Читать онлайн «Жажда целостности: наркомания и духовный кризис». Страница 46

Однако, когда наше понимание зависимостей стало включать в себя не только химическую зависимость, но и другие ее виды, мы начали беспокоиться. Зависимость, подразумевающая виды деятельности и отношения, включает в себя поведение, сходное с поведением людей, страдающих химической зависимостью, а также историю взаимоотношений разных поколений. И хотя в зависимости такого типа не присутствуют моменты алкоголизма и наркомании, ее все-таки следует относить к болезни. Со временем все больше и больше людей стали задавать вопрос, действительно ли концепция зависимости как заболевания применима к таким явлениям, как одержимость покупками, религиозный фанатизм и со-зависимость. Ведь куда легче назвать болезнью ту зависимость, которая связана непосредственно с телом, например обжорство, патологическое отвращение к пище, некоторые крайние формы зависимости от других людей или поведение, являющееся явно патологическим и социально неприемлемым, как, например, одержимость сексом и навязчивое мышление.

Если зависимость — это чрезмерно сильная привязанность, и если все мы боремся с привязанностями, то из такого щедрого применения данной модели болезни к любому виду зависимого поведения вырисовывается картина общей болезни, которой больно все человечество. Такое суждение отражает устаревшую позицию психиатрии и психологии, утверждающую, что чем глубже мы заглянем в себя, тем более мрачную картину своей человеческой природы мы увидим. Разумеется, наше зависимое поведение создает множество болезней и страданий. Но я не могу поверить в то, что все мы больны. Кроме того, такая позиция может стать вредной для тех, кто уже ощущает себя скованным, изолированным и опозоренным. Модель болезни хорошо работает для прямолинейного ума. Она предлагает некую схему, в которой можно расставить по местам все наши сложности зависимого поведения и порождаемые им страдания. Однако такая модель считает патологическими тех людей, которые, по своей сути, здоровы и целостны.

Я предлагаю несколько иную позицию, которая гораздо больше соответствует идеям и установкам, выдвигаемым трансперсональной психологией и духовными методами. Эта точка зрения подразумевает, что мы можем определять зависимость как болезнь, к которой это понятие действительно применимо. Однако зависимость — это гораздо больше, чем просто болезнь, и мне хотелось бы здесь увидеть не модель болезни, а модель хорошего здоровья, которая помогла бы лучше понять, как лечить людей от зависимости. Модель хорошего здоровья подразумевает, что человек содержит в себе огромный божественный потенциал, который может быть от него скрыт. Мы живем в мире, наводненном привязанностями и зависимостями, живем иллюзией «ограниченного я». Мы думаем, что мы такие и есть. Мы живем в состоянии ложной личности. Мы забыли о том, кто мы на самом деле.

Во время процесса исцеления мы стараемся заново найти себя. Действительное значение слова «исцеление» выходит далеко за рамки того, что связано с патологией. «Исцелиться» означает «получить обратно, вновь обрести»*. В нашем выздоровлении мы «получаем обратно» свою целостность. Мы соединяем наше «ограниченное я» с «глубинным Я» в единое целое. Понятие «исцеление» применимо к процессу излечения от болезни, но оно также может использоваться в значении «восстановление нашей истинной природы». Я осознаю, что процесс, в который я вовлечена, — это исцеление от физической, эмоциональной и душевной патологии, связанной с алкоголизмом и другими сторонами моей истории. Я также осознаю, что это — гораздо большее. За моим «исцелением» протекает еще более глубокий процесс: это — путь преображения, который глубоко затрагивает все мое существо. Это исцеление на каждом уровне, но, кроме того, это еще и поиски божественного, которое с изначальных времен является частью человеческой природы, независимо от культурных и этнических различий. Существенной составляющей этого процесса духовного роста служит освобождение от привязанностей и зависимостей или их преобразование.

В процессе истинного исцеления мы работаем над устранением барьеров между нашими «ограниченным я» и «глубинным Я». Мы знакомимся с чудесной целительной силой, присутствующей в каждом из нас. То, что в различных холистических и трансперсонально-ориентированных медицинских и психотерапевтических методах называется «внутренним целителем», — это глубинная мудрость и сила нашей духовной сущности. Внутренний целитель знает, что делать, а нам лишь надо дать ему пространство и поощрять его. Вместо того чтобы в своем исцелении полагаться на внешние силы, вместо того чтобы автоматически зависеть от методов, медикаментов и указаний специалистов, мы должны узнать о своих внутренних ресурсах. Это не означает, что мы должны проходить процесс выздоровления в одиночку. Совсем напротив, нам нужны поддержка, любовь и руководство опытных специалистов, учителей и группы соискателей. Находясь внутри этой ситуации поддержки, мы в конце концов приходим к выздоровлению.

В традиционной западной медицине считается, что, если человек заболел, он должен идти к врачу, получать лечение и затем платить за него деньги. В древнекитайской медицине было принято, что пациенты платили деньги врачу, пока оставались здоровы. Если кто-то из пациентов заболевал, то врач должен был платить деньги ему, ибо работа врача — это учить людей поддерживать свое здоровье, равновесие и благополучие, используя их собственные ресурсы. Я убеждена, что именно в этом состоит надежда на исцеление людей от зависимостей. Когда мы в своей зависимости касаемся дна, многие из нас начинают прорываться через дамбу, отгораживающую нас от знания своей истинной сущности. Именно оттуда мы имеем возможность отправиться в путешествие с целью обрести выздоровление и заново найти себя, что, в конечном счете, ведет к целостности и равновесию.

Только что освободившись от бесполезной и неуправляемой борьбы, мы являемся на свет беспомощными, неприспособленными и уязвимыми, как новорожденные ягнята. Сначала мы наслаждаемся чудесами этого нового для нас мира, но потом нас начинает одолевать реальность прежних эмоций, переживаний и шаблонов, а также испытаний внешнего мира. Купаясь в «розовом облаке» и наслаждаясь новой жизнью, мы должны осознавать это подводное течение, бурлящее внутри нас. За облегчением, благодарностью и энтузиазмом, которые приходят к нам вместе с еще одним шансом, мы ощущаем присутствие слишком знакомых нам чувств. Но мы привязываемся к своему оазису благодати и стараемся оставаться в нем как можно дольше, поглощая все то, что он нам дает. Когда «розовое облако» растворяется, мы продолжаем чувствовать облегчение и благодарность за то, что порочный круг зависимости, наконец, порван. Но мы также обнаруживаем, что жизнь не становится автоматически легче лишь потому, что мы идем к выздоровлению.

Мы пытаемся осознать оставленные в стороне физические, эмоциональные, умственные и духовные проблемы. На протяжении многих лет большинство зависимых людей избегали болезненных и неприемлемых эмоций, воспоминаний и переживаний, вытесняя или отрицая их. Пища, алкоголь, наркотики, секс, азартные игры или стремление к власти служат буфером для реальных проблем и толкают нас к навязчивому поиску облегчения. Использование этих средств внешнего и внутреннего ухода от действительности не искореняет боль, гнев, вину и стыд. Эти варианты бегства не способствуют избавлению от беспокоящих воспоминаний или низкой самооценки: они просто прячут их на время. Когда мы уничтожаем зависимости, мы устраняем ту обособленность, которая служила нам хорошей защитой от страданий, а также всех эмоций, переживаний и воспоминаний, которые мы вытесняли, когда выходило на поверхность наше зависимое поведение.

Более того, оказавшись на дне, мы капитулировали. Мы стали бессильными. Как эгоцентричные, эгоистичные индивиды мы отказались от контроля и ослабили свои защиты. В результате мы стали лучше осознавать внутри себя глубинный резервуар прежде невидимого материала. Если мы не поймем, как работать с этими эмоциями и переживаниями, а также, как от них избавляться, то они станут воздействовать на наше поведение и даже управлять им.

Я вспоминаю Гленна, жизнерадостного и добродушного брюнета лет тридцати, который находился на начальной стадии исцеления от алкоголизма и пристрастия к кокаину. Когда Гленн рассказывал о своей жене и о своей маленькой дочери, его глаза светились искренней любовью к ним. Он также чувствовал свою преданность процессу выздоровления. Он побывал в аду и больше не хотел туда возвращаться. Он был готов сделать все, что угодно, чтобы держаться за свою заново открытую, чистую и трезвую жизнь. Его главная проблема состояла в том, что он причиняет огромные беспокойства себе и своей семье, и это серьезно угрожает его браку. Гленна охватила неистовая ярость.