Читать онлайн «Таинственные чары». Страница 42

Delirium tremens может создать самые разнообразные видения, которые не иное что, как воспоминание случившихся событий. Следующий факт доказывает, что не в одной Франции замечаются тягостные впечатления.

Несколько времени тому назад, говорить доктор Ольдерсон, меня позвали к N., который в то время держал винный погребок. С самого первого шага, я заметил странное выражение его лица. «Чего вы боитесь? сказал я ему. Отчего ваше лицо выражает такой страх? Он сел и в следующих словах рассказал мне историю своей болезни:

«Дней восемь или десять тому назад, я наливал водку в моем погребе, когда заметил на полу множество устриц, которые, как полагал, были рассыпаны одной из покупательница Та, сочтя меня за пьяного, засмеялась и ушла.

«Я хотел подобрать устриц, но, к великому удивлению, не нашел их более. Я выходил из погреба, когда увидел в дверях солдата, старавшегося войти. Я спросил, что ему нужно, но, получив в ответ только грозный взгляд, бросился схватить негодяя. Каково же было мое изумление солдат был только призраком! Холодный пот выступил у меня на лбу; все члены задрожали. Собравшись с духом, я хотел лично убедиться, что за существо бежало, пользуясь темнотой. Я отправился за ним, но это существо скрылось и было заменено другими фантастическими фигурами, из коих некоторые находились вдалеке. Я употреблял все усилия достигнуть их. Хотя я не робок, однако, признаюсь, никогда не испытывал такого страха, как в это время. В течение всей ночи, меня мучили призраки живых друзей и давно умерших знакомых. Каждую минуту я хотел встать с постели, чтоб убедиться в действительности или ложности этих видений».

Когда я посетил N., продолжает Ольдерсон, его семейство считало N. сумасшедшим, хотя признавалось, что во всем другом он был очень рассудителен.

Нижеследующие подробности укажут на ход болезни. (До ее начала, N. поссорился с пьяным солдатом, который силой хотел войти в магазин в неурочный час. В борьбе, солдат выхватил тесак, ударил им купца и рассек височную артерию. N. потерял много крови до прибытия врача. Едва оправившись от этой раны, он побился с приятелем об заклад, что пробежит известное расстояние в определенное время, и, действительно, пробежал 42 мили за девять часов. Восхищенный этим успехом, он провел следующий день в пьянстве, но вскоре за тем почувствовал себя до того дурно, что решился не пить более. Болезнь наступила в эпоху воздержания и быстро усиливалась, не давая ему покоя ни днем, ни ночью.

Он не мог избавиться от своих видений, хотя делал с этою целью по нескольку миль пешком или посещал знакомых. Он жаловался мне на боль во всем теле от ударов, которые наносил ему каждую ночь извозчик; последний исчезал, как только N. намеревался отплатить ему тем же. Пиявки и сильное слабительное излечили его. Призраки перестали показываться сперва днем; однажды N. заметил извозчика в промежуток между сном и пробуждением. С тех пор, видений не было, и N. хорошо теперь знает, что такое духи (Edinburgh medical and surgical journal, vol. VI, pag. 288).

Галлюцинации разнообразны до бесконечности; впрочем, как мы уже заметили, они суть отражение характера и привычек больного. Иногда, однако, они зависят от соединения идей, рожденных случайным обстоятельством.

Галлюцинации пьянства могут иметь весьма дурные последствия. Р. испытывает домашние огорчения, от которых старается избавиться, погружаясь в непрерывное опьянение. Такое состояние вскоре оказывается гибельным для его умственных способностей. Однажды он замечает странную фигуру, которая знаками приглашает его следовать за ней; он встает, бежит к ней и падает на улицу в окно. Его привезли ко мне, оглушенного падением; Р. продолжает еще видеть призрак и неопределенно отвечает на вопросы. Несколько дней уединения и воздержанности излечивают его.

Авторы, писавшие об этой болезни, приводят много примеров подобного беспорядка ощущений. Действительно, можно понять, что последний способен служить поводом к бесконечному разнообразию галлюцинаций. Это разнообразие и сложность может явиться уже с самого начала пьянства; последнее замечание весьма важно, потому что, если один бросился в окно, преследуя странную фигуру, то мы можем понять, что другой ударит человека, лицо которого покажется ему чудовищным, враждебным, и проч.

Пробегая наши заметки, мы увидели, что, находясь под влиянием галлюцинаций пьянства, больные старались изуродовать себя, кидались в окна, душили себя; семеро посягали на самоубийство. Доктор Рош, приводит относительно этого следующие подробности.

Частые случаи добровольной смерти преимущественно зависят от пьянства. Шлегель сказал: пьянство есть главная причина самоубийств в Англии, Германии и России. Основываясь на официальных документах, Каспер говорит, что четверть самоубийц в Берлине, с 1812 по 1821 г., принадлежали к числу пьяниц; в нашем сочинении Du suicide et de la folie suicide, мы указали, что из 4595 случаев самоубийства 530 падает на долю пьяниц.

Призраки животных, пресмыкающихся, и пр., замечаются не только в галлюцинациях пьяниц и преимущественно в delirium tremens, но также при отравлениях известными растительными веществами, из коих надобно упомянуть белладонну, дурман, белену, и проч. Мы скажем сперва несколько слов о чувственных впечатлениях, обусловленных вдыханием закиси азота, иначе называемой веселящим газом; мы подробнее скажем о галлюцинациях опиума и гашиша, и окончим галлюцинациями известных наркотических ядовитых веществ, и проч.

Действие этого газа на животную экономию заслуживает особенного внимания. Идеи и ощущения приобретают огромную живость, ум постепенно теряет все или большую часть действительных впечатлений, особенно тягостных или неприятных, они заменяются веселыми и смеющимися образами. Сэр Хэмфри Деви[47] рассказывает, что при подобном опыте он потерял связь с внешними предметами; ряды видимых, живых образов быстро проходили в его уме и были так связаны со словами, что возбуждали совершенно новые впечатления. «Я жил, говорит он, в неизвестном мирe отношений и идей. Придя в себя, я вскричал: есть только мысли; мир состоит из впечатлений, идей, удовольствий и скорби». Мир видений, в который вступил английский ученый, был ничто иное, как его олицетворенные и одушевленные идеи[48].

В другой раз, говорит тот же ученый, я с неописуемы удовольствием чувствовал, как возрастает осязание в руках и ногах; дивная перспектива очаровала мое зрение. Ясно слышал я самые незаметные звуки под колоколом. Время не существовало для моей памяти, и самое отдаленное предание сразу являлось мне во всем своем блеске. Сэр Хэмфри Деви ни на минуту не потерял сознания своей тождественности. Желая отдать себе отчет в том, что он чувствовал, после того, как его воображение, подобно бурному морю, пришло в свое нормальное состояние, Деви сравнивает это расположение с чувством человека, который просыпается от восхитительного сна, и хочет удержать эти мимолетные образы.

В этих психологических изменениях надобно заметить чувство счастья, большую деятельность идей, их оживленность, развитие чувства осязания, слуха и зрения, отсутствие продолжительности времени, и чувство тоски, которое замечается также в известном настроении духа. Эти признаки весьма важны для нас, ибо мы считаем их за начатки, необходимые для творчества духа.

Возбужденность, счастье и забвение, которых беспокойный и подвижный человек Европы ищет в хмельных напитках, ленивый и верящий в судьбу восточный житель находит в веществах, которые не нарушают его неподвижности, этого отличительного характера азиатских племен и стран. Автор, лучше других описавший действие одного из этих веществ oпиума, выслушав рассказы ученых путешественников на Восток и слова экспериментаторов во Франции, англичанин Том Куайнси сравнивает алкоголь и опиум и так выражает различие между ними: удовольствие, доставляемое вином, постепенно слабеет и наконец уничтожается; между тем действие опиума не изменяется в течение 8-10 часов; но самое большее различие заключается преимущественно в том, что вино расстраивает умственные способности, тогда как опиум вносит порядок и гармонию. К несчастью, это опьянение имеет следствием у образованных людей самые жестокие мучения, а у грубых натур – самое глубокое отупение, и смерть в обоих случаях.

Мы обращаемся теперь к главному предмету – видениям опиума. Том Куайнси, регулируя дозы опиума и принимая их через несколько дней, испытывал в течение долгого времени только сладостные ощущения. Так, итальянская музыка, которую он слушал каждую субботу в лучшую эпоху Грассини[49], входила в его ухо не как простая логическая последовательность приятных звуков, но как волшебные звуки, которые вызывали в его уме всю его прошлую жизнь; последняя жила для него как бы воплощенная в музыке. Сколько раз являлись пред его умственными очами дороги и горы, по которым он странствовать, его любезные хозяева в Валлисе, мрачные бесконечные улицы Лондона, прорезанные кое-где фонарями, его печальная дружба, долгая бедность с надеждой на лучшую будущность. Эти воспоминания, вызванные музыкой и опиумом, заменялись иногда сценами милосердия, возбуждавшими в нем радость; или же его ночи проходили в созерцании обширной перспективы моря и громадного города.