Читать онлайн «Табак». Страница 209

Капитана еще утром предупредили по телефону, что мост не готов, но он забыл доложить об этом генералу.

– А саперы почему проспали?

– С вечера принялись за работу… Виноват, не доложил вовремя.

– Тогда остановите машину! Мы подождем здесь, а вы отправляйтесь на мотоцикле в штаб и привезите с собой полковника. Надо полагать, мостик его выдержит… Л подпоручику саперов скажите, что, если его бабушка в состоянии носить погоны, я предпочел бы иметь дело с ней.

– Слушаюсь, господин генерал! – ответил капитан, очень довольный, что гнев генерала вылился в безобидную шутку.

Автомобиль остановился, и капитан пересел в коляску мотоциклиста из охраны. Капитан подумал, что в его генерале есть что-то подкупающее, открытое, лучезарное, что невольно располагает людей к новому миру. Тревога и неуверенность, которые одолевали капитана при первом знакомстве с коммунистами, постепенно уступали место спокойной солидарности с ними. И пока его кидало из стороны в сторону на ухабистой дороге, он думал о штабных злопыхателях: «Протухшие глупцы!.. Не видят, как могуче, как сильно своей правдой новое, зато с удовольствием отмечают, что на каком-нибудь комиссаре плохо сидит форма».

Павел и Варвара вышли из машины и, перешагнув кювет, попали в буйную, густую траву. Повеял ветерок и принес волну ароматов из цветущих лесов и полей. Над молочаем и тысячелистником кружились бабочки, жаворонок заливался в лазурном небе. Совсем недавно здесь проходила немецкая линия обороны. Склоны высоты были изборождены окопами, в которых валялись каски и пустые патронные ящики, а по обеим сторонам шоссе выступали вросшие в землю купола дотов, огражденные колючей проволокой. Всего неделю назад здесь шли ожесточенные бои, а сейчас и тут следы смерти уже исчезли под травой и цветами.

Павел присел на вывороченный обломок дота, а Варвара пошла дальше одна. Шла она медленно, погруженная в свои мысли. Павел смотрел на эту маленькую женщину в пилотке с красной звездочкой, юбке-шароварах и низких сапожках и думал, что ее фигурка очень женственна. Варвара нагнулась, чтобы сорвать цветок. Но вот, словно спохватившись, что увлеклась бессмысленным занятием, бросила сорванные цветы мака. Она отвыкла собирать цветы, а может, они уже не радовали ее.

Павел спросил:

– Варвара, ты почему цветы не собираешь?

Она ответила с горькой усмешкой:

– Мне некому их дарить. Я уже вышла из этого возраста… Состарилась в горах.

– Глупости! Вся жизнь у тебя впереди.

А Варвара возразила бодрым и твердым голосом:

– Единственное, что у меня есть сейчас, – это наша победа. Но этого достаточно.

Она медленно пошла дальше по высокой пышной траве, потом остановилась и стала разглядывать в бинокль пехотные позиции. Несколько секунд Павел думал об этой печальной хрупкой женщине, такой умной, такой чувствительной. Ее голова с высоким лбом и семитскими чертами лица показалась ему почти красивой. «Она никогда не забудет Динко, – думал он. – Но неутоленная любовь к нему еще крепче свяжет ее с общей борьбой».

Павел вынул из кармана кителя письма, полученные с утренней почтой. До прихода полковника можно было заняться ими. Одно из писем было написано красивым, четким почерком, говорившим об исполнительности и трудолюбии автора. Павел распечатал его первым. Письмо было от его адъютанта, подполковника Данкина, который отправился в тыл по делам. Оно гласило:

«Уважаемый товарищ генерал!

Первые комплекты летнего солдатского обмундирования будут отправлены сегодня вечером, и мы получим их согласно установленному порядку с интендантского склада армии. По вопросу о снабжении бронебойными снарядами генерал К. обещал полную поддержку; но один человек, который случайно присутствовал при разговоре, заметил, что мы допустили огромный перерасход снарядов. Похоже, в министерстве до сих пор попадаются офицеры-головотяпы, которые не имеют никакого представления о современной войне. Я настоял и на том, чтобы нас дополнительно снабдили тягачами. Обо всем я говорил так, как Вы мне советовали, – имея в виду интересы всех дивизий, чтобы никто не упрекал нас в использовании личных связей.

Проезжая через X., представился командующему армией и, согласно Вашему указанию, информировал его по вопросам политического характера, которые интересуют нашу дивизию и которым мы продолжаем уделять серьезное внимание. Он понял необходимость их срочного разрешения и посылает Вам сердечный привет.

Спешу сообщить Вам и скорбную новость. Ваша невестка покончила с собой несколько дней тому назад в доме своей матери. Она оставила два письма: одно следственным органам, в котором сообщает, что покончила с собой, приняв какое-то сильнодействующее лекарство, а другое – матери. Похоже, душу ее что-то подтачивало, но что именно – неизвестно.

Так как покойная все же приходится Вам родственницей и Вы уделяли ей внимание, то прошу Вас, товарищ генерал, принять мои соболезнования.

С товарищеским приветом

подполковник Данкин».

Павел сложил письмо и задумался, неподвижно глядя перед собой. Ему показалось, что сияние майского дня померкло. Тишина вокруг стала щемящей, как безмолвие кладбища, где погребены давно забытые люди и лишь случайно попавшаяся на глаза надпись на могильной плите пробуждает воспоминания о покойных. Павел вспомнил, как пальцы гибнущего человека сжимали его руку в последней, отчаянной попытке уцепиться за жизнь. Но, поразмыслив, он понял, что Ирина должна была уйти, бесследно исчезнуть с лица земли вместе с «Никотианой». Каждая клетка тела, каждый уголок ее души были пропитаны ядом «Никотианы». Она пыталась задержаться в жизни, отравив этим ядом и его. Он жалел ее, но не скорбел о ней. Это была женщина, которую торгаши купили, а потом растоптали. В тирании олигархов и борьбе с их миром было много более тяжелых драм. То, что случилось, должно было случиться. Люди боролись, страдали и умирали, а жизнь безостановочно шла вперед.

Он закурил и залюбовался далями. Майский день по-прежнему сиял над цветущими лесами и полями. Перед глазами Павла возник акварельно-чистый, жизнерадостный образ Лилы – он был для него воплощением и любви, и партизанской эпопеи синеющих гор. И ему показалось, что блеск майского дня переливается в голубое сияние глаз Лилы.

«Табак» – самое значительное произведение Д. Димова, над которым писатель работал с середины 40-х годов. Отрывок из романа «Табачный склад» был опубликован в сентябре 1940 г. Первое издание романа вышло в конце 1951 г. и привлекло внимание широких кругов литературной общественности Болгарии. В феврале 1952 г. в Софии в Союзе болгарских писателей состоялась дискуссия о романе «Табак». Большая часть критиков усматривала в новом произведении Д. Димова антиреалистические влияния, автора осуждали за расточительные описания жизни буржуа и недостаточное изображение среды болгарских пролетариев и борьбы революционеров. 16 марта 1952 г. в газете «Работническо дело» была опубликована редакционная статья «О романе «Табак» и его злополучных критиках». В статье резко осуждались писатели и критики за недооценку нового произведения «высокоталантливого писателя», а сам «Табак» характеризовался как «радостная победа автора и болгарской литературы». Вместе с тем Д. Димову рекомендовалось устранить недостатки в романе и дополнительно прояснить образы коммунистов, полнее показать борьбу рабочего класса. В 1952 т. Д. Димов за роман «Табак» был удостоен высшей государственной награды – Димитровской премии I степени.

В течение 1952 и 1953 гг. писатель продолжал работу над романом, и в конце 1953 г. появилась вторая, дополненная редакция романа «Табак». В новой редакции, как отмечал сам автор в интервью, он сохранил прежнюю канву повествования, но, учитывая пожелания читателей, расширил изображение рабочего мира, полнее показал образы коммунистов, особенно Павла Морева, ввел новый образ Лилы, положительной героини, призванной противостоять Ирине своей человечностью, нравственной силой и органичной связью с жизнью народа. В этом, дополненном виде роман переиздавался в Болгарии в 1955, 1961, 1967 и 1974 гг. На русском языке «Табак» издавался неоднократно, начиная с 1956 г., во второй редакции. К настоящему времени «Табак» переведен на многие европейские языки. Он высоко оценен болгарской и советской критикой.

Околия – единица административно-территориального деления в Болгарии, соответствующая району.

Царвули – крестьянская обувь из сыромятной кожи.

Ракия – сливовая или виноградная водка.

Налимы – деревянная обувь.

Имеется в виду Сентябрьское антифашистское восстание 1923 г. в Болгарии, которое было жестоко подавлено реакционным правительством А. Цанкова.