Читать онлайн «Видение Нагуаля». Страница 92

К сожалению, мы живем в прозаическом мире. "Время сновидений", когда Боги ходили по Земле, а Демоны с ними сражались, все эти чудеса и пророчества, горящие кусты и голоса с Неба — только воплощение нашего неугомонного желания тайны. Даже могущественные толтеки древности (никакого отношения не имеющие к Атлантиде) жили в обыкновенных хижинах, ловили зверя и удили рыбу, растили маис и бывали биты невежественными соплеменниками за нелюдимый и странный нрав. За ними, так же как и за нами, неустанно следила смерть, они были точно так же уязвимы — и это делало их безупречными толтеками.

Потому что прежде, чем стать сверхчеловеком, надо сначала побыть человеком. И Христос (единственный, удостоившийся прозвища "Богочеловек") просил своего Единого Отца-покровителя: "Да минет меня чаша сия", а позже, на Кресте, возопил в пустоту "Отче, почему ты оставил Меня?"

Мы знаем лишь человеческое и можем говорить лишь о людях, чем бы они ни занимались. Даже самые сильные и способные толтеки оставались людьми, а значит, оставались внутри социума и истории.

И эти толтекские маги всякий раз искали свой путь среди руин прошлого — они жили среди людей, но при этом хотели, чтобы люди дали им возможность уйти. Потому они собирались в группы, потому они следовали "правилу Орла". Подлинная причина — не в Орле и даже не в объединенной энергетике правильно сформированного при помощи видения отряда. Проблема — в психологии искателя, все еще остающегося человеком, но устраняющего социум шаг за шагом.

С одной стороны, традиционные воззрения, касающиеся Орла и его «правила», с другой — набирающий силу чуждый мир, в котором толтеку больше нет места. И здесь начинается новая «политика», новое поведение, в чем-то повторяющее поведение мистиков в средневековой Европе. Европейцы создавали "тайные ордена" и тайные мистические союзы, толтеки же — замкнулись в пространстве своих «отрядов» и "линий".

Конечно, толтекам было проще. Они соблюдали конспирацию, прибегая к измененным состояниям сознания, которые жителям Старого Света были неведомы. Толтеки испытывали своих учеников "растениями силы", чтобы понять, насколько те способны к восприятиям иных диапазонов Реальности. Толтеки «раскачивали» точку сборки своих учеников до такой степени, что те не в состоянии были вспомнить происходящие с ними события. Их «маскировка» в новом социуме, в состоянии подчиненности, была безупречной. Они даже крестились и служили в католических церквах, поскольку этим ребятам были глубоко безразличны любые религиозные построения. Благодаря чему толтеки выжили.

Дон Хуан говорит Кастанеде, что "правило Орла" — это «карта», следуя которой можно прийти к третьему вниманию. Но в другом месте он же утверждает, что существует "путь одинокой птицы". Конечно, я не могу ни утверждать, ни опровергать подобные заявления. Однако мне известно, что "правило Орла" (как и всякое правило) — продукт тоналя определенного времени. Время изменилось. И сам Кастанеда (как я уже упоминал) пояснил нынешнюю ситуацию (1996 г.) очень просто: "Теперь правил нет". Все мы опасаемся, что индивидуальная, одиночная работа натолкнется на непреодолимые препятствия, и в то же время не видим ни способов, ни способностей организовать «отряд» — учитывая, что никто из здравомыслящих людей, не наделенных видением, не назовет себя нагвалем.

Поэтому приходится говорить о тактике и стратегии коллективной магической работы, о ее преимуществах и особенностях, что могут ускорить продвижение по пути.

Виды магических групп ("отрядов")

1. "Одинокая птица". Это единственный подлинный вариант толтекского пути в наше время. Хочу подчеркнуть — не лучший, но самый подлинный. Мы не должны вводить в заблуждение своих друзей и близких. Если они не разделяют наших взглядов и не стремятся следовать дисциплине, то было бы нечестно обещать окружающим, что наша судьба всегда будет общей. Впрочем, смерть — эта неумолимая и непобедимая разлучница — всегда добивается своего, отрывая навеки свою жертву от Мира. В нашем случае мало что меняется — ведь "третье внимание" обещает вечную жизнь лишь тому, кто его действительно достиг. Там — в своей излюбленной свободе — он остается один, хоть и не испытывает одиночества. Это особое состояние бесконечного развития и познания, оно не дает нам шансов вновь слиться с толпой тех милых и родных существ, что оставлены на Земле.

"Одинокая птица" переживает переход от внимания сновидения ко второму вниманию с характерным драматизмом, поскольку именно во втором внимании он (она) испытывает то присущее осознающему существу одиночество, которое раньше маскировалось социальными конструкциями, нарочитыми связями и обязательствами, — той шелухой, которую каждый из нас до определенного момента своего развития полагает подлинным содержанием своей жизни. Трагично ли одиночество? Можно ли полагать это состояние несчастьем, и тем более карой за грехи, которых не совершал (скажем, за мифический "первородный грех")?

Рискуя навлечь на себя критику так называемых «гуманистов» (желающих, чтобы все оставалось неизменным и "милым"), позволю себе высказать парадоксальную мысль — одиночество полезно и продуктивно. Дело в том, что мы просто не обращаем внимания на очень простой факт — «среда» (родные, близкие, друзья и приятели) лишь поставляет нам информацию, но в их присутствии мы, как правило, ничего не можем с ней сделать. Эта совершенно диалектическая ситуация чаще всего не воспринимается нами в ее полноте. Нам абсолютно необходима среда, чтобы иметь полноценный материал, от которого мы сможем оттолкнуться в свое одиночество. И нам необходимо одиночество, чтобы вновь оценить и понять свою среду, чтобы убедиться: наши достижения не фантазия, а реальность.

Подобные рассуждения, на первый взгляд, кажутся верхом тривиальности. Если вы присмотритесь к некоторым толтекским методам, вы точно так же сможете назвать их банальными.

И все же: банальность торжествует над миром, банальность в единый миг становится истиной, которая всегда была у нас перед глазами, а мы — высокомерные и ограниченные снобы — рассматривали ее с невнимательным пренебрежением, словно перед нами простая муха.

Конечно, одиночество приближает к свободе и даже подразумевает ее. Второе внимание приходит как прохладная волна — готовая убить и воскресить одновременно. Она воспринимается нами целиком, как Сила, последовательно трансформирующая различные области энергетического тела. Каждая атака Силы может стать последней — поскольку у нас нет ни одного соратника, стоящего за спиной, ни одного понимающего друга, готового хотя бы облить водой это задыхающееся в волнах мировых стихий тело. Такая ситуация отрезвляет. Я не стану утверждать, что она абсолютно необходима, но иногда она "прижимает нас к стене" и заставляет шевелиться.

Мы слишком легко привыкаем полагаться на чью-то помощь и сочувствие, на чье-то участие, забывая, что жизнь — довольно длинная штука. Наши вчерашние единомышленники разбредаются кто куда, и когда мы наконец это замечаем, то очень удивляемся, как же так вышло.

Конечно, способность быть "одинокой птицей" — особый дар и дан он не всем. Я лишь указал на то, что он а) возможен, 6) может быть очень эффективным, в) не может считаться результатом социальной ущербности или иного сорта неполноценности. (Так как в последнем случае это уже не Путь, а просто болезнь.)

2. "Магическая пара". Это, на мой взгляд, самый простой, безопасный и в то же время эффективный способ практиковать толтекскую дисциплину в компании.

Мы, как правило, существа односторонние и уже этим ограничиваем свои возможности в практике. Те, кто предрасположен к сновидению, никогда не поймут прирожденного сталкера, тем более не смогут повторить его путь в сновидении. Ну а сталкер, в свою очередь, не поймет, чем и как занимается сновидящий. Для сталкера сновидящий неповоротлив, тяжел и погружен в последовательные типы концентраций на совершенно абстрактных пучках эманаций. Внимание сновидящего ведет его по странным и невидимым для сталкера «тропам», его цели часто неясны. Кроме того, он в сновидении выглядит порой мрачным и угрожающим существом. Нечто подобное описал Кастанеда, рассказывая о доне Хуане. При этом сами сновидящие находят свое состояние естественным и воспринимают «собратьев» (если встречаются в сновидении) совершенно спокойно.

Напротив, сталкеры кажутся сновидящим резкими, импульсивными, раздражающими и агрессивными. Они легки и подвижны, вносят сумятицу и напряжение своим типом энергообмена с внешним полем. Их способ перемещения в сновидении вообще непонятен. Если вы, будучи сновидящим, встретили в мире сновидения или во втором внимании суетливое и раздражающее человеческое существо, будьте уверены — это сталкер (или потенциальный сталкер).

Совершенно иное дело, если вы с этим сталкером занимаетесь совместными исследованиями. Его суетливость становится осмысленными и быстрыми перемещениями, вызывающими удивление и восхищение, его способность реагировать на ситуацию и обращать внимание на ускользающие от вас детали и процессы делает помощь сталкера поистине неоценимой. Позволяя сталкеру "вести вас" в сновидении, вы обретаете удивительный опыт «скольжения» по прежде недоступным областям эманаций.