Читать онлайн «Невидимая битва». Страница 73

Предписывается полное отстранение от всякой мирской суеты.

Прежде, чем ученик предстанет лицом к лицу с Учителем, он должен приобрести некоторые предварительные познания в сообществе с несколькими другими, такими же, как он, учениками.

Ученик должен полностью освободить свой ум от каких бы то ни было негативных мыслей, от всех помыслов и чувств, противопоставляющих его кому бы то ни было в мире.

Необходимо полное освобождение от ощущения различия между собой и товарищами, от любых побуждений соревновательности. "Я – самый мудрый", "Я – более свободный", "Я – более успешный, духовный, полезный Учителю" – эти и им подобные мысли навсегда должны остаться в прошлом как одни из самых губительных иллюзий и заблуждений.

Учась вместе с другими учениками, кандидат на Посвящение должен стать для них братом, притом не внешне, формально, а со всей искренностью и чистосердечием. Огорчения и радости, успехи и неудачи отныне должны быть для них общими, и вместе они должны быть как пальцы на одной руке – неразрывно связанными в гармоничном духовном созвучии.

Вместе группа учеников через такую гармонизацию достигает состояния, подобного тонко настроенному музыкальному инструменту. Это потребуется для практической работы с ними Учителя.

Ученик должен опасаться лишь внешнего соприкосновения с кем-то, влияния магнетических эманаций чужих тел, вещей, бытовых предметов. У него своя посуда, свои предметы обихода. Это необходимо для наилучшего выявления индивидуальной энергии ученика.

Слияние и гармония с товарищами в духе, но отстраненность телесная.

Для достижения этой чистоты служит и диета, полностью исключающая животную пищу. Эманации умерщвленных животных не должны примешиваться к магнетизму ученика. И конечно, не должно быть никаких влияний на тело и психику, подобных алкогольному или опиумному отравлению.

Эти условия, абсолютное целомудрие, чистота телесная и душевная, соблюдаемые ежедневно в течение долгих месяцев, а чаще – лет, дадут ученику шанс вступить на путь практического тайного Учения Востока. И по сравнению с его опасностями и трудностями все эти предварительные правила покажутся ему легким развлечением. ‹ a Мальцев С. А., 2003 ›

То, что на Западе считается самой святостью, на Востоке, в науке Йогов, есть лишь первый шаг на пути совершенствования, предварительное условие перед отправлением в океан Науки.

Если от этих подготовительных правил ученичества, от вершин Востока теперь спуститься в мир европейской цивилизации к тамплиерам, алхимикам, розенкрейцерам, то можно понять, где, в чем был тот пример, который вдохновлял этих рыцарей и ученых. Они бесстрашно шли на костер, не открыв палачам ни одной тайны своих наставников. Они знали, что там, на Востоке, есть гиганты духа и воли, хранители древней мудрости. Знали, что жизнь и наука Учителей неизмеримо выше и труднее, чем уставы и обеты их рыцарских орденов и тайных братств.

Есть свидетельство о том, как побывал в одном из гималайских центров Учителей сотрудник Блаватской индус Дамодар, молодой человек, доказавший делом свою преданность Братству.

Очевидцы, члены Теософского общества, вспоминали, как однажды он пропал бесследно из того места, где жил, и появился перед своими товарищами только через три дня, но таким изменившимся, что они не сразу признали его. Это был как будто другой человек. Он уходил бледным, хрупким, тонко сложенным юношей, робким и застенчивым, а когда вернулся, выглядел уже энергичным, сильным и мужественным человеком, обретшим спокойную, несломимую волю и уверенность в себе. Даже бронза его лица, как заметили его друзья, стала несколькими оттенками темнее. Дамодар рассказывал:

"Мне посчастливилось быть позванным и получить разрешение посетить святой Ашрам, где я провел несколько дней в благословенном обществе нескольких Махатм Химавата и Их учеников… К сожалению, в высшей степени личный характер моего посещения этих трижды благословенных мест не позволяет мне рассказать об этом больше. Достаточно и того, что место, которое мне было разрешено посетить, находится в Гималаях, а не в какой-нибудь фантастической Стране вечного лета, и что я созерцал своего Учителя, будучи в своем физическом теле, и Он был совершенно таким же, каким я видел Его в первые дни моего ученичества…" [200]

О самой Елене Петровне Блаватской, основателе Теософского общества, не будем приводить никаких биографических данных, никаких свидетельств ее родственников, друзей, знакомых, чтобы не создавать у читателя иллюзии осведомленности о жизни этого невероятного человека. Нужно или приводить их все, или не брать вовсе. Ее судьба могла бы послужить основой для написания захватывающего многотомного романа, но нужен настоящий писатель, способный предпринять такой труд. Писатель честный, искренний и непредвзятый, который не побоится поставить на карту свою репутацию, свое имя, потому что писать в наше время о ней – это значит самому приобщиться к пантеону "авантюристов", к которым причислены такие люди, как Калиостро, Сен-Жермен и полковник Олькотт, ближайший сподвижник Блаватской. Такая "канонизация" неизбежно затронет любого, кто возьмется восстановить честное имя этой великой женщины.

По этому поводу как автор попрошу у читателя предварительно прощения и один единственный раз напишу несколько строк от своего лица, вырвав повествование из общего последовательного потока событий и переместившись в наше время, из века девятнадцатого в век двадцать первый.

Иногда повседневные происшествия, даже самые малые, доносят до нас суть чего-то масштабного, широкого, что происходит в настоящий момент. Того, что, может быть, уже закладывает какие-то глобальные события будущего. В тот день 16 апреля 2002 года я поразился своей неосведомленности о происходящих переменах и движениях в духовной жизни общества.

Я встретил старого знакомого, с которым не виделся, может быть, года два. Он преподает биологию в одном из высших учебных заведений. Заговорили о мелочах, о переменах в жизни друг друга, и тут он поделился со мной одним свежим впечатлением:

– Недавно по каналу "Культура" показали передачу про Блаватскую. Вообще!

– Что "вообще"? – спрашиваю, – Что показали?

– Такое показали! Это надо было видеть!

– А что показали-то?

– Ее показали. Съемки про нее. Кадры, как она бесновалась. Про ее одержимость…

Честно говоря, меня бросило в жар от таких открытий. Я не знал, с какой стороны подступить к собеседнику со следующими вопросами. Стал вспоминать, когда же умерла Блаватская (1891), и когда появился первый в истории кинофильм, снятый братьями Люмьер (1895). Говорю ему об этой нестыковке во времени "фактов", показанных по телевидению.

– Она же жила и умерла еще до того, как появилось кино. Как ее могли снимать?

– Ну все равно, если даже это не настоящие съемки, я тебе могу привести сто доказательств, что она была одержимая!

– Приведи.

– Ты ходишь в церковь? Сейчас в православной церкви продают много полезной литературы. Есть хорошие книги. Такие-то, например. Там все подробно написано про Блаватскую, про Рерихов.

– Что написано?

– Как все эти масонские заговоры против России готовились. Все это наркотик для русского народа – Блаватская, Рерихи…

Я понял, что дальнейший разговор можно было вести только предметно, с этими книгами в руках, иначе это был бы уже спор эмоций, а не доводов, и мы распрощались, договорившись когда-нибудь встретиться для серьезного общения.

Казалось бы, какая разница? Ну изобразил кто-то кого-то в неприличном свете и выдал это за чистую правду, мало ли в наше время поливают грязью друг друга. Но во мне все кипело. Это было умопомрачительно – вранье в таком масштабе.

Почему, для чего, кому понадобилось так тщательно, профессионально и с размахом, втаптывать в грязь имя человека, жившего больше века назад и еще при жизни сполна глотнувшего клеветы в свой адрес? Кто-то финансировал организацию режиссерской постановки, платил актерам, гримировал под Блаватскую, продвигал этот спектакль на телевидение, и все это только для того, чтобы создать у зрителя впечатление о ней как об одержимой демонической личности. Хотя, если вдуматься, такое впечатление создали у миллионов людей, смотревших эту передачу. И если они не читали ни одного настоящего свидетельства о ней, то это впечатление и стало для них единственно верным представлением.

Если цитировать биографов, друзей Блаватской, приводить эпизоды из ее жизни и даже всю ее биографию, то это не опровергнет клеветы, накопившейся вокруг ее имени. Потому что клевета строится на добавлении в биографию человека каких-нибудь "пикантных" или диких подробностей. Эти подробности преподносятся читателю или зрителю как детали жизни, о которых биографы как будто умалчивают из хороших побуждений. ‹ a Мальцев С. А., 2003 ›