Читать онлайн «Надличностное виденье». Страница 41

Вынесение вовне образа врага

Еще одно подтверждение стержневой роли околородовой области бессознательного в психологии войны дает замечательная книга Сэма Кина «Лица врага» (Keen, 1988). Кин собрал и объединил в выдающуюся коллекцию военные плакаты, пропагандистские ролики и карикатуры разных стран и исторических периодов. Он наглядно показал, что способ, каким изображается враг во время войны или революции, представляет собою достаточно предсказуемый стереотип, который имеет мало общего с подлинными отличительными особенностями упоминаемой культуры.

Кин подразделил эти образы на несколько архетипических категорий, в соответствии с преобладающими в них характерными признаками, а именно: чужак, захватчик, достойный противник, безликий, враг Бога, варвар, прожора, преступник, мучитель, насильник, несущий смерть. Он доказывал, что создаваемые образы врага по существу являются проекциями вытесненных и неосознаваемых теневых сторон нашего собственного бессознательного. Хотя мы, конечно же, встречаемся в человеческой истории и со «справедливыми войнами», но те, кто начинают борьбу, как правило, замещают внешними целями те составляющие собственной психики, с которыми следовало бы, вообще говоря, столкнуться в личном самоосвоении.

Теоретическая схема Сэма Кина специально не включает околородовую область бессознательного. Однако анализ его изобразительного материала обнаруживает преобладание символических образов, которые характерны для БПМ-2 и БПМ-3. Враг, как правило, изображается как опасный спрут, злой дракон, многоголовая гидра, гигантский ядовитый тарантул или Левиафан. Другие часто используемые символы — злобные хищные кошки или птицы, чудовищные акулы и зловещие змеи, особенно гадюки или удавы. Картины, изображающие удушение или сдавливание, зловещие водовороты и зыбучие пески также изобилуют в рисунках времен войн, революций и политических кризисов. Когда же мы сопоставляем рисунки из холотропных состояний сознания, изображающие околородовые переживания, с историческим изобразительным материалом, собранным Ллойдом де Мозом и Сэмом Кином, то сразу становятся очевидными околородовые корни человеческого насилия.

Догадки и выводы, которые нам предоставляют необычные состояния сознания и психоистория, указывают, что каждый из нас несет в себе глубоко бессознательные, но все же могущественные энергии и чувства, связанные с травмой рождения, и именно эти силы мы еще не преодолели и не усвоили. Для некоторых из нас эта сторона нашей психики будет оставаться полностью бессознательной до тех пор, пока мы сами не займемся каким-либо видом всестороннего и тщательного самоосвоения, например, при помощи холотропного дыхания или ребёфинга. Но другие люди тоже в той или иной степени могут осознавать чувства или физические ощущения, скопившиеся на околородовом уровне бессознательного. И введение в действие этого содержания может приводить к серьезной индивидуальной психопатологии, включая немотивированное насилие.

Кажется, что по неизвестным причинам пробуждение околородовых составляющих может возрастать одновременно у большого числа людей, как это происходило, например, в нацистской Германии. Это пробуждение создает атмосферу всеобщего напряжения, тревоги и опасности. При этом вождем оказывается индивид, который находится под более сильным влиянием родовых энергий, чем средний человек. У него к тому же есть способность не признавать своими эти невыносимые чувства («тень», согласно юнгианской терминологии) и переносить их на внешнее положение. Ощущение неудобства и раздражение относятся на счет врага, чье уничтожение посредством военного вторжения предлагается как решение.

Развязанная затем война обеспечивает благоприятную возможность преодолеть психологические защиты, которые в обыденной жизни держат на замке опасные околородовые стремления. Фрейдовское Сверх-я — психическая сила, которая навязывает сдержанное и цивилизованное поведение, заменяется «военным Сверх-я». Теперь мы получаем награды и медали за убийство, за разрушение всего подряд и грабеж — то есть, за такое поведение, которое в мирное время считалось бы неприемлемым и наказуемым. Околородовые стихии, с которыми мы, как правило, сталкиваемся на определенной стадии в ходе внутреннего освоения и преображения (БПМ-2 и 3) отныне выносятся вовне и становятся частью повседневной жизни либо непосредственно, либо в виде телевизионных новостей. Различные безвыходные положения, такие как осады, засады и концлагеря, а также садомазохисткие оргии, сексуальное насилие, зверское и демоническое поведение, высвобождение огромной взрывной энергии и скатология — словом, все, что принадлежит к разряду образцовой околородовой образности, с необычайной яркостью и силой разыгрывается в войнах и революциях.

Очевидно, что разыгрывание вовне насильственных бессознательных побуждений, независимо от того, происходит это в индивидуальном масштабе или коллективно, в войнах и революциях, не приводит к преображению. Ведь тут и в помине нет ни прозрения, ни намерения исцелиться при помощи полного переживания в сознании. Поэтому даже если война или революция приходят к успешному завершению, то цель лежащей в основе подобных насильственных событий родовой фантазии, которая и представляет собой их глубочайшую движущую силу, все равно не достигается. Даже триумфальная внешняя победа не приносит предвкушаемого чувства внутреннего эмоционального освобождения и духовного возрождения. И после упоительных чувств радости победы приходит сначала трезвое пробуждение, а затем и горькое разочарование. Обычно не требуется много времени, чтобы копия старой угнетающей системы начала возникать на развалинах омертвевшего сновидения, потому что в глубоком бессознательном каждого из участников продолжают действовать те же искаженные силы. И понятно, что от Французской революции и большевистского переворота в России до второй мировой войны этот образец повторяется снова и снова.

Психические движущие силы коммунистической идеологии.

Поскольку я провел много лет, занимаясь работой с глубинными переживаниями в Праге в те времена, когда в Чехословакии был марксистский режим, мне удалось собрать интересный материал относительно психических движущих сил коммунизма. Вопросы, связанные с коммунистической идеологией, как правило, возникали при лечении моих пациентов в то время, когда они боролись с околородовыми энергиями и чувствами. И вскоре стало очевидным, что стремление к страстному сопротивлению, которое питают революционеры по отношению к своим угнетателям и их порядкам, получает мощное подкрепление из бунта против внутренней тюрьмы их околородовых воспоминаний. И наоборот, потребность принуждать других и господствовать над ними является внешним замещением необходимости преодолеть страх быть подавленным собственным бессознательным. Таким образом, убийственная взаимосвязанность угнетателя и революционера есть получившая внешнее выражение копия состояния, переживаемого в родовых путях.

Коммунистическое видение содержит одну составляющую, которая психологически ощущается как правда и делает его привлекательным для большого числа людей. Это ощущение того, что революционное насильственное переживание необходимо, чтобы положить конец страданию и угнетению и установить состояние всеобщего согласия, конечно же, правильно, но только когда оно понимается как действие внутреннего преобразования. Однако это представление становится опасным заблуждением, когда переносится на внешний мир как политическая идеология революций. Когда подобное происходит, то более глубокий архетипический образец духовной смерти и возрождения извращается в некую атеистическую и антидуховную программу.

Коммунистические революции были успешными в их разрушительной фазе, но вместо обещанного братства и согласия их победы порождали режимы, при которых безраздельно властвовали подавление, жестокость и несправедливость. Сегодня, когда экономически разваленный и политически развращенный Советский Союз обрушился, а коммунистический мир как целое развалился, всем здравомыслящим людям очевидно, что этот гигантский исторический эксперимент, проведенный ценой миллионов человеческих жизней и невообразимых страданий, был колоссальным провалом. А значит, никакие внешние вмешательства не имеют перспективы создать лучший мир, если они не связаны с глубоким преображением в человеческом сознании. Кто-то доказывал, что коммунистический эксперимент мог бы сработать, если бы проводился правильно, или, говорили другие, если бы он сменился неким более высоким общественным движением. Но все эти утверждения не учитывают основного порока, заключающегося в предписании внешнего средства для излечения внутреннего заболевания.