Читать онлайн «Основы физики духа». Страница 69

«Человеческое творчество как наиболее яркое проявление поисковой активности более всего свидетельствует против того, что поиск необходим якобы только для удовлетворения других потребностей и не имеет самостоятельной ценности» (В.Роттенберг, «Мозг, обучение, здоровье»).

Но в этом случае мы имеем дело с поисковой активностью на высшем, духовно-нематериальном плане бытия человека, обусловленной на самом деле потребностью в энергии (в данном случае извлекаемой из информации), т.е. потребностью в информации, а «потребности в поиске» как таковой в самостоятельном виде не существует (тогда действительно поиск не имеет никакой самостоятельной ценности.

Постоянство же потребности человека в новой информации порождает феномен ненасыщаемости творчества: творческий человек, достигнув одних высот, тут же стремится к покорению новых.

«…именно в творчестве проявляется уникальность потребности в поиске - ее принципиальная ненасыщаемость, ибо потребность в поиске - это потребность в постоянном изменении самого человека» (там же).

И такое изменение самого человека происходит в действительности: в эволюции (в том числе и у человека) можно видеть процесс развития способности систем к приему и обработке информации, что задает общий вектор эволюции в направлении развития творческих способностей (хотя для этого и не требуется каких-то дополнительных, искусственно изобретенных потребностей). Творческие люди являются продуктом эволюции, людьми будущего…

Способность к творчеству занимает несколько более «высокое» положение (если так можно выразиться) по отношению к эстетическим способностям человека, к способности воспринимать прекрасное и оперировать понятиями красоты и гармонии, поскольку эстетические способности человека базируются на способности «пирамиды души» воспринимать и анализировать лишь текущую информацию. Творческие же способности человека основываются кроме того и на способности к такому упорядочению текущей и накопленной информации, которое дает возможность построения мыслеобразов о несуществующих еще объектах и явлениях.

И последнее. Развитие способности к творчеству, связанное с формированием дополнительных структур «пирамиды души», обуславливает и появление соответствующих дополнительных «высших» эмоций: например, радость поиска, чувство нового, радость достижения цели в творческой деятельности и т.п. Эти эмоции, также реально испытываемые и ощущаемые человеком, по своему механизму практически ничем не отличаются от обычных «физических» эмоций, но в истоке своем имеют сугубо духовно-нематериальные причины: тот или иной результат сопоставления различных мыслеобразов в процессе творчества порождает соответствующую гармонику колебаний в «пирамиде души».

Человек изначально не существует в некоем «пустом» пространстве, а находится в системе других индивидов, что определяет дополнительные условия его существования. Скажем, сосуществование человека с другими индивидами в сообществе, в некоторой степени ограничивает свободу его действий, что находит отражение в соответствующем наборе норм и правил поведения в этом сообществе.

Нормы и правила поведения членов сообщества отслеживаются самим сообществом различными способами, из которых нас в данный момент будут интересовать лишь связанные с психической деятельностью человека, а именно - с высшей психической деятельностью.

Социальность человеческого бытия определяет то, что в потоке поступающей к человеку информации значительное место с самого рождения занимает информация об условиях взаимодействия человека с окружающим его сообществом. Правила и нормы поведения, принятые в сообществе, также поступают к человеку в виде определенной информации. Эта информация передается в виде некоего набора духовно-нематериальных объектов, набора образов, которые существуют реально и существование которых постоянно «подпитывается» реальным поведением индивидов в сообществе. Набор этих образов и составляет то, что мы называем общественной нравственностью и общественной моралью.

И более того, поскольку формирование «пирамиды души» конкретного индивида происходит в сообществе, постоянно поставляющем этому индивиду информацию о правилах и нормах поведения, постольку образы общественной морали и нравственности непосредственно влияют на формирование и закрепление в «пирамиде души» соответствующих им мыслеобразов. Естественно, что эти мыслеобразы оказывают непосредственное влияние на поведение индивида; в том числе и посредством влияния на формируемые самим индивидом «образы желаемого». (Правда, не следует понимать здесь термин «желаемое» в узком смысле этого слова: индивид может и не «желать» того или иного действия со своей стороны, этого может «желать» от него сообщество.) В результате нормы и правила сообщества влияют на поведение индивида не только извне, но и как бы изнутри его самого.

Следует отметить, что поскольку мораль и нравственность являются именно наборами «образов желаемого», и поскольку «набор» может осуществляться по разным критериям, постольку может существовать одновременно несколько наборов образов морали. Скажем, может быть набор образов, отражающий декларируемые в сообществе правила и нормы, и набор образов, формирующийся на основе реального поведения членов сообщества. Тогда мы говорим о существовании официальной общественной морали и морали действительной, каковые, в принципе, могут весьма значительно отличаться друг от друга.

По этой же причине мораль и нравственность одного общества может (и весьма значительно) отличаться от морали и нравственности другого общества. И более того. В условиях сильно дифференцированного сообщества может вообще не существовать единой общей морали: для каждого отдельного социального слоя может быть своя действительная мораль, хотя эти социальные слои и представляют собой лишь подсистемы единой системы-сообщества.

Все эти выводы, как легко видеть, находят подтверждения в реальном мире. Отличие действительной морали от официальной создает условия для проявления таких черт поведения, которые мы называем «лицемерием» и «ханжеством». А различие наборов образов морали в разных обществах (или разных социальных группах единого сообщества) является причиной того, что мы порой возмущаемся поведением какого-то человека, которого совершенно не мучат угрызения совести, поскольку он ведет себя в полном соответствии с моралью, принятой в том обществе, где он вырос…

Для восприятия моральных «образов желаемого» человек должен обладать определенной чувствительностью к ним. Переходя же на язык структур, можно сказать, что «пирамида души» человека должна обладать определенной подструктурой, способной воспринимать образы морали, а для этого в ней должны существовать подсистемы, близкие по характеристикам к этим образам. То есть в самой «пирамиде души» должны быть закреплены соответствующие мыслеформы, мыслеобразы морали. Совокупность таких мыслеобразов и составляет то, что мы привыкли понимать под терминами «нравственность» и «совесть» человека.

Ясно, что в таком случае, соответствующие указанным нормам и правилам высшие психические функции не возникают вдруг на пустом месте, а развиваются как с развитием конкретного индивида, так и в процессе эволюции в целом. И естественно, что зачатки этих высших психических функций, в принципе, могут проявляться при этом и у животных (если, конечно же, человек имеет естественное, а не «божественное» происхождение).

«В многочисленных сообществах животных действуют законы, которые мы с полным правом можем назвать зачатками нравственности: в стаде животные, как правило не причиняют друг другу вреда, наоборот, часто помогают собратьям - вместе защищаются, вместе добывают пищу, в их группах царит строгий порядок, сложная иерархия. Следовательно, основные нравственные законы инстинктивны! Никого не удивляет присущий каждому животному инстинкт индивидуального самосохранения, никого не удивляет и инстинкт продолжения рода - всем понятно, что они изначально присущи всему живому. Но инстинктивную нравственность - стремление не причинять друг другу вреда, следует назвать инстинктом коллективного самосохранения - без такого инстинкта стадные животные просто погибли бы. Можно предположить, что инстинкт коллективного самосохранения, запрещающий убивать сородичей, заставляющий подражать старшим, человек унаследовал в полной мере от своих животных предков» (М.Чулаки, «Вечное беспокойство духа»).