Читать онлайн «Тэмуджин. Книга 3». Страница 64

– С такими силами мы этих меркитов одной облавой возьмем, пусть даже по лесам попрячутся.

Тэмуджин, уже не слушая их, волнуясь про себя, поджидал хана. Рыжий жеребец под ханом споро шел наперерез течению, вода доходила до стремян, но хан, не убирая ног в добротных кожаных сапогах, важно восседал в седле. Сзади его, не отставая, пышным полукругом окружала свита – словно плыла против текучей речной воды.

Когда ханская свита перешла середину реки, Тэмуджин соскочил с коня, передал поводья Джэлмэ. Хан, еще издали глядя, приветливо улыбался ему и, оглядывая его войско, стоявшее колоннами на холмах, довольно покачивал головой в высоком шлеме. Тэмуджин, узнавая ехавшего рядом с ханом Джаха-Гамбу и других нойонов, вежливо улыбался им всем.

Ханская свита, наконец, достигнув берега, с плеском и брызгами вынеслась из воды, и Тэмуджин по сырому затравевшему песку подошел к хану. Снимая с головы белую войлочную шапку, он с поклоном принял у него поводья и смиренно проговорил:

– Душа моя озарилась светом, когда я издали увидел ваше войско, а теперь я радуюсь еще раз, когда я вижу вас самого.

– Ну, сын мой, дай я тебя поцелую, – Тогорил-хан слез с коня и, обнимая его, прижался носом к его макушке. – Ну, веди меня к своему огню, чую запах мяса, а я уж проголодался как волк.

На третий день перед полуднем войска Тэмуджина и Тогорила добрались до верховья Онона. Тэмуджин с верхушки сопки увидел далекую, окаймленную тальником излучину реки и облегченно перевел дух. Оглядывая уходящую вниз долину, он узнавал знакомые с детства места – низины, излучины реки, очертания далеких северных гор…

Весь минувший путь войска прошли на рысях, не останавливаясь. Нойоны поспешали на встречу с Джамухой. Тысячи шли походными колоннами, врассыпную обходя холмы и сопки. Впереди шел тумэн Тэмуджина, показывая путь кереитским колоннам.

Вел тумэн Мэнлиг, взяв верховенство над тысячниками, а Тэмуджин ехал вместе с ханом. Пристроившись по его правую руку, он молча рысил, мысленно торопя время, то и дело бросая нетерпеливые взгляды вперед, на дальние сопки. Ему до зуда в руках хотелось поскорее оказаться там, вдали, где в синеватой дымке темнели вершины Хэнтэя. Хан, видя его состояние, не докучал разговорами, все больше помалкивал. Он лишь изредка перебрасывался словами с Джаха-Гамбу и другими нойонами, а сам пристально оглядывал степь, острым взором поводя по дальним гребням хребтов, будто старался покрепче запомнить ононскую долину. Братья и нукеры Тэмуджина держались позади, заняв место в ханской свите.

После полудня подошли к бывшим землям киятских улусов и прошли по их юго-западным окраинам. Тэмуджин поглядывал по сторонам. Показались знакомые с детства урочища. Перевалив невысокий холм, он увидел место, где когда-то, возвращаясь с гусиной охоты, они попали под ливень с молниями и Кокэчу обратился с молитвой к богам, усмирил их гнев, и гроза прошла мимо. Показались тальники, где он впервые встретился с Джамухой, когда тот дрался с Тайчу и Хучаром из-за овечьих бабок. Много мест было связано с далеким, безмятежным детством, но Тэмуджин теперь равнодушно поглядывал на все, не чувствуя тепла на сердце. Одно лишь предстоящее дело занимало его.

Войска, тысяча за тысячей, чернея плотными колоннами, с тяжелым, гулким топотом проходили западнее излучины реки, где раньше стоял большой летний курень киятов. Немного погодя вышли к горам на виду Бурхан-Халдуна.

Тэмуджин с братьями оторвался от ханской свиты и, выехав на высокий холм, издали увидел место на опушке, где когда-то они с Джамухой срубили березу, а после там призывно выла волчица, и они зимовали у той опушки, когда их бросили сородичи. Братья слезли с лошадей и трижды поклонились в сторону священной горы.

Рыся мимо кереитских колонн, они догнали ханскую свиту, и тут стало известно, что передовые дозорные обнаружили следы проходившего здесь войска. Прискакавший от головной колонны один из сотников Сагана радостно доложил:

– Джадаранское войско, идя с востока вверх по реке, прошло здесь дня три назад. Обратных следов нет. Должно быть, сейчас оно поджидает нас впереди…

Тэмуджин украдкой подавил в себе облегченный вздох. После нескольких дней томительного ожидания хана он не был уверен ни в чем, чего не увидит своими глазами. И до сих пор всю дорогу беспокоился о Джамухе: прибыл ли он на место, не ушел ли, не дождавшись…

Окончательно освободившись от всех сомнений, он теперь успокоено думал: «Слава западным богам, теперь уж все готово к делу…»

Неподалеку от Бурхан-Халдуна пошла знакомая дорога мимо опушки, и дальше по тайге, по проложенной ими когда-то тропе – до поляны, где они летовали в позапрошлом году, где Тэмуджин с Хасаром казнили Бэктэра. Всюду на знакомых местах Тэмуджин с братьями, приотстав от ханской свиты и сойдя с коней, кланялись и молились духам-хозяевам урочищ, просили благословения в походе.

Хасар, загоревшись воспоминаниями о былой их жизни в этих местах, поначалу то и дело заговаривал то об одном, то о другом, но Тэмуджин был сух и молчалив, и тот скоро примолк.

Даже молясь богам и духам, Тэмуджин всей душой был далеко впереди – там, в неведомой меркитской степи, где его ждала Бортэ. Чем ближе становилась встреча с ней, мыслями он все больше тянулся к ней. Ни о чем ином он не мог думать теперь – лишь о близком воссоединении с ней и жестокой мести меркитам, за все: за надругательства над женой, за боль, за разорение, за пережитый страх, за то, что гнали их по тайге как диких зверей, за оскорбление матери Оэлун… С нетерпением ждал он того, когда они, наконец, доберутся до Ботоган Борчжи, встретятся с Джамухой и ринутся оттуда в сторону меркитских степей. Молчал и Бэлгутэй, держась все время рядом и тая в душе какие-то свои мысли.

Наконец, они добрались до своей старой поляны, где когда-то стояло их стойбище. Проехали мимо знакомой огромной сосны с выступающими из земли корнями у шумящей реки – и поляна открылась перед ними. Нежилой, заброшенный вид ее дохнул на Тэмуджина холодом и отчуждением. Он с трудом узнавал места, где когда-то стояли их юрты – все здесь поросло травой, полынью. Там, где некогда были их очаги, теперь среди густых зарослей едва заметно чернели отсыревшие кострища.

Братья слезли с лошадей, поклонились месту, где некогда согревал их домашний огонь. Тэмуджин произнес короткую молитву духам местности, оглядывая измененную временем одичалую поляну. Всюду валялись кучки сухого косульего аргала, траву на буграх и ложбинах вдоль и поперек просекали узкие тропки. «Теперь звери здесь хозяйничают, – отчужденно подумал Тэмуджин. – Быстро все меняется…»

Не задерживаясь, он сел на коня, тронул вперед. За ним поспешили братья. Бэлгутэй украдкой косился в сторону соседней поляны, где был убит Бэктэр. По краю поляны, примыкавшей к реке, нескончаемым потоком шли войска.

К вечеру добрались до земель хамниган. Не доходя до горной речки, за которой было их владение, дорога резко пошла вправо, через реку в узкую падь. Тэмуджин решил отправить Хасара и Бэлгутэя к хамниганам – предупредить, что мимо них проходит большое войско, чтобы они не встревожились зря. Была еще задумка, которую он лелеял по дороге сюда: просить их показать дорогу до меркитских земель – хамниганы лучше всех знают северные таежные пути.

Перед тем, как отправить братьев, Тэмуджин подъехал к хану и, переживая в душе смущение, попросил:

– Эти хамниганы хорошие люди и мои друзья. Не раз они меня выручали, а когда я в первый раз поехал к вам через горы, один из них был со мной, показывал дорогу. А сейчас нехорошо будет мне, проходя мимо них с целым войском, не передать хоть малого подарка, а у меня ничего нет. У своих воинов просить лишнего мне неприлично. Не найдется ли у вас что-нибудь пригодное?

– Это разумно, – одобрил его хан и призадумался. – А что они больше всего ценят, наверно, оружие?

Тэмуджин недоуменно пожал плечами, все еще чувствуя смущение от своей просьбы, и предположил:

– Я раньше слышал, что хамниганы больше всего ценят железные ножи. Однажды я подарил им два ножа, так они отдарили целой охапкой отборных соболей.

Хан оглянулся на Джаха-Гамбу, тот высказался:

– Нож это хорошо, но лук для охотника, пожалуй, будет лучше, – он обернулся к нукерам и приказал: – подайте один из моих запасных луков с саадаком.

Те сняли с вьючной лошади лук в коричневом замшевом хоромго, украшенном длинной бахромой, и полный колчан стрел. Хан снял со своего пояса нож в медной оправе и передал Хасару.

Тэмуджин был рад и благодарен своим покровителям.

– Поднесешь старейшине, – нарочито строго сказал он Хасару и, помедлив, добавил: – Скажи, что мы идем на меркитов, и спроси, не может ли он дать проводников, знающих северные горные дебри.

Братья, взяв двух запасных коней для хамниганов, двинулись по узкой звериной тропе. Тогорил, трогая вперед, похвалил Тэмуджина: