Читать онлайн «Сверхъестественные способности человека». Страница 48

В сказаниях упоминаются характерники Джерелевский, который «сам ковал ружья и умел заговаривать их, был известным стрелком и охотником, не боялся ни тучи, ни грома», три брата Канциберы, один из которых «был великий чаровник — умел заколдовывать свои деньги, и никто не брал их». По имени этих людей названы Джерелевское урочище, Канциберовское озеро.

По словам современника, поляка Корятовича, жовниры не один раз видели, как гайдамаки собирали пули, попавшие им в грудь или в лицо, и бросали их назад во врагов — поэтому поляки, идя на гайдамаков, освящали пули.

Многие исследователи связывают характерников с берсерками и даже самураями. Их роднит безусловное приобщение к великим тайнам бытия, обладание свехчеловеческими способностями, непревзойденное воинское мастерство и тесная связь с духом своего народа.

С характерниками связано невероятное количество тайн, которые еще предстоит разгадать. Все, что нам известно, — только вершина айсберга, остальное скрывается в глубинах истории, физики, химии, биологии, мистики, парапсихологии.

Шаолинь (Шаолиньсы, «Монастырь молодого леса») — буддийский монастырь в китайской провинции Хэннань, основанный буддийским монахом по имени Бхадра. В монастыре останавливался даже первый патриарх чань-буддизма Бодхидхарма. Именно он научил монахов новым методам медитации и поддержания здоровья.

Место для монастыря было выбрано не случайно. Оно считалось священным и было овеяно легендами — здесь издавна селились даосы.

В VII веке тринадцать шаолиньских монахов помогли императору удержаться на престоле и монастырь получил высочайшее дозволение содержать монашеское войско. С того времени Шаолинь славится как центр боевых искусств.

После Второй мировой войны на развалинах монастыря жило всего семь монахов, из которых лишь трое были знакомы с боевыми искусствами. Поэтому власти Китая привлекли к возрождению монастыря многих народных мастеров ушу.

После выхода на экраны художественного фильма «Храм Шаолиня» в монастырь пришло много новых молодых послушников. Популярность Шаолиня привела к тому, что монастырь сильно разросся, большие средства были вложены в благоустройство региона и туризм. В монастыре и вокруг него — множество коммерческих школ боевых искусств, рассчитанных на иностранных туристов.

Неподалеку от монастыря располагается Дворец ушу, где за определенную плату предлагают в кратчайший срок узнать все секреты боевых искусств.

Долгое время монастыри были лучшим местом для занятий боевыми искусствами. И это понятно: монахи могли совершенствоваться в течение десятков лет, у них была строгая дисциплина, продуманный рацион и распорядок дня. И самое главное — здесь был особый духовный климат.

Все боевые искусства Поднебесной вышли из Шаолиньского монастыря.

Тренировались монахи меньше, чем миряне, поскольку соблюдали принцип непричинения вреда живому. В основном стили ушу они не создавали, а учились у народных мастеров.

В послушники брали очень одаренных юношей. Например, однажды настоятель взял в монастырь двенадцатилетнего подростка, который, стоя на краю колодца, жонглировал ножным воланом[1], причем делал по пятьсот ударов ногой по волану без отдыха. Другой монах, знаменитый Сэнтяо, мог нанести удар ногой в прыжке выше собственного роста без разбега; кроме того, он был первым бродячим монахом-бойцом Шаолиньского монастыря, ибо пребывал в неустанном духовном поиске и стремился к самосовершенствованию и просветлению.

Первым оружием монахов стал посох, изготовлявшийся обычно из твердого тяжелого дерева. Позже использовались лопаты, костыли, короткие палки, заступы, метелки для отгона мух, палочки для еды, даже матерчатые тапочки и плетеные корзинки.

Ушу основано на подражании движениям животных.

Возникла целая наука владения шестами — гунь-шу. Посох превращался в искусных руках то в копье, то в щит, то в палицу. Его вращали над головой, с неимоверной скоростью рассекая воздух, или прятали за спину, чтобы неожиданно выхватить и с быстротой кобры нанести удар. Не раз отряд монахов, вооруженных только шестами, обращал в бегство императорскую гвардию, закованную в броню!

Монашеское боевое искусство долгое время считалось привилегией мужчин, однако в IX веке к ним присоединилась женщина-воин, которая умела «передвигаться легко, как ласточка, нападать и наступать как снующий взад-вперед ткацкий челнок», стрелять из лука без промаха со ста шагов, действовать в бою цепью и веревкой с грузом на конце. В монастырь она попросилась сама, сказав, что хочет спасать «мириады живых существ».

Главное в шаолиньском боевом искусстве — боевая позиция (шаг лошади, шаг лучника, пустой шаг, шаг слуги)…

Многие приемы шаолиньского искусства требовали хорошей гибкости, координации движений, резкости, взрывного выброса силы во время удара, применения болевых приемов, надавливания на точки. В свою очередь, это потребовало введения в монашеский комплекс тренировки новых разделов «внутреннего искусства», постоянных духовных практик, управления и успокоения сознания.

Шаолиньские монахи давали клятву не преступать «пять запретов»: не убивать, не красть, не прелюбодействовать, не лгать, не пить вина.

Путешествие считалось необходимым для монаха, достигшего просветления или готовящегося к нему. Во время странствия подвижник обретал спокойствие духа и крепость тела. Такие путешествия были связаны с немалыми опасностями, поэтому большинство странников обладали навыками самозащиты, а некоторые блестяще владели таким необычным оружием, как чаша для сбора подаяний.

Для того чтобы монахи, уходившие в мир, не приписывали себе выдуманных подвигов и способностей, так сказать, не присваивали славу Шаолиня, было решено ввести для них специальный экзамен. Был устроен особый комплекс, обширный и сложный, и предназначался он для отработки поединка в различных условиях — от монашеской кельи до открытого поля. Многие части комплекса держались в строгом секрете.

От покоев, где на высоком троне восседал настоятель, до монастырских ворот было устроено тринадцать застав — особых преград, каждая из которых охранялась опытными бойцами. Тот, кто желал покинуть монастырь, должен был помериться силами со стражами и дойти до центральных ворот — Горных врат. Через них имел право выйти только прошедший испытание; побежденные довольствовались боковыми воротами.

Сейчас «коридор смерти» — обычное помещение для тренировок. В каменном полу сорок восемь небольших углублений. Их проделали монахи, отрабатывая технику «поставить ногу на землю, чтобы нанести удар в тысячу цзиней» — особый метод «врастания в землю», который входит в практику монахов-бойцов и по сей день.

В каждой заставе делался упор на определенные приемы, например удары ладонями, подсечки, прыжки, удары ногами, броски, — на монаха одновременно или с небольшими интервалами нападали несколько человек. Число нападавших доходило до восемнадцати. Если монаху не удавалось пройти испытание или он получал тяжелую травму, испытание прекращалось, а монах оставался в монастыре и нес наказание в соответствии с буддийскими уставами.

Легенды гласят, что монахам противостояли бронзовые статуи со сложной механикой.

Часто для нападений использовались специальные хитроумные приспособления. Так, в одной из комнат было установлено восемнадцать манекенов — «деревянных людей». Это были круглые столбы в рост человека с прикрепленными на разной высоте палками, обозначающими руки и ноги. Манекены располагались по линии полумесяца и благодаря особым пружинам могли вращаться, нанося удары «руками» и «ногами», причем приводили этим в действие соседний манекен. Чем дальше монах входил в коридор, тем плотнее обступали его манекены, тем чаще сыпались на него удары деревянными конечностями, даже со спины. Конструкция останавливалась лишь после того, как был поражен последний манекен.

Ушу немыслимо без дыхательной гимнастики, умения сосредоточить в нужный момент всю физическую и духовную энергию, умения медитировать и самосовершенствоваться, полного единения с природой и самим собой.

Выход из коридора загораживала огромная курильница весом около 80 кг, раскаленная докрасна. Монах обхватывал курильницу, зажимая ее между предплечьями, и сдвигал в сторону. В этот момент на предплечьях у него выжигались изображения свившихся тигра и дракона — знак бойцов Шаолиня и символ единства инь и ян, воды и огня, Неба и Земли. Только после этого монах выходил через центральные ворота монастыря.