Читать онлайн «Лжедмитрий Второй, настоящий». Страница 72

С небольшими отрядами пришли рыцари Будило, два Тышкевича, Рудницкий, Валарский, Казимирский, Микулинский, Зборовский, Млоцкий, Виламовский и другие.

Потянулись к Дмитрию и казацкие самозванцы с дружинами, буквально десятками.

Это были «укрытые боярами» сыновья Федора Иоанновича – Федор, Клементий, Савелий, Ерофей.

Из Астрахани прислал письмо внук Ивана Грозного от бездетного старшего сына Ивана – Лаврентий.

Потом дал о себе знать некий Август – сын самого Ивана Грозного от четвертой жены Анны Колтовской.

Появился второй царевич Петр, еще один царевич Федор, царевич Клементий, царевич Симеон, царевич Василий и, наконец, даже царевичи Гаврилка, Мартынка и Ерошка.

Когда казаки привели к Демитрию царевича Федора, здорового, крепкого мужика лет сорока, его родного племянника, Дмитрий немедленно велел его повесить.

– Больно короток для царя, – сказал он Меховецкому. – Пусть немного повисит. Может, станет длиннее.

Так же казнили пришедших чуть позже великих князей Русии Лаврентия и Августа. Тогда вскоре бесследно исчезли и другие самозванцы.

Для приведения в строгий порядок всей этой разноплеменной рати энергии и сил Казимира Меховецкого явно не хватало – требовалась железная, более жестокая рука.

Под городскими стенами Орла все прибывшие конные отряды собрались на коло, сидя на лошадях. Пригласили Рожинского с товарищами и провозгласили, что Меховецкий лишен гетманства и изгоняется из войска. А если осмелится остаться, то каждый волен будет ударить или убить его.

Гетманом выкликнули Рожинского.

Тут же отправили посольство к царю, чтобы он выдал им тех, кто сообщил неправду об его измене.

Дмитрий отказался говорить через послов, сказав, что приедет сам. И точно, скоро приехал на царски убранном коне, в золотом платье в сопровождении некоторых бояр и отряда пехоты.

Его встретил недовольный шум коло.

Дмитрий стал грубо и неприлично браниться. Все замолкли. Вместо Дмитрия стал объясняться один из сопровождающих бояр.

– Молчи, – сказал ему Дмитрий. – Ты не умеешь говорить. Я буду говорить сам.

Он сказал:

– Вы хотите, чтобы я вам выдал своих верных слуг, которые предостерегали меня от беды. Никогда московские государи верных слуг своих не выдавали. И я этого не сделаю, если бы даже сам Бог сошел с неба и велел мне это сделать.

– Так чего же ты хочешь, – закричали из коло, – оставаться с теми, кто тебе служит языками, или с войском, которое пришло служить тебе саблей?!

– Как себе хотите, – спокойно отвечал Дмитрий. – Хоть ступайте прочь.

– Убить негодяя! Рассечь! – закричали из толпы.

– Привел нас, теперь вот чем кормишь?

– Убить!!!

На удивление всех поляков, Дмитрий не смутился и спокойно повернулся и уехал в город. Многие хотели броситься за ним с обнаженными саблями и убить, но Рожинский удержал конников:

– Назад!

Он только велел послать за Дмитрием большую стражу и смотреть, чтобы тот никуда и ни за что не сбежал из города.

Хотя ситуация была смертельно опасная, Дмитрий, дерзко говоря с поляками, всем своим царским нутром понимал: «Никуда они не денутся. Что они без него?! Кому они нужны? Он им в сто раз важнее, чем они ему».

Это же понимал и Рожинский с вождями.

На счастье Дмитрия и поляков, переговоры между ними и взял на себя Адам Вишневецкий и его придворные Валавский и Харлинский.

Они много ездили из лагеря в город и наконец помирились. Дмитрий снова приехал на коло и достаточно элегантно и весомо извинился перед Рожинским. Рожинский в конце разговора поцеловал ему руку.

На коло в присутствии Дмитрия еще раз было подтверждено, что гетманом всех войск будет Рожинский.

Александр Лисовский и Иван Заруцкий стали во главе казачества.

Меховецкого Дмитрий полякам не сдал. Может быть, потому, что тот был главным его другом и опекуном, может быть, потому, что он был главным свидетелем его появления в Польше, может быть, потому, что он был главным очевидцем его встречи с королем польским Сигизмундом Третьим Вазой.

Тем не менее Меховецкий не очень обольщался на его счет:

– Пока пронесло! Надо будет сдать, сдаст!

Вечно мрачный и молчаливый король Польши Сигизмунд Третий серьезно готовился к походу на Москву.

Время было самое подходящее: рокош был окончательно подавлен, рассеянные отряды его противников были вытеснены в Русию. (Слава Богу, они разоряли ее в пользу Речи Посполитой.) Папа Римский уже потерял надежду на то, что воскресший Дмитрий и есть тот самый Дмитрий Первый, который обещал ввести католичество в Русии. Поэтому он обещал прислать денег для снаряжения армии.

Из Русии уже дважды приезжали посланцы от бояр-заговорщиков с приглашением выступить в поход на Москву. Они откровенно говорили, что Дмитрий Второй это хороший способ убрать с трона Шуйского.

Наиболее авторитетные люди из польских воинов изображали Московское царство как легкую добычу, которая только и ждет смелой и твердой руки.

Находившийся в плену Олесницкий сообщал, что страна обезлюдела, ее раздирают распри. Что за последние годы она потеряла более ста тысяч человек и что в основном это лучшие ратные люди.

Самые активные сторонники войны убеждали короля, что, связанный по матери с линией Ягеллонов, он является прямым наследником Грозного.

Сигизмунду предлагали хотя бы отобрать у русских один Смоленск – самую сильную крепость русских – и довести границу Польши до этой крепости.

Налицо был классный предлог для начала войны: русские вступили в союз с Карлом Девятым – главным врагом Сигизмунда.

После долгих переговоров со Скопиным-Шуйским в Новгороде Карл Девятый выделил в обмен на уступку города Корелы в помощь Шуйскому большой отряд ландскнехтов под командованием Понтуса Делагарди.

Таким образом, все дело сводилось только к материальному вопросу: располагает ли Польша такими средствами, которые дали бы ей возможность довести войну до желаемого конца?

В шестьсот восьмом году, в начале декабря, через нового папского нунция Симонетта король открыл свои планы Ватикану.

Он написал Павлу Пятому:

«Я не сомневаюсь, что Вашему Святейшеству известны побуждения, вынуждающие меня начать войну против русских, тем не менее я напомню их.

Мотивы мои таковы. Я намерен содействовать распространению истинной христианской веры. Я намерен защитить исконные земли моего государства, охраняя пограничные города. Наконец, я выступаю против тирании тех обманщиков, которые, выдавая себя за потомков князей московских, подобно разбойникам, вооруженной рукой опустошают всю страну, покрывая землю могилами бесчисленных жертв».

В ночь на Рождество Христово, в шестьсот девятом году, Павел, по обычаю, благословил меч и шлем, затем он отослал эти предметы Сигизмунду. Это значило, что римский первосвященник благословляет рыцаря Церкви Христовой на победоносную борьбу.

Но Сигизмунду были нужны не слова, а деньги, причем в огромном количестве. И с большим удовлетворением он узнал через нового папского нунция Симонетту, что Папа Римский переведет ему 45 000 червонцев в Краков на имя кардинала Монтальто.

В зимний вечер все в том же Вавельском замке, в том же мраморном зале, где принимались русские интриганы от московских бояр, состоялась очередная беседа Сигизмунда с епископом Бойкой.

– Ваше величество, вы представляете всю опасность вашего похода на Москву?

– Все мои воеводы в один голос говорят, что это будет легкая прогулка, – ответил Сигизмунд. – Москва разорена казаками и нашими голодранцами. Ей нужен новый, сильный государь. Князья и бояре в Москве спят и видят, чтобы мы там появились.

– Это верно, ваше величество. Я говорю не об этой опасности. Ведь конечной целью вашего похода является получение московского трона для вашего сына или для вас.

– Верно, дорогой епископ.

– А вы представляете себя на московском троне? Полгода перед вами все ползают на коленях и в одну ночь убивают вас и всю вашу стражу. На русском престоле нужен русский царь.

– Почему?

– Потому, что они живут кланами, как насекомые. Убьют одного царя, на его место встанут десять из его же семьи. Они-то отомстят убийцам и снова трон вернут семье. Там, по-моему, одних этих Шуйских человек восемьдесят в Москве, считая внуков и правнуков.

– Ничего, – ответил Сигизмунд. – Мы устроим столицу в Кракове. Так будет спокойнее.

23 апреля под Волховом войска Дмитрия встретились с войсками Шуйского.

Конные копейщики Дмитрия по приказу Рожин-ского выступили против главного отряда московского войска. Хорошо вооруженное, закованное в доспехи рыцарство прорвало нестройный ряд московских стрельцов и обратило их в бегство. Следом посыпались и другие разношерстные московские отряды.

Войска Шуйского с позором вернулись в Москву в таком ужасе, что у многих руки и ноги тряслись. Если бы Дмитрий со своими отрядами сразу последовал за бегущими, Москва сдалась бы ему без боя.