Читать онлайн «Таинственные чары». Страница 54

Воспитание, всемогущее действие которого на зарождение тягостных идей мы указали уже, воспитание, этот обильный источник нравственных и физических зол, может, по мнению Сериза, развить странные, ложные идеи; в этом случае явится заблуждение, невежество, предрассудок, но никак не болезненное состояние. Так, идея женской головы, соединяясь с чувственным впечатлением, произведенным луною; идея исполинской гробницы, соединяясь с чувственным впечатлением, произведенным горою, обусловливают более или менее поэтические верования, безопасные для тех, кто допускает их. Совсем другое мы видим, когда совокупность идеи и ощущения простирается на движения внешних и внутренних чувств, когда напр., идея ужасного призрака соединена, с самого детства, с идеей камня или березы, как это часто случается в наших деревнях. (Cerise, Des fonctions et des maladies nerveuses, Paris, 1842, p. 463). Эти ложные идеи служат причиной беспокойства, страха, мучений.

Ложные идеи в соединеныии с движением внешних и внутренних чувств имели самое плачевное влияние на галлюцинации во все времена. Упомянем суеверные верования, остатки древних культов, проведшие глубокие следы в народных преданиях. Когда вспомним длинный род веков, в течение которых поочередно владычествовала майя, астрология, колдовство, чары, предсказания, заклинания, авгуры, ауспиции, некромантия, каббала, оракулы, снотолкование, пифии, сивиллы, маны, лары, талисманы, домовые, вампиризм, одержимые, ликантропия, выходцы с того света, тени, призраки, привидения, оборотни, сильфиды, феи, блуждающие огоньки, сглаз, и проч., нельзя не вздохнуть о той легкости, с какою заблуждается человек.

Рассмотреть все причины, значило бы далеко выйти за пределы нашего труда; поэтому, мы ограничимся только теми, которые имели большее влияние на европейские народы. Таковы верования в могущество и телесность духов, колдовство, майю, ликантропию, мертвецов, вампиров, и проч.

Религия древних, населявшая все части природы божествами, гениями (под общим именем демонов) и проч., естественно долженствовала вести к допущению власти и телесности в духах. Влияние доктрины Платона, вероятно заимствованное у Зороастра, было громадно. Изучая греческое общество, его идеи, его нравы, замечаешь, что философия Платона была великим законом Александрийской школы. Прежде всего старались быть платониками. Отсюда столько метафических и отвлеченных прений, столько ошибок и заблуждений знаменитых людей. Но все эти прения происходили в изящном обществе. Ученые спорили за или против, прославляясь в школах или наместничествах; невежественный, низкий класс шел в другом направлении, и как он не умел ни читать, ни писать, то его ум был поражен только материальною стороной культа. Он остановился, так сказать, на границе. Не будучи в состоянии ни отличаться в прениях, ни отвечать язычникам, ни наставлять неофитов, он понимал в культе только то, что относилось к материальной его стороне, и понимал это строго буквально; так, злое начало вскоре приобрело более или менее страшные Формы. Подверженных галлюцинациям преследовали тогда черные духи с рогами, копытами и длинным хвостом.

Истории о духах, распространенные невежеством, любовью к чудесному, страхом, допущенные легковерием, покорили умы под власть ужаса, увеличению которого содействовало все: каждому казалось, что он видел, слышал все, что касалось духа.

Таково происхождение галлюцинаций, которые повсеместно царствовали нисколько веков, которые еще ныне встречаются в Лапландии, северной Европе, и проч. Самые знаменитые люди заплатили дань доктринам своей эпохи, но их галлюцинации не имели никакого влияния на рассудок, поведение, поступки; совершенное ими было результатом их воспитания и нисколько не запечатлено сумасшествием.

Допускать телесность духов, значило допускать договоры, сношения с ними, другими словами, колдовство, одержимость, ликантропию. Это обстоятельство было источником огромных беспорядков, которые только усиливались от костров и эшафотов.

Мужчины, женщины, дети, убеждали себя, что они присутствовали на шабаше, видели там своих товарищей, знакомых. Веря подобным вымыслам, судьи приговаривали к казням тысячи жертв.

Это прямое сношение с духами, признанное и допущенное, необходимо долженствовало вести ко всякого рода глупостями и сумасбродствам. Каждый смотрел на это, сообразно с складом своего ума, и вскоре бессмысленные фантазии умов, ослабленных болезнью или несчастьем, повторявшиеся со всех сторон, образовали род системы верований, которая, проникая во все головы с первыми основаниями воспитания, подчинила своему влиянию самые могучие умы.

Важная роль магии в истории начинается не прежде 1484. Булла Иннокентия VIII зажгла дремавшие костры.

В 1551, англичанин Пордедж выдает за действительность свои видения, порожденные крайним вoзбyждeниeм мозга. Он и его ученики, Лид Т. Бромлей, Гукер, Сабертон и другие, имели, в первое собрание, неописуемо великолепное видение. Закрывали ль они или нет глаза, упомянутые лица видели свое видение совершенно ясно.

В конце XVI века, доктор Ди говорит, по-видимому, с искренним убеждением, что он имеет сношения со сверхъестественными силами. Товарищ его, доктор Ричард Непир, родственник знаменитого изобретателя логарифмов, был убежден, что невидимая сила подсказывает ему, какие писать рецепты.

Некоторые особенные причины увеличили в Англии меланхолическое расположение умов и развили ужас, неизвестный в другие периоды ее истории. Этими причинами авторы считают мрачный характер строгих пуритан той эпохи, перемены в жилищах благородных фамилий, конфискованных пуританами в свою пользу, и рассказы, распространяемые прежними владельцами.

Один из рассказов, помещенный в Монстрелетской хронике (t. III, fol. 24, Paris, 1572) может дать понятие о верованиях того времени.

История луденских демонов[60] слишком известна, чтобы рассказывать ее; мы заметим только, что в описании одного явления видны все признаки галлюцинации. Одна из сестер видела ночью призрак, окруженный красноватым светом. Она подошла к нему и узнала тень умершего знакомого. Тень разговаривала с нею и потом исчезла, обещая явиться на следующую ночь. Действительно, призрак сдержал свое слово. Они долго разговаривали. Вдруг призрак изменился; он стал похож на Грандье[61] и начал говорить о любви. Понятно, что такой рассказ должен был иметь влияние на впечатлительное воображение женщин, и что немедленно обнаружились видения у других сестер.

В исторш Mapии Саинс находим совокупное влияниe верований, эпохи и пола (Jules Garinet, Histoire delamagieen Trance, p. 198. Paris, 1816). Нет нужды говорить, что все, в чём обвиняли Саинс, были только иллюзии.

Начало ликантропии относится к самой древней эпохе язычества. В этой иллюзии, несчастные считали себя превращенными в оборотней. Иногда, мнимое превращение совершалось при помощи ядовитого питья, мази. Геродот говорит, что подобные превращения довольно обыкновенны. Один писатель уверяет, что известные женщины в Италии превращаются в лошадей посредством некоторого яда. Но преимущественно в XIV и XV веках в Европе распространилась эта странная иллюзия. Цинантропы и ликантропы бежали из своих жилищ в леса, отращивая когти, волосы, бороду, и доводя жестокость до того, что уродовали, иногда убивали и пожирали несчастных детей (Jules Garinet, p. 118).

Bиepиyc рассказывает о странном процессе в Безансоне в 1521 г. Это был случай ликантропии, не допускающий никакого сомнения в сумасшествии одних и невежестве других.

Инквизитор изследовал дело и приказал привести трех обвиненных, которые назывались Петр Бюрго, Мишель Вердён и Петр Толстяк. – Все трое признались, что, намазавшись жиром, они имели связь с волчицами с таким же удовольствием, как с женщинами, когда были людьми. Бюрго признался, что лапами и зубами он убил мальчика и съел бы его, если б не прогнали крестьяне. Мишель Вердён сказал, что убил девочку, собиравшую горох в саду, и что вместе с Бюрго убил и съел четырех других девочек. – Он указал время, место и возраст детей. прибавив, что он и его товарищи употребляли порошок, от которого гибли люди. Эти убийства существовали только в воображении обвиненных.

Все трое сожжены живыми (Bottiger iilteste Spuren der Wolfswuth in der griechischen Mythologie, nebst Zusatren von Spenpel, in bessen Beitragen zur Gesch. der Med. – Friedreich Litteraturgesch., p. 27–28).

Осенью XII года, один каменщик впал, без видимой причины, в мрачную меланхолию. Ночью он имел фантастические видения, а утром бежал в уединенные места. На второй день своей болезни он отказался от пищи, но, спустя два дня, с жадностью набросился на предложенное ему кушанье; он ворчал по-волчьи и много раз доходил до бешенства с желанием кусать кого-либо. На четырнадцатый день, при наступлении ночи, он опять убежал в поле, где снова испускал страшный рев, который прекратили обливанием холодной водой. Эта странная болезнь, по-видимому, окончилась в восьмнадцатый день жестоким лихорадочным припадком, который продолжался около суток. Полное выздоровление, кажется, наступило без всякого медицинского пособия. (Matthey, Nouvelles recherches sur les maladies de l^sprit, 1816r p. 96).