин с той или другой стороны нечаянно опускал на щит копье, и раздавался глухой звук.

Прошло какое-то время.

Вдруг из рядов ордынцев вырвался на черном жеребце грузный великан с длинным копьем, древко которого было толщиной с руку. Он резко осадил коня, поднял его на дыбы и, потрясая копьем, издал звук, похожий на рычание.

Кто-то перевел:

- Силами меряться вызывает. Ишь, каков. Да он зараз, наверное, быка лопает. Померяйся с таким…

Тут из русских рядов выехал без воинских доспехов, в рясе, с надетым на голову монашеским клобуком, но с копьем и червленым щитом человек на белом коне.

- Пересвет… свет… свет, - прошелестело по рядам.

Не торопясь, он повернул коня навстречу монголу, выставив такое же, как у него, длинное копье. Всадники сшиблись, и все увидели, как ордынец, пронзенный копьем, медленно валится с вороного жеребца на землю.

Но было видно, что и Пересвет еле держится в седле. Конь внес его в русские ряды, где герой-инок замертво свалился на руки товарищей.

Ордынцы взревели, русские воскликнули единогласно: «Боже, помоги нам!» И началась сеча.

Софроний Рязанец так говорит в «Задонщине»:

«Протоптали полки холмы и луга, возмутили реки и озера. Черна земля под копытами.

Тогда сильные тучи сходились вместе, а из них часто сияли молнии, громы гремели великие. Это сходились русские сыновья с погаными татарами за свою обиду…

Гремят мечи булатные о шлемы. И уже среди трупов человеческих борзые кони не могут скакнуть, в крови по колена бредут».

Выдвинутые вперед конный Сторожевой полк и пеший Передовой на некоторое время задержали ордынцев. Оба полка погибли, с честью исполнив свой долг: они не дали противнику нарушить строй Большого полка.

Вот как далее повествует другой летописец в «Сказании о Мамаевом побоище».

«От сверкающих мечей выступали зори, трепетали сильные молнии от ломающихся копий и треска секущих мечей, так что нельзя было охватить взором грозный и горький час тот.

Часа четыре и пять бились, не ослабевая, христиане с погаными. Когда уже настал шестой час, Божиим попущением ради наших согрешений начали одолевать татары. Уже многие из сановитых воинов были побиты. Богатыри русские, словно деревья дубравные, склонились на землю под копыта конские. Многие же сыны русские погибли, самого великого князя многажды изранили. Но не истребили многих, те только Божиею силою укрепились».

Войско Мамая безуспешно пыталось прорвать центр и правое крыло русской рати. Тогда главные усилия враг сосредоточил против полка Левой руки. Натиск ордынцев был так силен, что полк Левой руки стал отходить, открывая фланг Большого полка.

Но пеший отряд русских - небольшой резерв - прикрыл обнаженный фланг. Все это происходило недалеко от Зеленой Дубравы - уже были хорошо слышны дикие визги татар, яростные удары топоров о щиты, ржание коней.

- Игнатий, лезь вон на то дерево и сообщай, что там делается, - приказал Серпуховской.