Читать онлайн «Печать Владимира. Сокровища Византии (сборник)». Страница 58

Вдруг Артемий увидел на площади Ренцо. Венецианец был не один. Боярину показалось, будто он узнал стройный силуэт Мины, однако он не был в этом уверен, поскольку на спутнице Ренцо был платок, скрывавший ее голову и плечи. Что касается Ренцо, то его облегающие порты, черный плащ и берет с пером по-прежнему привлекали внимание гуляющих.

Пройдя половину площади, венецианец простился со своей спутницей по латинской моде, то есть сделав неглубокий поклон и поцеловав руку, и не спеша направился ко дворцу. Кликнув стражника, Артемий приказал воину выйти навстречу Ренцо: дознаватель и так слишком долго ждал! Старший дружинник видел, как отрок передал приказ венецианцу, и уже хотел покинуть свой наблюдательный пункт, но появившийся во дворе Братослав остановил Ренцо.

– Сеньор, я требую объяснений! – срывающимся от гнева голосом крикнул Братослав.

Красный кафтан и воинственная поза придавали ему сходство с петухом. Такое вызывающее поведение в присутствии стражников было полным безумием. Кроме того, Братослав унижал собственное достоинство, вступая в конфликт с нечестивым латинянином! Право, князь прав, утверждая, что ревность заставляет этого человека забывать о чести.

– Не сейчас, мессир Братослав, – спокойно ответил венецианец. – Советник князя желает меня допросить.

Разгневанный Братослав прикусил губу.

– Но хватит ли у тебя мужества встретиться со мной в следующий раз? – резко бросил он. – Ты не проведешь меня своей болтовней! В отличие от своей невесты я равнодушен к твоим за уши притянутым историям. Я хочу посмотреть, столь ли остр у тебя меч, сколь язык!

– Я владею многими видами оружия, – ответил Ренцо. – Но не думаю, что для решения нашего спора потребуется скрестить клинки, мессир! В следующий раз мы можем это обсудить!

Пока Братослав брызгал слюной от ярости, стоя с наполовину обнаженным мечом, Ренцо быстро взбежал по ступеням крыльца. Через несколько мгновений стражник ввел его в кабинет Артемия. Сняв берет, венецианец сделал глубокий поклон и сел на высокий неудобный стул. Дознаватель был погружен в свои записи. Но венецианец, нисколько не смущенный молчанием и суровым выражением лица старшего дружинника, по-прежнему пребывал в благодушном настроении. В конце концов он заговорил первым:

– Если мессир Артемий позволит, я пересяду, – сказал он по-гречески с ярко выраженным акцентом. – Это сиденье предназначено для бесформенных созданий, у которых ноги растут прямо из шеи. Если такие люди есть на Руси, то они могут заинтересовать меня, как путешественника.

Артемий зыркнул на гостя, чуть не испепелив его взглядом, и Ренцо поспешил добавить:

– Поскольку я не принадлежу к птичьему двору, то мне неудобно сидеть на этом насесте. С твоего позволения…

Ренцо взглянул на единственное в помещении кресло, но, выбрав обычный табурет, расположился на нем. Дружинник по-прежнему хранил молчание.

– Полагаю, мы будем говорить о знаменитых драгоценностях Феофано, – произнес Ренцо.

Улыбка наконец сползла с лица венецианца, да и молчание дружинника начало тяготить гостя.

– Как ты об этом узнал? – ровным спокойным тоном спросил Артемий.

– Слышал сегодня, как об этом сообщил князь. Я был вместе с молодыми людьми, которые праздновали сговор. Это очень забавный праздник, мессир. Мне подарили капусту… И я должен был выбрать невесту…

– Достаточно, – прервал Артемий. – Твои завоевания меня не интересуют. Расскажи подробно обо всем, что ты делал вчера, в период между послеобеденным отдыхом и вечерним пиром. И прекрати называть меня мессиром!

– Я все время находился вместе с другими гостями, боярин, – примирительно ответил Ренцо. – Тебе не составит труда это проверить. Ну… Все время, кроме часов послеобеденного отдыха. Тогда я был один в саду. К сожалению, девушки, занимающей мои мысли, не было со мной. Она не сможет подтвердить мои слова. Однако все же я провел время намного приятнее, чем если бы выслеживал простофилю стражника и проник в покои принцессы, чтобы украсть драгоценности, которые невозможно продать. Уф!.. Дама из Константинополя, которая учила меня языку, может мною гордиться!

– Да, для уроженца Италии твой греческий совершенен…

Сделав несколько записей, Артемий продолжил расспрашивать Ренцо о том, как он проводит время в Смоленске, попутно задавая вопросы о пребывании венецианца в Константинополе. Как и следовало ожидать, ответы Ренцо становились весьма уклончивыми, когда старший дружинник расспрашивал о прошлом. В то же время венецианец охотно делился впечатлениями о коротком пребывании во дворце князя. Одна мелкая деталь поразила Артемия, но он не мог прямо спросить Ренцо об этом. В конце концов дружинник вернулся к тому моменту вчерашнего дня, когда венецианец был один.

– Ты уверен, что никто не составил тебе компанию в часы послеобеденного отдыха? Не стремишься ли ты выгородить боярышню Мину? Только не говори, что заботишься о ее репутации. Скоро ты покинешь Смоленск и больше никогда с ней не увидишься.

– Твоя прямота граничит с бестактностью, боярин! Что бы ты там ни думал, этого прелестного создания не было со мной. Надеюсь, ты не станешь засыпать ее вопросами и грубо обращаться с ней. Это очень нежный цветок! Я хочу сорвать его, пока он не увял.

В начале допроса Артемию удавалось как-то подавлять инстинктивную антипатию к венецианцу, но сейчас он чувствовал, как в нем опять закипает отчаяние.

– И тебе не стыдно совращать молодую беззащитную девушку? – воскликнул дружинник.

Ренцо рассмеялся.

– Этот вопрос не входит в твою компетенцию, поскольку речь не идет о чем-либо незаконном! Я всего лишь отдаю честь прелестной деве. И она вольна отвечать мне взаимностью или не отвечать.

– Девушка может легко совершить непоправимую ошибку, а ты самым бесстыжим образом толкаешь ее к этому!

– Что же, это будет ее ошибка, – заметил Ренцо. – И она будет нести ответственность за ошибку!

– Мина еще очень молода, у нее нет никакого опыта. И ты можешь избавить ее от таких испытаний!

– А зачем я буду это делать? Если девушка наделена природной склонностью совершать ошибки, лучше выявить этот грех до свадьбы с порядочным юношей. По правде говоря, в чем ты меня упрекаешь? В этом деле я представляю интересы Братослава. Жаль, что он недостаточно умен, чтобы оценить мою дружескую помощь.

Ренцо вновь рассмеялся. Дознаватель смотрел на него с отвращением.

– Твой цинизм безграничен, мессир венецианец! Следи за собой. Не буду скрывать, что воспользуюсь первой же возможностью, чтобы обвинить тебя и подвергнуть наказанию, которого ты заслуживаешь. Это может продлить твое пребывание в Смоленске, хотя мне отвратительна сама мысль о том, что ты находишься в нашем городе. Беседа закончена.

Пожав плечами, Ренцо молча откланялся и вышел. Артемий постарался сосредоточить внимание на значимых деталях разговора с гостем, но возрастающее возмущение мешало. Однако подходило время принимать Деметриоса. Дознаватель сложил записи, вызвал стражника и велел ему зажечь свечи в подсвечниках.

Грек опаздывал. А ведь он производил впечатление аккуратного и дисциплинированного человека. Небрежность никак не соответствовала образу сановника, привыкшего к строгому этикету императорского дворца. Что могло его задержать? Сгорая от нетерпения, старший дружинник покинул сени и стал подниматься по лестнице. Вдруг на верхней площадке он заметил Василия. Смуглое лицо отрока было пунцовым от ярости. Василий изрыгал проклятия и ругательства, но, заметив Артемия, сразу же замолчал.

– Ради Христа, Василий! Что с тобой? Мне доводилось слушать, как ругается Митько, но ты! Куда подевалась твоя половецкая сдержанность?

– Половцы – всего лишь презренные собаки, дикари, от которых должно очистить степь, – процедил Василий сквозь зубы. – Послушать досточтимого Деметриоса, так мой народ – это ошибка природы, пощечина Господу и христианскому миру!

– Да о чем ты говоришь? – спросил Артемий, все сильнее удивляясь.

– Спроси об этом благородного Деметриоса, который считает оскорблением присутствие варвара под крышей княжеского дворца!

– Ты забываешь, с кем говоришь, Василий! Я приказываю тебе успокоиться и объяснить, что произошло!

– Прости, боярин Артемий, – пробормотал Василий, опуская голову. – Этот тип… Этот византийский сановник сказал в мой адрес слова, которые заставили меня потерять рассудок. Вот что произошло. Мы выполняли твой приказ. Из уважения к рангу Деметриоса мы ждали его возвращения, чтобы сообщить, что намерены обыскать его покои. Но едва он увидел меня, как стал громко кричать, обзывая нечестивым кочевником, степным дикарем и другими нехорошими словами! Он запретил мне дотрагиваться до своих вещей и выгнал, возмущаясь, что князь сделал отроком человека, внешность которого выдает его постыдное происхождение!