Читать онлайн «Надличностное виденье». Страница 17

Эти открытия сводят вместе две силы психики: пол и волю к власти — каждая из которых изображалась как первичная соперничающими школами фрейдовского психоанализа и адлеровской индивидуальной психологии. Наблюдения холотропных состояний подсказывают, как разрешить противостояние Фрейда и Адлера по поводу того, какая же из стихий господствует в психике. На самом же деле пол и воля к власти — две стороны одной медали. Ибо в связи с БПМ-3 сильное половое возбуждение и побуждение к самоутверждению (восполняющее чувство беспомощности и неприспособленности) — две стороны одного переживания.

Нарушения половой функции

Импотенция — неспособность вызвать или поддерживать эрекцию, и фригидность — неспособность достичь оргазма, отражают сходное состояние движущих сил психики. Индивиды, страдающие от этих расстройств, находятся под сильным воздействием половой стороны БПМ-3, что делает для них невозможным пережить половое возбуждение, не задействовав одновременно все остальные составляющие этой матрицы. Ибо в этом случае сила самой энергии, агрессивные побуждения, тревога и страх потери управления налагают запрет на половой акт.

Подкрепление для такого понимания «импотенции» и «фригидности» приходит из психотерапии переживания. Ибо здесь мы создаем несексуальную ситуацию, в которой составляющие БПМ-3 могут выноситься в сознание. А когда связанная с ними энергия разряжается, импотенция на время может заменяться состоянием, называемым «сатириаз» — непомерной половой потребностью. И это благодаря тому, что была восстановлена связь между пенисом и родовой энергией. И теперь именно эта родовая энергия, а не обычная половая энергия вырывается наружу в сексуальном соитии.

Из-за чрезмерного количества энергии, находящейся на родовом уровне, мужчины, что прежде вовсе не были в состоянии поддерживать эрекцию, обретают способность совершать несколько совокуплений за одну ночь. Но обычно полного облегчения не происходит, и как только они достигают оргазма и эйякулируют, сексуальная энергия начинает подниматься снова. И становится необходимой несексуальная работа с переживанием, чтобы перевести эту энергию на тот уровень, на котором при половых отношениях с нею можно было бы спокойно справиться.

Подобным же образом женщины, которые прежде были не способны достичь оргазма, становятся оргазмичными, если смогут выпустить в какой-нибудь несексуальной ситуации некоторую часть чрезмерной энергии, связанной с БПМ-3. Когда происходило такое отпускание, оргазмы были склонны становиться ошеломляющими, подчас сопровождаясь громкими истошными непроизвольными криками, за которыми следовали несколько минут неистовой дрожи. При таких обстоятельствах женщина достаточно часто переживает множественные оргазмы. Это первоначальное освобождение также приводит к росту половых потребностей до такой степени, что они могут казаться неутолимыми. И опять, как в случае мужчин импотентов, снова становиться необходимой дополнительная внутренняя работа в несексуальной ситуации, чтобы перевести родовую энергию на приемлемый уровень.

Уголовно наказуемые отклонения

Некоторые крайние виды преступной половой патологии, такие как изнасилование, садистское убийство и некрофилия, выдают свои явные родовые корни. Индивиды, переживающие сексуальные стороны БПМ-3, часто говорят о том, что у этой стадии рождения и у изнасилования имеется очень много общих черт. Подобное сопоставление имеет большой смысл, если принять в расчет некоторые из непременных признаков переживаний при изнасиловании. Для жертвы оно включает серьезную опасность, тревогу за жизнь, чрезвычайную боль, физическое стеснение, борьбу за то, чтобы освободиться, удушье и навязанное половое возбуждение. А переживания насильника, наоборот, включают активные противоположности этих элементов: подвергание опасности другого, запугивание, причинение боли, сдавливание, удушение и вызывание полового возбуждения. Стало быть, переживание жертвы имеет много общих черт, сравнимых со страданиями ребенка в тисках родовых путей, тогда как сам насильник выносит вовне и переводит во внешнее действие скопившиеся внутри него силы родовых путей, одновременно осуществляя мщение заместителю матери.

Может ли жертва бессознательно способствовать изнасилованию? Если память БПМ-3 близка к сознанию, то это может оказывать на индивида сильное психологическое давление, направленное на то, чтобы воплощать эти элементы в обычной жизни, например, заниматься согласованными половыми отношениями с применением насилия, либо даже создавать опасные сексуальные положения. И хотя, конечно же, этот механизм неприложим ко всем жертвам половых преступлений, в некоторых случаях он может сыграть важную роль. Ведь такое поведение содержит в себе бессознательное влечение к выздоровлению. Ибо подобные переживания, порождаемые собственным бессознательным субъекта в условиях терапии и одновременным проникновением в их бессознательные истоки, приводят к духовно-душевному преображению.

Из-за подобного сходства между опытом изнасилования и рождения жертва изнасилования страдает от психологической травмы, которая намного превосходит непосредственное переживание происшествия. Она сталкивается с пробоем защит, оберегавших ее от памяти биологического рождения. Ведь вполне вероятно, что те долговременные эмоциональные невзгоды, которые следуют за изнасилованием, зачастую вызываются проникновением в сознание эмоций и психосоматических проявлений, связанных с родами.

Влияние третьей перинатальной матрицы еще более очевидно в случае садистских убийств, которые тесно связаны с изнасилованиями. В дополнение к совокупной разрядке половых и агрессивных побуждений эти действия еще включают в себя смерть, нанесение увечий, расчленение, скатологическое потакание своему наслаждению от крови и внутренностей — сочетания характерные для повторного проживания последних стадий рождения.

Как мы увидим, движущие силы садистского убийства близкородственны движущим силам кровавого суицида. Единственное же отличие заключается в том, принимает ли явно индивид на себя роль жертвы или нападающего. Но, в конечном счете, обе эти роли представляют лишь различные стороны одной и той же личности, ибо нападающий отождествляет себя с гнетущими и разрушительными силами родовых путей, а жертва воспроизводит память о чувствах и ощущениях ребенка во время родов.

Схожее сочетание стихий, но в несколько ином соотношении, по-видимому, лежит и в основе клинической картины некрофилии. В некрофилии мы видим тот же сплав сексуальности, смерти, враждебности и скатологии, столь характерный для третьей родовой матрицы. Это отклонение встречается в разнообразных видах и в различной степени тяжести, от весьма безобидных до явно криминальных. Ее самые невинные разновидности включают в себя половое возбуждение при виде трупа или влечение к кладбищам, могилам и предметам, с ними связанным. Однако более тяжелые виды некрофилии характеризуются сильным желанием трогать трупы, обнюхивать их и даже пробовать на вкус, получать удовольствие от их гниения и разложения. А следующий шаг — это уже настоящее сексуальное обращение с трупами, достигающее своего высшего выражения в совокуплении с мертвыми телами. Крайние случаи этого полового извращения сочетают в себе сексуальное издевательство над трупами с действиями по изувечиванию и расчленению тел или каннибализмом. Эти стороны некрофилии не могут быть объяснены ссылками на родовые матрицы, скорее всего, они задействуют элементы сознания поедающих падаль животных.

Рождение, как событие главным образом биологическое, включает в себя богатейший спектр физиологических явлений. Поэтому едва ли удивительно то, что корни различных психосоматических проявлений и заболеваний могут быть прослежены вплоть до родовых матриц. Хорошо известно, что многие эмоциональные расстройства, такие как психоневрозы, депрессии и функциональные психозы, имеют совершенно четкие физические проявления: головные боли, одышка, тошнота, потеря аппетита, запор или понос, учащенное сердцебиение, чрезмерная потливость, тремор, тики, психосоматические боли, кожные высыпания, отсутствие месячных, менструальные колики, неспособность к достижению оргазма и импотенция.

В некоторых психоневрозах совершенно четкие и характерные физические симптомы могут представлять собой преобладающую черту подобного расстройства. Это также верно и для превращенной истерии — диссоциативного расстройства, чьими главными симптомами выступают истерический паралич, потеря речи, временная слепота, нечувствительность, рвота, явные двигательные припадки с характерным дугообразным выгибанием тела (arc de cercle), ложная беременность (псевдокизия) и даже стигматы.