Читать онлайн «Мелхиседек. Книга I. Мир». Страница 61

Все остальные формы жизни обязательно несут в себе симметричность своей левой и правой части или целиком, или в своих составных частях. Неживая материя симметричных объектов не создает. Нет у нее таких талантов. Пополам можно разделить любой материальный объект, а разделить его симметрично не получится. Симметрия — очень сложное явление и без серьезной научной и образовательной основы до его принципов не добраться. Но те ученые, которые этим занимаются, установили, что кристаллы неживой природы обладают несколькими видами симметрии и этих видов всего меньше десяти, а вот живая природа обладает бесконечным количеством всех степеней и всех видов симметрии! Кроме того, у симметрии есть еще какое-то очень сложное понятие «вида», которого без спецзнаний по математики не понять, но вывод из сравнения видов симметрии неживой и живой материи нам ясен: это совершенно разные виды симметрии, причем живая материя может принимать любой вид симметрии, а неживая — только тот немногочисленный вид, который относится к неживым объектам. Как видим, симметрия сама по себе могла бы служить отличием живого от неживого, будь ее понятие простым и ясным для неподготовленного гражданина.

Есть симметричные объекты и в неживой материи, но только те, которые создает человек. Все, что выходит из наших рук симметрично, и это не только эстетика, радующая глаз. Симметрия функциональна. Несимметричный стул не будет держать седока, несимметричный самолет не полетит, несимметричная форма выпечки хлебного батона привнесет только технологические неудобства. Закон симметрии обеспечивает соответствие получаемой формы задуманному содержанию. Это всеобщий, насыщающий смыслом и упорядочивающий все закон. Жизнь тоже проявляется в упорядоченной и организованной материи, несущей в себе замысел. Все, в чем проявляется не только Его замысел, но даже и наш весьма скромный, — полезно, а следовательно, и симметрично. Можно из вредности, конечно, сделать, например, часовую стрелку, одна сторона которой ребристая, а другая гладкая, и опровергнуть наше утверждение. Но это будет лишь украшательским излишеством формы стрелки, которое никак не обеспечивает собой функцию стрелки и ничем эту функцию не видоизменяет. Но даже и эту стрелку можно разделить на две симметричные половинки по ребру. Любую самую изогнутую, самую невероятную по фигурным выкрутасам деталь можно аккуратно распустить вдоль всех ее изгибов и изломов, получив две совершенно симметричные части.

Неживые, несозданные объекты таким свойством не обладают. Смысл и симметрия нераздельны, нематериальный смысл реализуется материально также только с присутствием симметрии. Достаточно руке ювелира отшлифовать бриллиант, прикоснувшись к алмазу, как в его гранях сразу же появляются те степени и виды симметрии, которых у необработанного камня быть не может. Физическая модель мира отражает в симметрии какое-то свойство нематериального. Естественно предположить, что это обязательное его свойство, раз оно обязательно проявляется.

Смысл производится работой разума, разум же, в свою очередь, является продуктом жизни, следовательно, Жизнь, как мы ее уже понимаем на Его уровне, должна обладать тоже симметрией. Однако, речь у нас все же о смерти.

Говоря о смерти и симметрии, сразу вспоминается, что все народы завешивают зеркала, когда в доме покойник. Мысль о зазеркалье, (мире, симметричном нам), как о потустороннем мире, возникает совершенно естественно, если еще и вспомнить о Моуди с его смотрениями в зеркало. А, вспоминая Моуди и его сеансы встреч с умершими, сразу же приходит на ум интересная аналогия между тем, что живые с некоторым запозданием или трудом узнавали своих умерших, и тем, что ученики Иисуса также узнавали Его не сразу после Воскресения! Вроде и тот человек, но что-то не то! Полагаю, мы можем уже объяснить, в чем тут дело.

А дело тут в том, что тело в той жизни принимает симметричное относительно нас, то есть, зеркальное к своему живому виду, изображение. Попробуйте посмотреть на кого-либо из знакомых в зеркало, а затем сразу же отвести глаза и посмотреть на него без зеркала. Вы увидите, что человек один, а выглядит он как-то по-разному. Как два человека одного и того же человека, потому что его левая сторона стала в зеркале правой, а правая, — левой. Левая и правая сторона поменялись местами и вместе с ними поменялось что-то, что превратило знаемое в узнаваемое.

Суть этого явления состоит в том, что левая и правая наши стороны только на общий взгляд представляются нам совершенно одинаковыми, на самом же деле они существенно разнятся. Известен опыт психологов, которые разделили пополам фотографию человека, а затем воссоздали его облик на двух других фотографиях, на одной из которых обе половины его лица состояли из правых сторон, а на другой его облик представлялся соединенными воедино двумя левыми половинами его лица. Фотографии раздали двум группам студентов-психологов и предложили составить психологический портрет характера данного человека. Те из студентов, которые видели перед собой две левые половины лица в одном соединении, что интересно, абсолютно полным составом охарактеризовали изображенного человека как жестокого, холодного, мстительного, склонного к убийству и преступлениям маньяка. Вторая же группа студентов, работающая с другой фотографией, единым порывом зафиксировала такие качества обладателя портрета, как доброта, бескорыстие, сентиментальность, мягкость и доброжелательность. Так что если в зеркале для нас меняются местами наши левые и правые стороны, то это не может не менять общего вида лица и общего впечатления от изображения относительно источника, смотрящегося в зеркало.

Еще проще это понять на собственном примере. Если человек впервые видит себя на видео, то впадает в шок оттого, что совершенно не такой, каким себя представлял прежде. Почему? Он же многократно видел в зеркале! А все дело в том, что в зеркале наш правый глаз видится нами как левый, и наоборот. Мы привыкаем видеть свою левую часть справа, а правую слева, и считаем, что это и есть наш истинный облик. Когда же на видеопленке мы видим себя, как положено, то есть правую часть справа, а левую, как и полагается, слева, то не узнаем себя! Непривычно. Так же и с умершими, непривычно видеть их в зеркальном отображении, в котором мы при жизни их не видели, или видели, но не столь часто, чтобы считать это изображение их истинным видом. Кстати, по сути, мы видим себя в зеркале уже в посмертном образе. Как многие уже убедились, он совсем не страшен, а даже очень искренне любим.

Теперь, если мы вспомним то, что мы говорили некогда об аминокислотах, участвующих в образовании белка, то вспомним и то, что все они должны были обязательно иметь левую форму! Это опять-таки тот случай, когда невидимая нематериальная жизнь имеет свою определенную форму и материализуется на физическом плане в зеркальной, симметричной форме относительно себя. Это ведь основа жизни, самый первый ее плацдарм в материи, то, откуда она в этой материи начинается. На этом самом близком к ней участке она наиболее полно и проявляет понятие симметрии левого и правого. Мы называем форму аминокислот левой, что по аналогии предполагало бы назвать форму жизни правой, но это было бы абсолютно бессмысленно, поскольку точка отсчета левого и правого находится в наших собственных построениях. Наши же построения не являются критерием для присвоения терминов процессу, в котором мы сами являемся производными. Если человечество с 2001 года договорится называть левое правым, а правое левым, то в этом случае можно называть форму нематериальной жизни левой, а структуру аминокислот правой. Изменит ли это сущность самой жизни и сущность ее взаимодействия с неживой материей, в результате которого материя оживляется? Никакого смысла в определении левого или правого здесь не содержится. Следует больше говорить о зеркальной, симметричной форме нематериальной формы жизни (по сути, жизни как таковой) относительно материальных форм своего проявления.

Столь длительные и, на первый взгляд, отвлеченные рассуждения почти приблизили нас к главному, о чем мы вскоре узнаем, но для этого нам следует еще немного отвлечься на еще один закон — на соответствие формы содержанию. Этот закон настолько очевиден, что на его доказательствах не стоит подробно останавливаться. Если мяч должен отскакивать расчетным, прогнозируемым по отношению к направленной на него силе воздействия, образом, (это — содержание), то мяч должен быть круглым и из материала, который обеспечит его упругость, (это — форма). Если линейка должна измерять длины и обеспечивать проведение прямых мерных отрезков, (содержание), то она будет иметь вид плоского вытянутого прямоугольника со шкалой расстояний, (форма).

Живые объекты своей формой также выражают свое содержание — человек должен двигаться вперед, совершать определенные дополнительные виды движения с определенной скоростью и с определенными возможностями, есть, пить, воспроизводиться в различных вариантах этого занятия, видеть, произносить звуки, слышать и т. д. Все это и многое другое определяет форму его тела. Есть, правда, мнение, что это именно форма нашего тела определяет наше содержание, но это уже дело жизненной позиции тех, кто за такой веселый подход к своему содержанию, а нам не до нюансов этого спора, мы торопимся к главному.