Читать онлайн «Магия Дерини». Страница 67

Медитация в религиозной практике

Религиозные Ордена Дерини или те Ордена, членами которых в большинстве своем являются Дерини, как правило, имеют в своем арсенале определенные созерцательные техники. Это естественное продолжение духовной дисциплины, практикуемой любым религиозным Орденом, усиленной высшими сверхчувственными способностями и тесной связью индивидов, которые живут и поклоняются Богу не порознь, а как единое сообщество.

За Орденом святого Михаила издавна закрепилась репутация воинственной организации, очень закрытой для посторонних. Мы можем рассматривать ее как некий гвиннедский эквивалент смеси тамплиеров и иезуитов, где от первых они взяли воинскую удаль, отвагу и ловкое обращение с финансами, а от вторых — дисциплину, интеллектуальное обучение и религиозную преданность (любопытно заметить, что и у Рыцарей Храма, и у Общества Иисуса, имелись тайные обряды, послужившие их успеху… и падению. Страшно себе представить, каких высот они бы достигли, будь они наделены могуществом Дерини!)

До сих пор мы не видели, чтобы религиозная практика михайлинцев сильно отличалась от той, что принята в других Орденах. Нам известно, что рыцари-михайлинцы, будучи воинами воинствующей Церкви, имеют право убивать, что, разумеется, запрещено всем прочим членам Церкви. Мы знаем также, что они служат евхаристию определенным образом, то есть причащают и вином, и гостией, что было не принято в ту пору как в Гвиннеде, так и в нашем собственном Средневековье.

Кроме того, нам известно, что у михайлинцев была принята медитация с мечом. Вероятнее всего, она заключалась в том, что при молитве рыцарь опускался на колени и ставил свой меч вертикально, острием в землю, а рукоятью вверх, держа его перед собой, точно крест. Предположительно, при этом ему надлежало концентрировать внимание на священных знаках, нанесенных на рукоять. С должным уровнем концентрации, усиленным михайлинской духовной дисциплиной, подобная медитация облегчила бы даже для рыцаря-человека переход в измененное состояние сознания, которое также можно назвать трансом. Дальнейшее просветление зависело бы уже от индивидуальных свойств молящегося. Похожие методы медитации используют и современные рыцари-тамплиеры. На общем собрании, которое можно рассматривать как групповое упражнение, михайлинская медитация на мече значительно усиливалась бы, поскольку Дерини — члены Ордена могли повести за собой обычных людей. Вероятнее всего, проводил ритуал глава Ордена или избранное им лицо. Он устанавливал цель визуализации и желаемый результат. Так, Камбер в романе «Камбер-еретик» вспоминает, что михайлинцев учили фокусировать внимание на пламени или на мече святого Михаила. Это очень важный обрывок информации, который пришел к нему скорее из памяти Элистера, чем из собственного опыта. К несчастью, мы не узнаем ничего больше. Можно предположить, что меч был установлен вертикально в алтарном камне, подобном синему каменному кубу в гавриилитской часовне. Скорее всего, там имелось также углубление, в котором горел огонь. Этот огонь мог быть сотворенным магически. Отсюда можно сделать вывод, что камень каким-то образом собирал энергию, поскольку Камбер признает сходство между алтарем гавриилитов и михайлинцев, а также ощущает их связь с черно-белым алтарным камнем в подземельях Грекоты, о котором он точно знает, что тот является узлом сосредоточения силовых потоков. Однако, нам до сих пор неизвестно, с какой целью михайлинцы проводили этот обряд. Возможно, мы еще узнаем об этом в будущем.

Орден святого Гавриила в некоторых отношениях является еще большей загадкой, чем Орден михайлинцев. Поскольку все гавриилиты являлись Дерини, у них не было необходимости приспосабливать свою практику к уровню человеческих способностей. Все гавриилиты являлись либо адептами, либо учениками адептов. Именно поэтому их обряды несли в себе куда больше следов магии, чем ритуалы михайлинцев, хотя оба Ордена были чрезвычайно осторожны и хранили свои секреты от непосвященных, будь то люди или Дерини.

Мы уже упоминали синюю каменную алтарную плиту в гавриилитском зале собраний. Камбер считает, что это была точка приложения энергии, но больше он ничего не знает. Райс также неспособен ему ничем помочь, потому что он был в аббатстве святого Неота простым учеником и ему неведомы глубинные тайны Ордена.

Конечно, ему должно быть кое-что известно о самом зале собраний. Прежде всего, все обитатели аббатства, будь то священники и Целители, или ученики и послушники, — все они должны были исполнять в этом зале самые простые обязанности, начиная от уборки и так далее. Но, кроме того, Райс неизбежно должен был предстать перед капитулом Ордена, когда проходил экзамены или отвечал за какие-то дисциплинарные проступки. Тем не менее, не будучи членом Ордена, он не мог знать, что происходит на собраниях капитула или во время молитвенных собраний старших братьев.

Впрочем, если бы Райс и узнал или услышал что-то недозволенное, как это часто случается с любопытными учениками, и мог бы прийти с помощью этой информации к неким правильным, но нежеланным выводам, наверняка его наставники постарались бы в мягкой форме убедиться, что эта информация не выйдет из стен аббатства святого Неота. Старшие Целители, которым было поручено обучение студентов, регулярно и глубоко проникали в их сознание. Им не составило бы труда незаметно скрыть сведения, которые могли бы повредить Ордену.

В обстановке аббатства святого Неота повсюду мы видим намеки на скрытые, потаенные корни Ордена. Так, на синей черепице купола Камбер замечает гавриилитский крест. Этот крест был равновеликим, вписанным в солнечный круг и с загнутыми концами.

При ближайшем рассмотрении стали различимы детали — золотой оттиск креста Ордена, четырьмя концами касавшийся солнечного диска. Этот мотив и другие были традиционны и повторялись на тяжелых бронзовых дверях здания капитула. Ощущение близости прошлого укрепило Камбера в мысли, что истоки гавриилитов, как и самих Дерини, много древнее, чем принято считать. Хотя это не стало широкой темой для дискуссий, особенно среди ортодоксальных священников, те, кто занимался изучением древности, отлично знали, что в основу волшебства Дерини, кроме христианского, легло множество верований.

Зачастую, это наследие открыто проявляется у гавриилитов. Мы видим это, когда Камбер-Элистер отправляется в аббатство святого Неота в канун Рождества 917 года, чтобы предупредить гавриилитов о нападении войск регентов. Мы видим отца Эмриса со спины, окутанного облаком серебристого света, озаряющего хоры церкви по бокам и позади него.

Вечерняя служба завершила уставные часы молитв, и две ровные цепочки монахов, священников, Целителей и нескольких старших учеников потянулись с хоров к центру, чтобы выразить свое почтение аббату и затеплить свечи. Камбер и Джорем видели, как каждый возвращается с зажженным огоньком в ладонях и опускается на колени: молящиеся все полнее уходили в самоотрешение, и серебристые огоньки в руках меняли цвет, у каждой свечи все заметнее становился собственный, неповторимый оттенок.

Камбер отмечает, что это была чисто деринийская церемония. Кроме того, это деринийский вариант бенедиктинской практики, когда все члены сообщества поочередно выходят вперед в конце службы и аббат или аббатисса на лбу у каждого чертят крест святой водой, черпая ее из особого сосуда в форме раковины. Дерини вполне могли бы делать то же самое, особенно гавриилиты, поскольку морская раковина, наполненная водой, является мощным визуальным символом Благословенной Девы как Звезды Морской, а нам известно, что гавриилиты особо поклонялись Богоматери. Можно предположить, что гавриилиты являются некоей разновидностью деринийских бенедиктинцев. У обоих Орденов приняты постоянные бдения, у бенедиктинцев перед Святыми Дарами, у гавриилитов перед образом святого Гавриила и Богоматери, где также должны были храниться Святые Дары. Именно там Джеффрай знал, что непременно отыщет Эмриса, отстаивавшего бдение в ночь на Саббат, когда ему нужно было устроить встречу с Эмрисом, Квероном, Райсом и Камбером.

Во время этой встречи, точнее, в самом ее начале, Камбер испытывает нечто странное, и это указывает нам еще на один гавриилитский обряд, у которого нет других параллелей во всем Гвиннеде. Это искусство звуков и музыкальных гармоний. В нашем мире давно было известно, что некоторые звуки, звуковые частоты и их сочетание оказывают определенное воздействие на человеческое сознание. Музыка является областью не только эстетической, но также некоторые виды мелодий и ритмов могут влиять на наши ощущения (так, музыка, играющая в лифте или в кабинете дантиста, вызывает совсем иные чувства, чем Моцарт или хард-рок).