Читать онлайн «Русские провидцы и предсказатели». Страница 63

Когда местные священники тихо радовались: наконец-то все прихожане поймут, что Распутин всего лишь болтун, он вдруг собрался и с рублем в кармане ушел из села. Многие думали: решил скрыться от позора в очередном паломничестве. Но в 1904 году Распутин появляется. в Петербурге. Оказывается, упрямый мужик решил найти средства на постройку храма в богатой столице.

«Приезжаю в Петербург. Все равно как слепой по дороге, так и я в Петербурге. Пришел первое в Александро-Невскую лавру поклониться мощам и за крыльцом у меня большой мешок с черным бельем. Отслужил молебен сиротский за 3 копейки и 2 копейки на свечку. Выхожу из Александро-Невской лавры, спрашиваю некоего епископа Духовной академии Сергия. Полиция подошла, «какой ты есть епископу друг, ты хулиган, приятель». По милости Божией пробежал задними воротами, разыскал швейцара с помощью привратников. Швейцар оказал мне милость, дав в шею; я стал перед ним на колени, он что-то особенное понял во мне и доложил епископу; епископ призвал меня, увидел и вот мы стали беседовать тогда».

Распутин понравился ректору Духовной академии отцу Сергию, будущему Патриарху Московскому и всея Руси, – он станет им в грозном 1943 году. Весть о сибирском мужике, обладающем острым умом и набожностью, разнеслась по Петербургу. Стараниями отца Сергия Распутин знакомится со многими священниками из высшего духовенства. Близкая к царской семье и хорошо знавшая Распутина Анна Вырубова писала, что «святой отец Иоанн Кронштадтский встречал его и был глубоко тронут его покаянием», он считал Распутина «странником, имеющим дар молитвы». Григория принимает сам митрополит Петербургский Питирим. И его сумел заинтересовать этот странник, притом настолько, что митрополит «не только звал его к себе обедать, но еще и сажал на почетное место рядом с собою». «Отец Сергий рассказывал мне о Петербурге, знакомил с улицами и прочим, а потом с Высокопоставленными, а там дошло и до Батюшки Царя, который оказал мне милость, понял меня и дал денег на храм, – вспоминал Распутин. – Я с радостью поехал домой и обратился к священникам о постройке нового храма. Враг же как ненавистник добрых дел, еще не успел я доехать, всех соблазнил. Я им оказываю помощь в постройке храма, а они ищут меня в пагубной ереси обвинить и такую чушь порят, даже нельзя высказать и на ум не придет. Вот сколь враг силен яму копать человеку и добрые дела в ничто ставить. Обвиняют меня как поборника самых низких и грязных сект и архиерей всячески возстает».

Ну, прямо чудеса в решете! Приехал в Петербург Григорий Распутин, в тот же день свиделся с ректором Духовной академии, пять минут поговорил с ним, и тот настолько проникся к мужику с «большим мешком черного белья», что тут же, не заводя в баню, лично повел его по Петербургу, достопримечательности показывать, да с «Высокопоставленными» знакомить. И не с кем-то, а сразу с отцом Иоанном Кронштадтским да с самим митрополитом. И митрополита Григорий так растрогал, что тот его не только на домашний обед зовет, на который не каждый министр приглашенным бывает, но еще и на почетное место усаживает. Да что там митрополит, когда ему, простому мужику нечесаному и немытому, рандеву с Царем-Батюшкой устраивают! И во время этого рандеву государь так возлюбил Григория, что вытащил из галифе пять тысяч ассигнациями и выложил на стол: бери, Григорий, пользуйся, строй церковь!

Увы и ах! Конечно, все это, хотя и шитая золотыми нитками, но не более чем рождественская сказка для очень маленьких, потому что чуть постарше – уже не поверят. Да и как можно поверить в такую чушь? А ведь верят, старательно пересказывая из жизнеописания в жизнеописание.

На самом деле все было не совсем так, а вернее, совсем не так: более обыденно и просто, хотя и не без любопытных приключений. Не берусь утверждать, что происходило все именно так, как будет изложено дальше, – в истории жизни Григория Распутина вообще ничему нельзя верить абсолютно. Почему нельзя? Да по той самой простой причине, что у КАЖДОГО участника этой безумной фантасмагории был СВОЙ интерес. Если же чьи-то интересы и совпадали, то только на очень короткое время. Вот почему с такой карнавальной стремительностью меняются маски, вчерашние враги становятся друзьями, а друзья – врагами. Нет в этой истории врагов и друзей, есть абсолютно равнодушные и безразличные друг другу люди, с разной степенью озверения рвущиеся к власти, деньгам, сладкой плоти, сытной жратве и сиюминутной славе. Вот почему нет говорящих правду. Не могут говорить правду те, кто постоянно оправдывается.

Так как же мужик из далекой Сибири оказался в Петербурге и мгновенно покорил его? Давайте договоримся, уважаемый читатель: на каждое событие в жизни Григория Распутина имеется несколько версий, я, как автор, отбираю те, которые мне кажутся наиболее вероятными. Естественно, это не значит, что все было именно так, а не несколько иначе.

Дорога на Петербург началась для Григория в Киеве, на подворье Михайловского монастыря, в котором он остановился подкормиться, возвращаясь домой. Надо было так случиться, что в это же время монастырь инкогнито посетили приехавшие на богомолье сестры, как их называли в царской семье – «черногорки», дочери черногорского короля Николая Негоша. Милица была женой великого князя Петра Николаевича, Анастасия, или, как ее чаще называли, Стана, была замужем за герцогом Лейхтенбергским, но у нее был затяжной и серьезный роман с будущим мужем, великим князем Николаем Николаевичем, дядей государя. Он был фигурой колоритнейшей: огромного роста, вояка, любимец гвардии, наводивший страх на все семейство Романовых – молодежь звала его не иначе, как «грозный дядя», – но достаточно ограниченный, если не сказать больше. Вдовствующая императрица Мария Федоровна, весьма независимая в суждениях, о великом князе Николае Николаевиче говорила так: «Он болен неизлечимой болезнью – он глуп». И он был очень влиятелен при дворе. Неудивительно, что встретили сестер в монастыре с почетом. Старательно делали вид, что не узнают, но окружили вниманием и заботой. Когда их водили по монастырю, дамы обратили внимание на коловшего дрова мужика – лохматого и с черной, всклоченной бородой. Сопровождавший их монах пояснил, что это паломник, возвращающийся из путешествия по святым местам Иерусалима.

Как известно, Черногория – родина ведьм и колдунов. Сестры очень серьезно увлекались мистикой, оккультизмом, при дворе принцесс называли «черными женщинами». Обе они, особенно Милица, имели большое влияние на царскую чету. Объясняется это достаточно просто – императрица Александра Федоровна была чужой в семействе Романовых – приехала из другой страны и, хотя приняла все русское, до конца дней своих говорила с заметным акцентом, как бы невольно напоминая о своем происхождении. Черногорки же окружили ее заботой и вниманием. Перейти в чужую веру еще не означает понять ее. Вот откуда, скорее всего, такая фанатическая тяга царицы к мистике и к имевшим большие познания в этой области сестрам-черногоркам. Недопонимание в таких сложных вопросах, как религия, приводит к вульгарному толкованию основ и понятий, к обращению к сектантству и мистическим началам.

Но давайте вернемся в монастырские стены.

Скучающие дамы заинтересовались экзотическим паломником, стали расспрашивать мужика о его путешествиях. Отвечал Григорий живо, красочно, образным языком. При этом не просто скучно описывая святые места, а живо рассказывая о путешествии, приключениях, впечатлениях, экзотических обычаях, еде, одежде, словом, обо всем, что видел. Повидал же Григорий немало. Великие княгини, привыкшие к городским увеселениям, отчаянно скучали на богомолье, и такой умелый рассказчик стал для них настоящим подарком и развлечением. Они приглашали его на чай, Григорий быстро освоился. Конечно же то, что знал в монастыре каждый, знал и Григорий, так что инкогнито общавшихся с ним дам для него не было секретом, и, будьте уверены, он постарался показать себя во всей красе.

Многое в жизни повидавший, он давно уже отвык робеть и стесняться кого бы то ни было, вел себя вполне свободно, хотя и сдержанно, с достоинством, рассказывал с удовольствием (он всегда с удовольствием рассказывал). Рассказывал о монастырях, а повидал он их без числа, о путешествиях, о своей родной сибирской деревне, семье, крестьянском труде. Словом, обо всем. Эта встреча была сродни встрече случайных попутчиков в поезде дальнего следования, когда порой совершенно незнакомому человеку рассказываешь то, что не каждому близкому расскажешь.

Великие княгини были буквально очарованы его живым языком, знанием жизни, легкостью и простотой, пусть иногда грубоватой, суждений о самых сложных вещах. Этот человек имел свое мнение и оригинальные ответы на все, самые сложные вопросы.

Опытный странник, повидавший множество людей, познавший нужду и болезни, голод и холод, он знал многие тайники души, умел влиять на людей, это признавали все безоговорочно. Возможно, это знакомство и не имело бы таких последствий для всей истории России, возможно, Григорий не вошел бы в эту историю дальше передней, если бы в разговорах с великими княгинями не коснулись темы исцелений.