Читать онлайн «История спиритизма». Страница 62

На первый взгляд подобный состав участников комиссии мог нанести сокрушительный удар всем ожиданиям спиритов. Однако изучение Эвсапии Палладино стало для этой тройки скептиков подлинным Ватерлоо. Полную запись их длительных и кропотливых опытов, проходивших в Неаполе, можно найти в книге доктора Хируорда Каррингтона «Феномен Эвсапии Палладино»[172].

Свидетельством тщательности исследований, проведенных учеными континентальной Европы, может послужить сообщение о том, что профессор Морселли определил не менее тридцати девяти типов явлений, происходивший по воле Эвсапии Палладино или в ее присутствии. Стоит упомянуть о нескольких из них которые оценивались очевидцами, как «абсолютно реальные». Вот сообщение о сеансе в Риме в 1894 году, на котором присутствовали профессор Рише, доктор Шренк Нотцинг, профессор Ломброзо и другие:

«В надежде пронаблюдать бесконтактное перемещение предмета, мы поместили листок бумаги, сложенный треугольником, под перевернутый стакан, поставленный на кружок тонкого картона… Потерпев неудачу, мы не стали утомлять медиума и оставили это „сооружение“ на большом столе, а сами сели вокруг маленького стола, но прежде тщательно заперли все двери в доме. Я попросил одного из своих гостей положить ключи от дверей в карман, чтобы нас не стали обвинять в том, что мы не приняли всех мер предосторожности.

Выключили свет, и вскоре мы услышали стук стакана об пол, где, включив свет, и обнаружили его. Он стоял между нами в том же положении — донышком кверху. Внутри него находился листок бумаги. Не хватало лишь картонного кружка. Мы так и не смогли его найти. Сеанс подошел к концу. Все двинулись к двери в прихожую, которая оставалась крепко запертой изнутри. Господин Рише открыл ее. Каково же было его удивление, когда за дверью, на лестнице он обнаружил тот самый кружок, который мы так долго искали! Он поднял его, и все подтвердили, что именно этот кружок был помещен под стакан».

Можно вспомнить и о таком серьезном доказательстве, как фотографии, сделанные господином де Фонтене, на которых запечатлены многочисленные руки, выходящие из головы Эвсапии. На одной из фотографий отчетливо видны руки медиума, которые крепко держал один из исследователей. Эти фотографии воспроизведены в журнале «Анналы психической науки»[173].

Во время опыта горела свеча, освещавшая фигуру медиума.

«Свет был очень слабым, однако и мадам Палладино, и другие женщины, находившиеся с нами в комнате, были хорошо видны. Внезапно я осознал, что сзади меня находится материализованная фигура необычайно высокого роста. Она склонила голову мне на левое плечо и, громко всхлипывая, стала целовать меня. Присутствующие отчетливо слышали эти всхлипывания. Я угадывал черты лица, прикасавшегося к моему лицу, левой щекой чувствовал прикосновение мягких и пушистых волос. Без всякого сомнения, это была женщина. Затем пришел в движение стол, и посредством стука сообщил имя моей близкой родственницы, неизвестной никому из присутствующих. Она умерла некоторое время назад. Когда она была жива, наши отношения оставались весьма напряженными из-за несходства характеров. Я оказался не готов к тому, что она начнет общаться со мной посредством стука, и сначала подумал было, что это просто совпадение и ко мне обращается некто, имеющий такое же имя. Не успел я опомниться, как чьи-то теплые губы прикоснулись к моему левому уху и зашептали. Несколько фраз, произнесенных с генуэзским акцентом, были произнесены вполголоса, и окружающие услышали это тихое мурлыканье. Затем последовали рыдания, и моя „почившая в бозе“ родственница стала просить прощения за тот вред, который она нанесла мне при жизни: дело касалось чисто семейных вопросов, неизвестных никому из посторонних. Все это выглядело настолько убедительно, что я был готов простить свою родственницу, раскаявшуюся столь искренне, да и самому попросить у нее прощения за те поступки, которые я совершил в пылу вражды. Но только я начал свою речь, как две руки очень осторожно коснулись моих губ, как бы прося, чтобы я не продолжал. Материализованная форма сказала мне: „Благодарю“, обняла меня, поцеловала и растворилась в воздухе».

В присутствии других медиумов материализованные формы являлись при более ярком свете и бывали хорошо видны, но тем не менее момент явного, не поддающегося имитации узнавания делает описанный случай в некотором роде исключительным.

Последний пример, который мы приведем, связан с событием, происшедшим в Париже, в 1898 году в присутствии господина Фламмариона. На том сеансе господин Ле Бокен обратился к материализованному духу по-арабски: «Если ты воистину Розали, то дерни троекратно за волосы на моем затылке». Прошло около десяти минут, и господин Ле Бокен уже почти забыл о своей просьбе, но вдруг он отчетливо ощутил, как кто-то трижды, как он и просил, дернул его за волосы. Он пишет:

«Я подтверждаю это событие, оно вместе с другими происшествиями доказывает, что неподалеку от нас находился дух, известный мне ранее».

Он добавляет, что вопрос о том, знает ли Эвсапия хоть слово по-арабски, не стоит и обсуждать.

Оппоненты, среди которых находились и несколько исследователей-физиков, утверждают, что результаты, полученные во время сеансов, ничего не стоят, потому что рядовой наблюдатель весьма мало осведомлен об истинных возможностях иллюзионистов и фокусников. В 1910 году, в Нью-Йорке, доктор Хируорд Каррингтон пригласил на сеанс Эвсапии мистера Говарда Терстона — одного из самых известных иллюзионистов Америки. Вот, что написал мистер Терстон после того, как принял участие в сеансе, на котором он и один из его ассистентов при ярком освещении непрестанно контролировали руки и ноги медиума:

«Я самолично наблюдал левитацию стола, вызванную мадам Эвсапией Палладино… и твердо убежден, что это явление не было следствием шарлатанства; стол двигался без участия рук, коленей и ступней медиума».

Он также обещал пожертвовать на благотворительные цели тысячу долларов, если будет доказано, что этот медиум не способен вызвать левитацию стола без применения трюков или обманным путем.

Зададимся вопросом: к каким выводам привели столь тщательные и продолжительные исследования? Множество ученых подобно сэру Дэвиду Брустеру, считали, что понятие «дух» следует применять для объяснения всего происходящего на сеансах в последнюю очередь. Поэтому для объяснения явлений, реальность которых не вызывала сомнений, они придумали множество изощренных теорий. Полковник де Роша говорил о некоей «внешней стороне обоснований», господин де Фонтене — о «динамической теории материи»: кто-то верил в «эктеническую силу» и «коллективное сознание», другие — в действие подсознания. Однако множество случаев, недвусмысленно указывающих на вмешательство потусторонних разумных созданий, делает все эти объяснения безосновательными. Огромное число экспериментаторов было вынуждено признать, что только спиритическая гипотеза способна логически объяснить все полученные факты.

Доктор Венцано пишет:

«Многие материализованные формы, которые мы могли видеть, осязать или слышать, имели некое сходство с нашими покойными родственниками, неизвестными самому медиуму и знакомыми только тем из присутствовавших, кого это непосредственно касалось».

Доктор Хируорд Каррингтон распростился со своими сомнениями. Вот как он прокомментировал заявление мистера Сиджвика о том, что нет смысла обсуждать спиритическую подоплеку явлений или объяснять их «неоткрытыми доселе законами природы» до тех пор, пока сами факты не будут надлежащим образом подтверждены:

«Признаюсь, я придерживался такого же мнения, пока не приступил к сеансам. Однако наблюдения окончательно и бесповоротно убедили меня в том, что эти явления действительно имеют место, и потому встает вопрос об объяснении их причин… Думается, что спиритическая теория не только может быть использована в качестве перспективной рабочей гипотезы, но следует также признать, что лишь она может разумным образом объяснить фактическое положение вещей»[174].

Как мы уже говорили, медиумизм Эвсапии Палладии о походил на аналогичные способности других медиумов. Однако ей, в отличие от них, удалось привлечь к себе внимание многих признанных деятелей науки, поэтому их сообщения о ее способностях имели гораздо больший вес в глазах общественности, чем более ранние отчеты менее известных людей. В частности, Ломброзо высказал свое мнение о ней в известной книге «Что нас ждет после смерти?»[175]. Эвсапия стала орудием демонстрации некоторых явлений, существование которых не признает официальная наука. Эти явления проще игнорировать, чем допустить их существование. Так зачастую и происходит.