Читать онлайн «Практический курс Григория Кваши. Структурный гороскоп». Страница 77

Согласно структурному гороскопу, правильнее было бы дифференциальную науку назвать ортодоксальной наукой, а интегральную, соответственно, закрытой. Ортодоксальная наука — значит формальная, формульная, ибо только благодаря максимальной формализации наука может стать общеупотребительной, единой для разных людей, для разных народов. Чем меньше в такой науке личного, потаенного, очевидного лишь для избранных, тем лучше. Язык такой науки всегда крайне формален — математические символы и знаки, химические формулы, физические уравнения, конструкторские чертежи и так далее.

Совсем другое дело — наука закрытая, она же интегральная, у нее нет цели быть единой в своих символах и знаках. Интегральная наука допустила бы несколько систем химических элементов, несколько систем классификации животного мира и так далее. У закрытой науки нет цели достичь единой для всех истины, нет системы объективных критериев, нет главного божества ортодоксальной науки — системы экспериментальной, опытной проверки научных данных. (Именно соответствие теории эксперименту позволяет ученым легко договариваться друг с другом.) Закрытая наука будет в значительной степени эстетизирована и индивидуализирована и в этом смысле станет посередине между наукой и искусством. Грубо говоря, научные статьи станут высокой прозой или даже поэзией, а чертежи будут скорее предметами живописи. Вместо понятия тождества главными станут понятия подобия и аналогичности. Критерием истины станет не многократно проведенный один и тот же эксперимент, а многократно и многосторонне (из разных систем) проработанная аналогия. В этом смысле интегральная наука оторвется от земли и станет в определенном смысле религиозной, ибо будет апеллировать к неким принципам бытия. Красота станет важнее точности, некрасиво — значит, неверно. Таким образом, закрытая, интегральная наука объединит науку, искусство и религию.

Столь серьезная разница между двумя науками должна демонстрировать и принципиальное отличие в объектах исследования. Но где же взять для новой науки новый объект? Все очень просто — объектом в новой науке будет тот, кто в старой науке был субъектом. Необходимо признать, что великая, могучая и непобедимая дифференциально-ортодоксальная наука, добившись грандиозных успехов в расщеплении ядра, распознании вирусов и бактерий, а также прокладывании борозд в космическом пространстве, необычайно слабо выступила в гуманитарных науках. Более чем скромны достижения в философии, психологии, нет науки о семье, о коллективе, историческая наука не двинулась дальше описательного этапа, не все так уж хорошо в медицине.

Провал дифференциальной науки в изучении человека можно было бы объяснить слишком малой мощностью усилий. Конечно, смысл жизни менее важен для мировых держав, чем ядерная бомба. Однако дело не только в финансировании, не только в актуальности тех или иных задач. Изначальные неудачи ортодоксальных историков, философов и психологов породили целый комплекс, комплекс непознаваемости истории, непознаваемости человека. Истоки этого комплекса в том, что человек и все, что с ним связано, принадлежит к иному миру, иной стихии, чем природа. В природе все так или иначе воспроизводимо, отсюда преклонение перед опытными исследованиями, экспериментом. Человек же невоспроизводим принципиально; невоспроизводимо общество, государство, невоспроизводима история. Человеку нельзя дать формулу, как серной кислоте или закону всемирного тяготения. Невозможность определить человека вообще потребует создания многих систем аналогий, подобий, поиска, на пересечении которых и будет расшифрована загадка бытия.

Можно брать различные стороны научной жизни, и везде интегральная наука будет действовать противоположным образом. Так, если дифференциальная наука ставит крупную задачу, а затем дробит ее на тысячи мелких, решая их последовательно, то интегральная наука пойдет другим путем — она будет решать частные задачи (задачи личности), постепенно укрупняя их масштаб, пока эти задачи не укрупнятся до масштаба Вселенной.

Необходимо отметить некоторые принципиальные особенности интегральной науки. Ведущую роль в этой науке будет играть не мужчина, как это было в науке дифференциальной, а женщина. Это вытекает из многих положений, в частности из учения о третьей эпохе. Главная особенность женского мышления состоит в способности отказа от единой системы мировосприятия, в стремлении к совмещению на первый взгляд несовместимых систем. Именно эти особенности мешали женщинам быстро продвинуться в науке дифференциальной, требующей абсолютно цельного мышления, но помогут в науке интегральной, гораздо менее принципиальной. Кроме того, объект новой науки — человек (точнее, мужчина) гораздо интереснее именно женщинам, чем мужчинам, более тяготеющим к явлениям и таинствам природы.

Другой особенностью науки будет ее русское (российское) происхождение. Быть может, 1000-летнее существование имперской Руси главной своей целью имеет именно создание для человечества интегральной науки о смысле бытия. Не будем забывать, что дифференциальную науку человечеству подарила имперская Англия, живущая под знаком эмпирической Крысы. Россия же обозначена знаком Лошади, прославленной бесконечным поиском структур (Норберт Винер, Грегор Мендель, Дмитрий Менделеев).

Ну и, наконец, последнее замечание. Начало интегральной науки, надо полагать, положит медицина, поскольку проблема здоровья наиболее четко сформулирована, наиболее актуальна. Кроме того, в XXI веке человечество вступает в медицинский возраст Змеи. Ну и, наконец, самое главное — интегральная наука станет гораздо более возрастной, а для этого необходимо оздоровить народ, иначе ему будет не до науки.

Пока же нам очень важно сбросить скорость продвижения и привыкать к тому, что в интегральной науке штурм не дает ничего, а самый короткий путь — это движение петляющее, те самые «глухие кривые окольные тропы», которыми заканчивается книга братьев Стругацких.

1998

Когда о продлении жизни говорят писатели-фантасты, колдуны-целители или социологи-аналитики, то беспокоиться не стоит. А вот когда о продлении жизни человека начинают говорить генетики, то поневоле задергаешься, ибо генетика сочетает в себе чудовищную гуманитарную безграмотность, напор, агрессивность, а также грандиозные материальные и интеллектуальные ресурсы. Никогда еще в истории человечества наука о природе не подходила так близко к тому, что ей не подвластно, к науке о человеке.

К великому сожалению, подавляющее большинство ученых, и генетики не исключение, наивно полагают, что человек — это всего лишь вершина природной эволюции, пусть высокоорганизованное, но все же животное. Если это так, то к человеку применимы те же методы, что и к овцам, свиньям и мухам-дрозофилам. Частично это так, пока мы лечим человека от вирусов или бактерий (природных напастей), но если мы вздумаем лечить человека от него же самого, то произойдет грубейшее нарушение границ дозволенного. Старая наука на новой территории окажется не просто бессильной, но еще и очень опасной.

Друзьям-генетикам (а у меня действительно много друзей среди генетиков) хочется еще раз сказать: человек — это не животное. Человек несет в себе три мира, составлен из трех компонент. К природной компоненте человека относится все, что есть в нем от животного, а также то, что он перевел в систему навыков и привычек (человеческая природа). К собственно человеческой компоненте относится так называемый разум, способность во всем сомневаться, думать против ветра, вопреки старой реальности, искать и находить нечто не имеющее прецедентов. Наконец, в человеке есть еще и третья, самая загадочная компонента — божественная. Душа, «особая нематериальная субстанция, независимая от тела, религиозно-мифологическое представление, возникающее на основе олицетворения жизненных процессов организма» (братья Стругацкие). Доказать существование души не трудно, сложнее продемонстрировать ее проявления, понять значение божественного в природно-человеческом пространстве.

Теперь, собственно, о продлении жизни. Идея долгожительства стара как мир. Человек жаждет жить долго, исходя из общей жадности, не очень точно зная зачем, в общем-то на всякий случай, а вдруг пригодится, подчиняясь инстинкту жажды жизни. Успехов тут много: победили эпидемии, остановили мировые войны, ликвидировали каторжный труд, наладили питание. Человек стал жить дольше, а главное — активнее в старости. Однако в последние годы в процессе удлинения жизни наметился кризис. Дальнейшее «умягчение» жизни не дает эффекта. Вновь приходится повышать физические нагрузки, возвращать пище былую грубость, снижать комфортность бытия. Похоже, что штурм долготы жизни кончается, человечество выходит на предельный уровень жизни. Большинство специалистов сходится на длине в 100 лет. Ни больше ни меньше. Но горячие головы не унимаются и требуют генетического изучения проблем старения. Мол, найдем ген старения, растянем это дело раза в полтора-два.