Читать онлайн «Витязь. Владимир Храбрый». Страница 58

И эти слова говорил Захария с обманом, помышляя, как бы избавиться от руки царевой, а великому князю о царе истину поведать. Царь же, слышав эти слова от Захарии, рад был и повелел послание писать к великому князю. И отрядил царь с Захарией четырех князей, любимых Мамаем, и с ними татар низших чинов пятьдесят человек.

Царь же повелел писать грамоту к великому князю такую: «От восточного и грозного царя, от большой Орды, от широких полей, от сильных татар, царь царей Мамай и многих Орд государь. Рука моя многими государствами владеет, и десница моя на многих государствах возлежит. Пахарю нашему Мите московскому. Известно тебе, что улусами нашими владеешь, а нашему царству, придя, не поклонишься, да ведомо тебе будет: ныне рука моя хочет тебя казнить. Ежели ты молод, то приди ко мне и поклонись мне, и я помилую тебя и в твое место пошлю тебя царствовать. Если ты этого не сделаешь быстро, то все города твои разорю и огню предам и самого тебя великой казни предам!»

И отпустил послов Мамай на Русь. И, отпуская Захарию, царь сказал: «Возвращайся ко мне скорее!» И повелел его проводить с честью.

И когда приблизился Захария к Оке-реке и четыре татарина с ним и все, которых царь послал на Русь своих татар, послал Захария тайно к великому князю вестника, чтобы послал встречу ему. А татарам Захария сказал: «Скоро вас с честью встретят посланные от великого князя!» Князь же великий быстро снарядил для встречи Захарии триста человек от двора своего. Встретили они Захарию на этой стороне Оки-реки. Захария же повелел им хватать и вязать татар. Татары же возопили, говоря: «Обманул нас Захария!» Захария же взял грамоту цареву, посланную великому князю, и разодрал пополам. И, выбрав худшего татарина, дал ему разорванную грамоту, и сказал Захария татарину тому: «Возвратись ты один и скажи безумному царю своему, что не нашел в людях безумия твоего, а грамоту безумия твоего пред светлые очи государя своего великого князя не принес, и прочитал её сам и, видев безумие твое, посмеялся!» И, так сказав, отпустил татарина к царю. И пришел татарин к царю, и рассказал обо всем случившемся, и грамоту ему дал разорванную…

Захария же пришел во славный град Москву, и челом бил своему государю великому князю Дмитрию Ивановичу, и всех татар связанных привел и перед великим князем поставил их. Князь же великий очень возрадовался и подивился великому разуму Захарии. И сотворил князь великий пир радостный, и многими дарами почтил Захарию. Наутро же Захария пришел к великому князю, и сказал Захария: «Государь князь великий, скорее посылай грамоты по всем городам и вели воинству твоему быстро собираться, так как царь Мамай скоро придет».

Князь же великий, слышав, что не ложно поднялся безбожник, позвал брата своего Владимира Андреевича и других князей. И сказал им: «Брат и князья русские, из гнезда великого князя Владимира Киевского, коим мы изведени из эллинской (языческой) страсти, ему же дал Господь познать православную веру, так же, как и Плакиде Стратилату. А он (Владимир) завещал нам ту веру крепко держать и бороться за неё. Если кто пострадает за неё, тот на том свете будет почивать во веки».

И сказал ему князь Владимир Андреевич: «Воистину, господин наш, святому Евангелию следуешь. Как пишется в святом Евангелии: «Если кто за имя Мое пострадает в мире сем, то успокою его в последний день». Мы же, господин, готовы головы сложить за светлую веру и за нашу великую обиду!»

В дни те же князь великий Дмитрий Иванович послал вестников и грамоты дал им, а в них писано так: «От великого князя Дмитрия Ивановича всея Руси князьям и боярам, и детям боярским, и всем воеводам, и всему войску, и всем безымянным - чей кто ни будет. Как только к вам эта грамота моя придет, и вы бы, часа того не медля, шли вон день и ночь, других грамот не дожидаясь, а эти грамоты посылали бы друг другу, не терпя ни часа».

- Почему Мамай четырех мурз отрядил с Тютчевым? Пусть бы Захария меня предал и в Орду отъехал, но ведь мурз-то я все одно бы с ним не отпустил. На что рассчитывал?.. Почему их в жертву принес? - делился своими мыслями Дмитрий Иванович с братом Владимиром Андреевичем, сидя на лавке в тереме в одной белой рубахе с расстегнутым воротом, словно после бани.

Тут же стоял Игнатий Стырь. Он только что вернулся с берегов Яузы, от матери, куда отвозил Андрейку. Феофана Грека на Москве не оказалось: расписывал одну из церквей в древнем Новгороде.

- Позовите Захарию! - крикнул Серпуховской дружинникам.

Мог бы он приказать и Стырю, но после того, как узнал о его злоключениях в Рязани и Орде, словно чувствовал вину перед ним. И обращался к нему не иначе как по имени.

А особенно внимательно слушал он, как его дружинник плавал по мещерским озерам и как женщина Алена шла по воде босиком, словно Богородица… Долго выспрашивал князь о тайнах этих самых мещерских болот и озер. И все чему-то улыбался. А потом сказал: «Значит, и прямь для отсидки место надежное, коль не токмо ордынцам, но и своим трудно туда добраться. Наверное, и казна там спрятана…»

Рассказав обо всем великому князю, Серпуховской предложил:

- Дмитрий, а не купить ли нам у князя Уковича мещерскую сторону?.. Тем самым мы Олегу путь перекроем. Он посговорчивее с нами станет…

- О чем стал думать?! Сейчас о другом надо.

- Об этом тоже не худо подумать. Если что, мне на Рязань с войском идти придется…

Явился Тютчев: спокойный взгляд карих глаз, широкие скулы, густые темные волосы, широкоплечий, тонкий в талии. Невольно залюбовались им князья. Даже неудобно стало Дмитрию Ивановичу за свой вид перед боярином - велел подать кафтан.

- А скажи, Захария, не усмотрел ли Мамай в твоем посольстве подвоха?.. Будто данью мы хотим время выиграть?.. - спросил Дмитрий Иванович.

- Думаю, что нет, великий княже, не усмотрел. Уж больно горд он, и в гордыне своей - одномыслен…

- А почему же он своих самых приближенных мурз с тобой послал? Что за этим стоит? - спросил в свою очередь Серпуховской.

- А ничего, княже, не стоит. Просто он избавиться от них решил. Позови постельничего Ташмана, он расскажет.

Позвали Ташмана. Содержали на московском дворе мурз не как пленников: даже сабли оставили.

Поклонился бывший постельничий Мамая, по-русски пожелал многие лета великому князю и его брату.

- Спасибо, - поблагодарил Дмитрий Иванович. - Многие лета и тебе, великий мурза.

- Я не великий мурза. Я всего лишь бывший слуга предавшему меня повелителю.

- Почему предавшему? Ты ведь должен был, находясь с боярином, ко мне посольство вершить.

- Нет. То, что меня впереди ожидают беды, я понял, когда Мамай взял меня к Фериборзу, оставив на берегу Итиля Челубея, родственника Тулук-бека, племянника Мамая. Мамай доверял мне и моим друзьям, а это не нравилось Челубею. Он через Тулук-бека и убедил назначить нас в сопровождающие к боярину.

- А верил Мамай, что Захария вернется к нему? - спросил Владимир Андреевич.

- Верил.

- А ты, мурза?

- Я - нет.

- И все-таки пошел с ним?

- Я исполнял волю хана. Иначе - секир-башка. Князья не смогли скрыть улыбки.

- Челубея я знаю. Тулук-бека тоже. А кто такой Фериборз? - спросил Тютчев.

- Маг и волшебник, живущий в скале, знающий священную «Авесту», - ответил Ташман.

Он рассказал о встрече Фериборза с Мамаем перед самым походом.

- Позволь и мне сказать, великий княже? - обратился к Дмитрию Ивановичу Стырь, доселе не проронивший ни слова. - По приезде из Золотой Орды я говорил князю Владимиру, что Фериборз - соглядатай Тохтамыша. Об этом мне поведал перс Музаффар, что спас меня из ханского поруба.

- Слуга Тохтамыша?! - изумился мурза.

- Да. Маг и волшебник советовал Мамаю идти на Русь? Значит, Тохтамышу того надо было. Иди, Ташман, и передай своим, что с ваших голов не упадет ни один волос, если будете вести себя благоразумно, - Дмитрий Иванович встал.

- Брат, - обратился Серпуховской к великому князю, - настало время выслать навстречу врагу разведчиков.

- Верно, Владимир. Снаряжай крепких людей. И пусть будет не один разведывательный отряд. Мало одного, - готовь несколько.

- Княже, зачисли и меня в этот отряд, - попросил Серпуховского Стырь.

- Ты мне, Игнатий, понадобишься для другого. Пока князь Владимир снаряжал первый отряд, от владыки Ивана прискакал гонец с новым донесением: стало известно, что Тохтамыш разослал повсюду всадников с призывом собираться в войско. Железный хромец обещал ему свое содействие…

Между тем из Москвы были отправлены Серпуховским первые «крепкие люди» во главе с Родионом Ржевским: Андрей Волосатый, Климент Поленин, Иван Свяслов, Григорий Судок. Они должны были собирать сведения о положении, силах и намерениях неприятеля.

Вскоре пришли сведения: Мамай дошел до Воронежа и кочует там, ожидая созревания и уборки русских хлебов, чтобы ими кормить свои тумены и ордынский люд.