Читать онлайн «Теософические архивы (сборник)». Страница 119

М-р Дж. Кон столь непомерно самонадеян, тщеславен и горд своим мнимым учением, что он на самом деле намекает здесь на свое основательное знание доктрин, которым учил Гаутама Будда! Мы советуем ему ограничить свои откровения еврейской каббалой, поскольку его поверхностное понимание каббалы все же может произвести своей внешней разумностью некое впечатление на слишком доверчивого читателя, не знакомого с какими-либо великими трудами данного учения. Но будет ли он иметь к тому же наглость утверждать или даже намекать на то, что он лучше понимает буддийскую доктрину «рахатов», чем самые ученые буддийские священники, многие из которых являются членами Теософского общества на Цейлоне, в Бирме и Тибете? Мы бы не удивились этому. Весь из себя каббалистический «Дж. К.» заканчивает рассматриваемую статью следующими мудрыми словами:

«Все приведенные здесь ошибки встречаются в руководствах теософов. И если мои слова о Теософском обществе были слишком суровы, я не имел в виду западных членов Общества, которые, как я верю, в большинстве своем являются УМНЫМИ и ДОБРОЖЕЛАТЕЛЬНЫМИ людьми; как таковых я уважаю их, но не как теософов…»

Как это все напыщенно и таинственно, и все же ясно и очевидно. Однако пусть м-р Джулиус Кон не тешит себя сладкой иллюзией, что он, или какой-либо другой адепт его пошиба, способен произнести «суровые слова» о Теософском обществе или о его членах. Он высказал множество «дерзких» слов, но все его попытки скорее развеселили, чем причинили боль тем, кто знает, сколь далек он от того, чтобы заслуженно носить самовольно присвоенный им титул «адептства». Под «западными членами Общества» он, конечно, имеет в виду Головное общество, ныне базирующееся в Индии; и он проявляет достаточное великодушие для того, чтобы верить, что наши «западные члены… умные и доброжелательные люди» (читай – энергичные, но добродушные дураки), и, таким образом, заканчивает свою обличительную статью еще одной ложью. В ответ нам хотелось бы узнать, каким образом его «видения» и случайные «проблески» позволяют ему интуитивно проникать сквозь ошибки и заблуждения таких писателей, как «один из наиболее знаменитых британских теософов, который останется неназванным». Также мы отдаем себе отчет в том, с каким презрением говорит он о многих из этих «умных и доброжелательных людей». Если он и льстит в своей статье большинству из них, то это вызвано тем, что эти люди живут в Лондоне, и многие из них принимают его в своих домах, а потому он чувствует необходимость лишний раз не раздражать их. В то же самое время «восточные» теософы живут далеко в Индии и, как он полагает, не могут ничего знать о нем; его «остроумные видения» бессильны открыть ему, что им кое-что известно об «адептстве» м-ра Дж. Кона, включая, как мы это увидим, и его лукавство, и его склонность к бизнесу.

Тем не менее, мы обязаны воздать ему должное за то, что он просветил нас в отношении разнообразия оттенков многочисленных классов магов.

«Белый маг», – пишет он, восторженно цитируя сочинение «одаренной леди-гипнотизера»,[214] – «это высшая форма адептства, достичь которой довелось немногим; еще меньше тех, кто стали красными магами. Разница между первым и последним состоит в том, что чувства, которые они ощущают и мир, который они видят, обладают некоторым соблазном для белого мага, хотя он и покоряет их. Но соблазнить и склонить к злу красного мага было бы не легче, чем соблазнить Бога. Пассивного белого мага можно обнаружить в religieuse» (?!! в монахине?)… и «черная магия – это (отчасти) искусство применять науку магнетизма для обретения земных богатств и для того, чтобы заставить людей подчиняться вашей воле с вредными для них самих последствиями. Я не обучаю этой части магического искусства».

Нам нечего добавить к этому. Даже в наш век скептицизма было бы не совсем безопасно рекламировать «классы» по обучению черной магии. Хотя сам он скромно скрывает от читателей свой собственный цвет, мы, однако, предлагаем гипотезу о некоем оттенке, который правильно было бы назвать – «неустойчивым». Поскольку его опубликованные произведения подтверждают и дают нам право принять теорию, предложенную одним из наших французских оккультистов, который отзывается о «Дж. К.» как о «le magicien est gris» [пьяном маге, франц. ], а его предполагаемое воздержание от вина[215] не позволяет нам сделать этого, – мы не можем найти для него лучшего нюанса, чем неопределенно-переливчатый цвет хамелеона, этого прелестного зверька, принимающего любой цвет в зависимости от окружения.

И в заключение. Теософы, которых «не имеют в виду», надеются, что их ученый критик впредь будет направлять свое внимание лишь в сторону того великого откровения, которое он даровал миру в «Адептстве Иисуса Христа» – красного мага, и навсегда оставит в покое теософов, как западных, так и восточных. Несмотря на то, что количество непостижимой метафизической глупости и совершенно неисторических утверждений,[216] содержащихся в этой статье, делают совершенно невозможным подвергнуть ее серьезной критике, – все же они могли бы найти пару слов, чтобы высказаться относительно рекламной части этого мистического документа. Приписывая себе владение каббалистической фразеологией, посылая христианскую «церковь к дьяволу» и теософов вместе с ней, пусть м-р Джулиус Кон почивает на его лаврах, как это и подобает христианскому каббалисту, – причем последнее наречение приложимо к нему лишь на основании его собственных слов. «Всегда, когда меня спрашивают», – пишет он,[217] – «знаю ли я особый способ для приобретения магической силы, я всегда отвечаю на это, что вне жизни Христовой нет ничего…» – и эту исключительную «жизнь Христову» (nota bene [обращаю внимание, лат. ]) никогда не следует изучать, по его, м-ра Дж. Кона интерпретации, согласно учению «дьявольской официальной церкви» (sic), как он ее изысканно именует. Мы, однако, довольны хотя бы уже тем, что этот многообещающий мистик предан Христу, так как возможно это предохранит его «Адептство Иисуса Христа» более чем от одной резкой критики. Ибо, если беспристрастно взглянуть на это сочинение, то кому же должно быть более известно о «магических силах» Христа, чем прямому потомку тех, кто наносил оскорбление Иисусу в Иерусалиме, говоря: «Он изгонял дьяволов, прибегая к помощи князя дьяволов»?

Тема настоящей статьи была выбрана вовсе не из-за какого-либо намерения «обнаружить недостатки» христианской религии, в чем часто обвиняют «Люцифер». Мы не чувствуем никакой особой враждебности к папизму, по крайней мере, большей, чем в отношении любой другой существующей догматической и ритуалистической вере. Мы просто-напросто утверждаем, что «нет религии выше истины». Следовательно, подвергаясь непрерывным атакам со стороны христиан, – среди которых нет более яростных и высокомерных, чем римские католики, – которые называют нас «идолопоклонниками» и «язычниками», и всяческими способами бранят нас, время от времени становится необходимым сказать кое-что и в нашу защиту, и таким образом восстановить правду.

Теософов обвиняют в том, что они верят в астрологию и в девов (дхиан коганов) индусов и северных буддистов. Чрезмерно возбужденные миссионеры в центральных провинциях Индии на самом деле называют нас «звездопоклонниками», «сабеями» и «дьяволопоклонниками». Это, как правило, является ничем не обоснованной клеветой и заблуждением. Никакой теософ, никакой оккультист в истинном смысле этого слова никогда не поклонялся девам, натам, ангелам или даже планетарным духам. Признание действительного существования таких существ, которые, сколь бы возвышенными они ни были, являются все же постепенно развившимися творениями и конечны, и даже почтение в отношении некоторых из них – это еще не поклонение. Последнее слово очень многозначно, и оно было в значительной степени избито и затерто из-за оскудения английского языка. Мы обращаемся к судье как к его «милости», однако вряд ли можно сказать, что мы оказываем ему божественное почтение. Мать часто почитает своих детей, муж свою жену, и vice versa [наоборот, лат. ], но никто из них не молится предмету своего почитания. Так что это слово ни в коем случае не может быть отнесено к оккультистам. Почтение оккультистов к некоторым высшим духам в отдельных случаях может быть очень сильным; да, оно может быть даже столь же большим, как и благоговение, которое испытывают некоторые христиане к своим архангелам Михаилу и Гавриилу, и своему (св.) Георгию из Каппадокии – ученому поставщику для армий Константина. Но на этом остановимся. Для теософов эти планетарные «ангелы» занимают не более высокое место, чем определяет им Вергилий: