Читать онлайн «Теософические архивы (сборник)». Страница 211

Итак, позволив себе некоторую непочтительность по поводу Науки, а вернее, тех, кто оскорбляет ее своею к ней причастностью, теперь мы можем преподнести некоторые более приемлемые теории относительно недостающего звена. Изредка встречаются фанатики, своей непоколебимой уверенностью почти заставляющие нас поверить, подобно Швайнфорзу и другим великим путешественникам по Африке, что они обнаружили расы, которые, возможно, являются утраченными звеньями между человеком и обезьяной. Например, африканские аккасы, которых Геродот, рассказывая о них, называет пигмеями (II, 32). Несмотря на то, что рассказ о них вышел из-под пера Отца Истории, еще совсем недавно это считалось ошибочным, равно как считались мифами все рассказы об этом легендарном народе. Однако с тех пор как общественность ознакомилась с более правдивыми повествованиями европейских путешественников, мнение изменилось, и уже никто больше не считает, что Геродот в своем рассказе перепутал людей с африканскими павианами. Достаточно прочитать описание орангутангов и шимпанзе, чтобы понять, что эти животные – всем, кроме, покрытого шерстью тела – почти во всех отношениях похожи на этих аккасов. Рассказывают, что у них крупные цилиндрические головы, венчающие тонкую шею; тело достигает примерно четыре фута в высоту; очень длинные и совершенно непропорциональные руки, свисающие намного ниже колен; грудная клетка сужается к плечам и значительно расширяется в области живота, который всегда огромен; колени толстые, а руки сложены необыкновенно красиво (руки обезьян отличаются тем, что, за исключением коротких больших пальцев, имеют предельно аккуратные и изящные пальцы, сужающиеся на конце, и украшенные безупречной формы ногтями). Аккасы ходят, покачиваясь из стороны в сторону из-за неестественных размеров живота, как шимпанзе и орангутанги. У них крупный череп, сильно приплюснутый у основания носа, увенчанный скошенным книзу очень узким лбом; выступающий вперед рот с тонкими губами и лишенный всяческой растительности подбородок, а точнее, его полное отсутствие. Головы их лысы; и хотя они не такие шумливые, как орангутанги, но создают невероятный шум, если их сравнить с остальными людьми. Из-за того, что в областях их проживания трава в два раза выше их роста, говорят, что они прыгают, как кузнечики, тем самым словно делая гигантские шаги, а все их движения напоминают движения крупных антропоидов.

Некоторые ученые считают – и на сей раз с вескими основаниями – что аккасов даже больше чем матимбов, о которых очень интересно рассказал д'Эскайрас де Латур, и больше, чем кимосов и бушинов, обитающих в южной Африке, и все они – остатки недостающего звена.

«Вы предлагаете задавать вопросы по поводу различных трудных моментов, связанных с оккультной наукой. Я не могу согласовать некоторые вещи, относящиеся к апостолам современной теософии. В „Предисловии к первому изданию“ (стр. xxiii 5-го издания) „Эзотерического буддизма“ м-ра А. П. Синнетта имеются такие слова: „Два года назад ни я, ни кто-либо другой из европейцев, не знал азов этой науки, впервые возведенной в ранг научного утверждения“. Это весьма эмоциональное высказывание; оно, видимо, предполагает, что мыслящий мир всецело обязан этой книге и ее автору за то знание истин эзотерической науки, которая сейчас распространяется среди европейских и американских теософов. Но вряд ли м-р Синнетт имел в виду именно это.

Ибо, можно ли согласовать данное утверждение и его подоплеку с тем фактом, что мадам Блаватская, жительница Европы,[406] написала за несколько лет до этого «Разоблаченную Изиду», которая, хотя и не содержит в себе столь же конструктивного учения о тайнах вселенной, подобно «Эзотерическому буддизму», все же предполагает знание автором много большего, чем «азы науки»?

И не истинно ли, как это отмечено в «Оккультном Мире», что м-р Синнетт обязан мадам Блаватской своим первым знакомством с эзотерической наукой, а также своей встречей с наставником, Учителем, от которого он и получил основную массу своей информации? Мадам Блаватская, как мы это поняли, много лет назад обучила этим истинам оккультной науки полковника Олькотта, превратив его, таким образом, из спиритуалиста в теософа. Вполне возможно, что мадам Блаватская обучила других тем же истинам.[407]

Я хотел бы также спросить, не существует ли людей, тайно изучающих эту науку в ее широком смысле, которые уже знали эти вещи задолго до данной публикации?

Для меня и для других было бы очень важным узнать, каким же образом на самом деле возникли современные учения оккультной науки, и каково же истинное место «Эзотерического буддизма» как выражения авторского понимания оккультных истин.

Сейчас, когда теософские учения проникают в сознание людей, особенно важно, чтобы было достоверно известно происхождение современного движения. Я чувствую, что я сильно обязан «Эзотерическому буддизму», но я не уверен в собственном понимании фактов, о которых я упомянул, и хотел бы их согласовать».

Искренне ваш,

Этот случай – хорошая иллюстрация недоразумений, которые часто возникают из-за неточности выражений, используемых писателем. Конечно, м-р Синнетт никак не мог хотеть того, чтобы его считали первым и единственным каналом для передачи эзотерической доктрины. На самом деле он специально опровергает это, и наш корреспондент может убедиться в этом, обратившись к странице xxi Введения того же самого издания этой книги.

«Позвольте мне добавить», – говорит м-р Синнетт, – «что я не рассматриваю себя как единственного выразителя внешнего мира в период кризиса эзотерического знания».

Если он не упомянул автора этих строк и ее американских учеников и коллег 1874–1878 годов – полковника Олькотта и м-ра Джаджа, – то это, бесспорно, потому, что он рассматривал «мадам Блаватскую», русскую по происхождению, как принадлежащую скорее Азии, нежели Европе (безобидное заблуждение, разделяемое многими патриотически настроенными англичанами), а этих двух джентльменов – как американских граждан. От него, без сомнения, также ускользнуло, что среди группы посвященных, к которой относится и его собственный мистический корреспондент, двое являются европейцами, а один, верховный Учитель, является в своем «настоящем воплощении» наполовину славянином, как он сам об этом писал полковнику Олькотту в Нью-Йорк.

«Эзотерический буддизм» проделал предварительную работу, популяризируя эзотерические истины в экзотерической форме, смешанной с чистой метафизикой, которую сам автор отрицает (см. с. 46), и распространяя теософские идеи по всему миру; он доказал популярность этих идей тем, что его книга уже выдержала шесть изданий, и вскоре должно появиться седьмое. Однако эта книга не настолько свободна от небольших погрешностей, чтобы ее можно было рассматривать как непогрешимое Писание, а ее скромного автора как провозвестника Божественного Откровения, – как это представляют себе некоторые глупые энтузиасты, ищущие новых идолов. На вопрос корреспондента о том, «как в действительности возникли современные учения оккультной науки», ответить очень просто. Кризис достиг той стадии, когда стало абсолютно необходимым сделать доступным нашему поколению эзотерическое Учение о вечных циклах. Религия, и на Западе и на Востоке, давно уже задохнулась под нагромождением разнообразных сект и освобожденной науки. Из-за отсутствия какой-либо научно-религиозной концепции, наука нанесла религии coup de grâce [смертельный удар, франц. ] железной кувалдой материализма. Завершая этот кризис, фантомный мир Гадеса (или Камалока) преобразовался в мутный поток в десятках тысяч комнат для спиритических сеансов, и создал безусловно ошибочные представления о состоянии человека после смерти. Нет ничего, кроме нескольких фундаментальных идей эзотерической философии, популярно изложенных таким ясным и замечательным писателем, как м-р Синнетт, что могло бы предотвратить гибель человечества в море неведения. Таким образом, вновь открылись Врата Дворца Истины, и м-р Синнетт и многие другие добровольные работники уловили каждый свой луч. Но так же как весь свет может быть получен только объединением всех лучей спектра, так и старая философия в целом может быть понята лишь объединением всех отдельных отблесков, прошедших через многие интеллектуальные призмы нашего и прошлых поколений.

В своем письме в «Теософист», К. Х. Ван дер Линден ищет объяснения некоторым необычным случаям, произошедшим с ним; в конверт также вложена копия письма на ту же тему, адресованное им полковнику Бунди в «Религиозно-философский журнал». В частности, там говорится: «Некоторые назовут меня сумасшедшим, другие мечтателем, а большинство людей – мошенником».